The fire of our love

— Лив? — Лорензо округлил глаза от удивления. — Привет. — Здравствуй, Энзо, — Оливия поджала губы, слегка сощурив глаза. Наступило неловкое молчание, которое нарушил брюнет: — Какого чёрта? — прошептал он, когда лифт остановился, и находящиеся в нём поняли, что застряли. — Ох, только не говори, что у тебя клаустрофобия*! — усмехнулась девушка, получив в ответ немного задумчивый взгляд Энзо. — Не скажу…

***

— Чё-ё-ёрт, — протянула Хэмилтон, раздражённая словами диспетчера о том, что их освободят не раньше, чем через полчаса, а это довольно-таки долго. — Сколько мы уже здесь? — Точно больше часа, не знаю я забыл телефон в машине. А твой где? — Тоже в машине. — Как же жарко… — протянул вампир, снимая кожаную куртку. — Полегче, Энзо, — ухмыльнулась обладательница зелёных глаз. — Не нужно здесь стриптиз танцевать. Не здесь, Лорензо, — она игриво подмигнула брюнету, рассмеявшись. — Я всего лишь снял куртку! — театрально возмутился Лорензо, искренне улыбнувшись старой подруге. Лив слегка приподняла уголки губ, затем почесала костяшки пальцев на посеревшей ладони, чем вызвала немного задумчивый, опасающийся взгляд Энзо. — Когда ты в последний раз пила кровь? — Я… — замялась Оливия, с ужасом осознавая, что не пила кровь достаточно давно. — Я не помню… Пару дней назад, кажется… Чёрт! Встав с пола лифта, где ранее расположились Лив и Лорензо, второй из них подошёл к закрытым раздвижным дверям, желая сломать их, ведь больших усилий ему не пришлось бы прилагать благодаря своей вампирской силе. — Не нужно их ломать, — попросила рыжая. — Это металлические двери, Энзо, и, если ты их сломаешь, то у людей появятся догадки… — Но тебе нужна кровь! — смотря в зелёные глаза, протестовал брюнет. — Я смогу потерпеть. Ну, а если даже умру в этом грёбаном лифте, никто особо скучать не будет. Сальваторе поплачут пару дней и успокоятся… «Я буду скучать по тебе, глупая!» — подумал вампир, но с его уст слетело иное: — Обещаю тебе, Оливия Хэмилтон, что ты не умрёшь в этом лифте, — от этих слов Лив стало тепло на душе, а воспоминания незримым каскадом обрушились на рыжеволосую.

Flashback.

Стройная девушка стояла на крыльце небольшого дома, наслаждаясь закатом. Девушка была невероятно мила, изящна и красива: длинные янтарно-рыжие волосы, заплетённые во французскую косу, зелёные выразительные глаза, в коих отражалось багровеющее небо, пухлые губы, так и манящие к себе. Длинное тёмно-синее платье со множеством сборок, сшитое на заказ, ничуть не согревало Оливию, поэтому она приобняла себя за плечи. На красивом лице Лив появилась коварная улыбка, когда она решила, каким образом будет согреваться: стащит бутылочку вина из погреба Лорензо. Быстро забежав в дом, надеясь согреться до прихода своего сожителя, Оливия споткнулась на ровном месте, проклиная это дурацкое платье. Раньше она и думать не могла, что будет носить такую дорогую, но до жути неудобную, одежду, сшитую специально для неё, но, живя с Энзо, девушка и забыла, какой жизнью жила раньше: как носила лохмотья, как голодала. Энзо, с которым Хэмилтон жила не так давно, души в ней не чаял, относясь, как к младшей сестре. Но, возможно, иногда рыжеволосой особе хотелось, чтобы он относился к ней несколько иначе? Спустившись в подвал, Оливия провела рукой по пыльным бутылкам с дурманящим напитком внутри. — Решила утолить жажду? Лив вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, увидела возникшего из ниоткуда Лорензо с привычной ухмылкой на лице. Она тяжело сглотнула, робко кивнув головой. — Позволишь мне составить тебе компанию? — не сдержался брюнет. Он сам не понимал, что ощущает к этой девушке. С одной стороны, он испытывал к ней лишь братско-сестринские чувства, но ведь есть и другая сторона… Сторона, существование которой Энзо не признавал. И не признает. Пока не признает. — Я… я, пожалуй, пойду спать, — направилась рыжая к лестнице, ведущей на выход из подвального помещения. Толкнув тяжёлую дверь, Оливия с ужасом поняла, что та захлопнулась и «отхлопываться» не собиралась. — Похоже, мы тут застряли, милая, — произнёс Энзо. — Лорензо, я очень голодна, и здесь холодно, а если… а если я умру? — запаниковала девушка. Она была пугливой и по-детски наивной. Была. — От чего же? — рассмеялся вампир. — От холода… Или от голода… — Обещаю тебе, Оливия Хэмилтон, что ты не умрёшь в этом подвале, — искренне улыбнувшись, проговорил Энзо.

End flashback.

Оливия улыбнулась собственным воспоминаниям. Тогда Энзо тоже пообещал, что она не умрёт, и он сдержал своё обещание. Что же, теперь Хэмилтон оставалось лишь надеяться, что и в этот раз сдержит…

***

Спустя час — Я больше не могу, Энзо… — еле шевеля губами, сообщила рыжеволосая, кожа которой посерела почти до шеи. — Эй, Лив, — ласково прошептал вампир. — Я же обещал… Обещал, что не дам тебе так умереть, помнишь?.. — он нежно провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Оливия знала, что если бы даже Энзо сломал эти двери, и если бы даже у людей появились догадки, то был бы один выход. Ведь и Лорензо, и Лив — вампиры; они бы могли внушить людям. Но Оливия просто хотела подольше побыть с Энзо. Да уж, в хитрости ей не занимать. Но кровь она действительно забывала пить, хотя сама не понимала, как так вышло, и лифт тоже остановился не по её вине. Рыжеволосая особа грустно улыбнулась, а по её щеке проложила себе путь одинокая слеза. С момента обращения Оливия ещё никогда и никому не показывала своих слабостей, она никогда ни перед кем не плакала, но, когда рядом Лорензо, она не могла держать себя в руках; когда он рядом, она забывала все невзгоды, что когда-либо между ними были, прощала любые проступки, веря, что между ними всё ещё могло бы что-то быть, веря, что он разделяет её чувства, веря, что она значит для него что-то большее, чем просто старая подруга, с которой Лорензо познакомился лишь благодаря одному чувству, как думала Лив, — жалости. Но так думала только она… — Лив, прошу, не плачь… — Я… — начала девушка, но договорить так и не смогла. — Чёрт, — прошипел Энзо. — Я сейчас же сломаю эти двери. — Не надо… Я должна тебе кое-что сказать… Просто знай, что я… — Нет-нет-нет! — перебил её брюнет. — Ты ещё успеешь мне сказать много-чего. Например, что я жутко обаятелен, сексуален и красив, — Энзо улыбнулся, Лив тоже. — Я спасу твою задницу, Хэмилтон, — ухмыльнулся он. Прокусив своё запястье, Энзо протянул его к рыжей. Сразу поняв, что он задумал, Оливия припала пухлыми губами к ране, делая несколько глотков. Кожа вампирши постепенно начала приобретать привычный алебастровый оттенок, сердце забилось быстрее, и она почувствовала прилив энергии. Отстранившись от источника крови, Лив тихо поблагодарила Энзо, получив в ответ завораживающую улыбку. И Лорензо, и Оливия — оба прекрасно понимали, что передача своей крови от одного вампира к другому равносильна сексу, но кого это сейчас волновало?