Ходит бродит черный кот

Настоящее – Суббота

      После небрежного стука, дверь, ведущая в класс зельеварения, отворилась. Стоящий на пороге, Поттер радостно заявил: - Поттер на отработку прибыл, сэр. Что прикажете делать?       Мужчина, сидящий за преподавательским столом, дернулся, как от удара, но глаза свои от пергамента оторвал, впрочем, на вошедшего он посмотрел, отнюдь, не сразу. - Что прикажете делать, профессор?       «Что происходит, черт возьми? Вот уже шестой день этот мальчишка является на отработку, но каждый раз невозможно предугадать, как эта отработка будет проходить, да что там, он даже в класс заходит так, что еще ни разу не повторился. И после каждой его отработки на столе появляются записки, но это точно не может быть он. Даже если бы он знал…, он не мог положить записку. Как у него получается так виртуозно портить мою жизнь?..».       Северус молчал. Он предполагал, что попытки что-то сказать, не выдав себя, не увенчаются успехом. Проверять очень не хотелось. Грязные котлы не заметить было невозможно, но мальчишка не унимался: - Профессор, сэр, я пришёл на отработку, что прикажете делать?       Нужно было как-то реагировать, такое поведение спускать нельзя, но единственное, что Северус придумал, это встать и подойти к парню. То, что это было очень зря, Северус понял, к сожалению, не сразу.       Пока профессор соображал, Гарри действовал. Быстрым и резким движением он выкинул вперед руку, обхватывая затылок, и придвинул к себе профессорское лицо. На мгновение дыхание опалило ухо, и шёпот привлёк всё внимание Северуса: - Какой же ты все-таки нетерпеливый ребенок, но твой черный кот будет рядом и не даст тебя в обиду.       Северус застыл, казалось, шок и страх могут быть материальными, и их воплощение сейчас стоит перед ним. Рой вопросов, нуждающийся в информационной подпитке, был безжалостно разогнан следующими действиями этого … ужаса во плоти.       Мальчишка чуть улыбается и накрывает его губы своими. Сопротивляться… Находящийся в прострации, мозг не в состоянии полностью даже воспроизвести это слово, а когда влажный язык проникает внутрь, и вовсе его забывает. Память услужливо подталкивает одно любопытное воспоминание о таком же вот поцелуе, только произошедшем около 20 лет назад. Северус прикрывает глаза, сдавая позиции, проигрывая их одну за другой. Игра, опять эта игра...       «Великая Игра началась…» Чьи это слова? Кто мог так сказать? Северус не помнит, пока не помнит.       Когда они отрываются друг от друга, взгляд выхватывает призрачный силуэт в углу.       Кровавый Барон улыбается, может быть, впервые за несколько десятков лет, эта улыбка не напоминает оскал. Великая Игра подходит к концу, все желания выполнены, но какая-то мысль слегка царапает память.