Правда или действие ?

Алекс стремительно, но слегка растерянно вышел из номера Кука и шумно выдохнул, широко раскрыв темные глаза, будто стараясь получше разглядеть золотистые цифры «317» на двери, которую он только что захлопнул за собой. Ему необходимо было с кем-нибудь поговорить, неважно даже — о чем именно. Главное — создать эффект «наполненности», как выражался Ал.  «Если сосуд пуст, то его следует наполнить, а чем — не столь важно, когда пустота перестанет являться таковой», — эту теорию Тернер выдвигал, находясь в легком опьянении, когда кажется, будто весь воздух пропитан философией — осталось только схватить саму мысль и сорвать, как спелое яблоко с ветки. В трезвом состоянии он не был готов к установлению таких сложных логических цепочек (опять же — как заверял сам Алекс). Он и думать забыл о навязчивом желании выкурить сигарету, а лучше — сразу две. Голова была забита иным. Тернер, конечно, предполагал, что Кук относится к нему немного трепетнее и мягче, если так можно выразиться, чем к другим участникам группы. Но для чего Джеймс искал близости? Возможно, ему нужна помощь, эдакое сильное плечо, чтобы высказать что-то и найти свое успокоение, а Ал вот так просто сбежал, испугавшись мужского прикосновения. Но на самом же деле — и это его не сильно-то тревожило сейчас. Алекс сам ощущал острую необходимость поговорить с кем-либо, и лучше всего, если собеседником сейчас окажется Мэтт, который еще со школьной скамьи приходился Тренеру буквально всем: и опорой, и поддержкой. Вот и сейчас Ал шел к другу в поисках душевного равновесия. — Мэтт, вы спите что ли? — Лохматая голова с любопытством втиснулась между дверью и косяком. — Что ли… Ты чего не спишь? Время видел? Два часа уже, солнышко, рано подниматься еще. Хелдерс часто отвечал вопросом на вопрос, чем выводил друзей из себя, но сейчас он действительно хотел знать причину, по которой его «солнышко» все еще не в постели. За подстегивающими обращениями всегда скрывалась безграничная братская любовь. Ребята вполне могли называть друг друга братьями — столько всего они прошли вместе. Можно вспомнить, как парни гоняли в чужие сады за яблоками, после чего со звенящим хохотом удирали от побагровевшего от злости соседа. Или тот случай, когда они учились драться друг на друге, а местная пацанва, решившая, что это настоящая заварушка, решила «присоединиться» — потом парни долго объясняли, что они дерутся «понарошку», а спустя время часто вспоминали свой «бойцовский клуб». Потому Мэтт искренне беспокоился за друга. — Алекс, чего молчишь? Все в порядке? Что за вид? — Чем тебе мой вид не угодил, ну? Мне просто приспичило поговорить с тобой. — Что случилось? — Хелдерс окончательно проснулся и уже откровенно шумел в узком коридоре, не успев дойти до алексовой двери. — Просто я, кажется, кончился. Мэтт, я пуст, понимаешь? Я уже готов сравнить себя с дешевой пустышкой. Я от этих мыслей не могу уснуть, понимаешь? — Снова кошмары? — Хелдерс полностью скинул с себя колючее покрывало нервозной заносчивости и как-то совсем по-матерински, вернее, по-отечески прошелся ладонью по вьющимся волосам Алекса, незаметно для обоих оказавшись в номере, где горел свет. Тернер не стал его выключать. Так он хотел, чтобы к его приходу все помещение «пропиталось» светом, чтобы не было такого уголка, который остался б темным. Своеобразный символизм, свое отношение к вещам — Алекс не задумывался над этим, просто выполнял, как нечто действительно необходимое. — Дело даже не в кошмарах. Да и в них тоже, но не только лишь в них. Ах, черт, прости — я теряю мысль, но я должен говорить, Мэтт, мне хреново. Мэтт не стал ничего отвечать, слова сейчас совершенно ничего не значат. Они лишь служат неплохим фоном для Алекса, на котором лучше бы отражалось его душевное состояние. Но Хелдерсу они совсем не нужны. Потому он только привлек к себе друга. Нет, не так, как делают это любовники, что вы! Он приобнял Ала, как делает это отец или, скажем, старший брат. Целомудренно и абсолютно серьезно. Мэтт в подобные моменты терял всякую способность отпускать, как может показаться, едкие шуточки, а Алекс ощущал великую энергетику таких вот товарищеских объятий. Ребята постоянно всячески подтрунивали друг над другом, играли в кошки-мышки на публике, но наедине могли позволить себе посидеть вместе и помолчать. Или сказать что-то до противного сентиментальное, заезженное, но такое важное. — Спасибо. — За что? — За то, что всегда рядом. Всегда, в любой ситуации, где бы я ни был. Вот даже сегодня… ну, вчера. Я и подумать не мог, что ты вот так вот эффектно заявишься. — Ага, главное — произвести впечатление. — Даа, ты это умеешь, — протянул Ал, почти смеясь, — так что там за история с теми двумя? — Долго рассказывать, Ал. Я сам едва что понял. Только разговор их урвал. Но те явно желали сделать пакость. Боже мой, Алекс… — Мэтт ощутил, как внутри все сжалось спазмом, как пружина, от чего поспешил сильнее приобнять «малышку Ала». — Спасибо тебе, спасибо! — Ну ну, братишка, все ведь обошлось, ты цел, а я в очередной раз закрепил за собой звание спасителя тернеровской задницы. Мэтт усмехнулся, но очень-очень грустно, слегка нервно и отошел к окну. Не понятно было, кого он хотел успокоить сейчас. Очевидно, себя. — Слушай, у тебя есть сигаретка? — Чего? Ты же не куришь, — в удивлении Тернер учащенно заморгал воспаленными глазами. — Действительно, но сегодня вот захотелось. — Не порть свое здоровье, Мэтт. — Знаешь, а я сейчас пришел к мысли, что очень важно оказаться в нужное время в нужном месте. Банально, правда? Ну да, но ведь верно, черт возьми. Алекс взглядом прирос к широкой спине друга, который стоял на балконе и вдыхал запах мокрого асфальта. Слова Мэтта осели в его голове, как придорожная пыль после дождя. А что, если пришло время быть в нужном месте? Вдруг случится так, что Ал опоздает? Нет, так нельзя, он не мог этого допустить. Пусть Тернер и будет выглядеть в глазах Кейна бестактной скотиной, но он не может все так оставить и пустить вниз по наклонной. Ал шустро подскочил к Хелдерсу, прижался лбом к его лбу и прошептал очередное «спасибо».