Зарисовка

      Середина августа. Вечерело. Мы сидели на берегу моря и просто молчали. Два бокала вина, практически нетронутых, отражали в своем стекле уходящие лучи света этого дня. Кругом обдувало прохладным ветром, и лишь мертвая тишина позволяла услышать шум прибоя, который, единственный в своем роде, на данный момент был третьем лицом в нашем немом разговоре с ней.       Сочи. Такой знакомый и давно полюбившийся город, который сплел наши невидимые нити в эти два дня. Бывает же так, чтобы концерты совпали, и нас занесло в одно место одновременно…       Многие наши друзья здесь, но почему-то ни ее, ни меня сейчас не завлекает вся эта шумная тусовка. Вдыхаю морской воздух полной грудью, а ты в это время вздрагиваешь. «Холодно, Поль?» — думаю я про себя, так и не произнося ничего вслух. Поправляешь светлую прядь своих волос со лба и высовываешь босую ногу из воды, сама пододвигаясь ко мне плотнее. А ты смелее, чем я, Поль…       Где-то вдалеке виден полет одинокой чайки. — А, нет, вон еще одна за ней! — произносишь ты, будто тоже прослеживая траекторию полета птицы и прочитывая мои мысли, в то же время указываешь в сторону пирса. А я незаметно улыбаюсь и осторожно обнимаю тебя за талию. Рука робко скользит по тонкому шелковому платью, зеленого — исключительно летнего цвета. Кладешь голову на мое плечо, и я вдыхаю этот знакомый приятный аромат твоих духов, сладковато-цветочных. Розы. Твои любимые. Белые. Я помню.       Крепко прижимаешься ко мне, словно маленький комочек. Комочек счастья. Ну, а я что? Мы ничего не нарушаем, границы по-прежнему не разрушены, и я, все также соблюдая свои «дружеские права на тебя», еще крепче пододвигаю к себе. Этот вечер закончится, завтра ты улетишь в Москву, а я останусь здесь еще по работе. И ничего не изменится, Поль?.. Ничего. Знаю. Но чувствую, где-то глубоко в душе, что кардинально менять ничего и не хочется. Или просто боюсь. Боюсь, не оправдать твоих ожиданий и сломать столь хрупкие и ранимые отношения. Мы есть друг у друга, и оба это знаем. Таких трепетных чувств я никогда не испытывал. Была любовь, страсть, симпатия. Но ты несешь в себе нечто такое, что выше всего этого. Одно необъятное чувство, которое возвышается над всем земным. Я никому не говорю о нем, оно мое. Личное. И ты, наверное, чувствуешь и понимаешь. Иногда мне кажется, что у нас с тобой некая связь, Поль. Ты в душе, Пелагея, а это, важнее всяких статусов. Наши отношения не подвластны общественным рамкам, и мы оба это знаем.       Будто снова услышав мои мысли, утыкаешься носом мне в шею. Без всякого стеснения и ужимок. А я счастлив. Именно с тобой. Да я всегда самый счастливый, когда ты рядом. — Почему ты тогда уехал так быстро? — внезапно спрашиваешь ты, поднимая свои изумрудно-зеленые глаза на меня. — В мой День Рождения, — добавляешь тут же. — Ты хотела, чтобы я остался? — провожу рукой по светлым волосам, все также по-дружески, как мне кажется…       Улыбаешься и опускаешь глаза. Ты нереальная, Поль. Приближаюсь к твоей щеке и мягко целую. Ты кладешь свою голову мне на грудь, поджимая ноги под себя, уже, видимо, совсем озябшая от холода. — Хочешь, пойдем? — спрашиваю тебя, а в душе надеюсь на то, что ты еще решишь остаться. — Поцелуй меня, Дим, — мягко кусаешь свою губу, на которой просматривались следы, когда-то «просуществовавшей» там розоватой помады. Я смотрю на твои губы, так откровенно, как никогда ранее не позволял себе, а затем вглядываюсь в твои глубокие глаза. Твой спокойный взгляд не совпадает с моим внутренним состоянием. Я снова слышу шум моря. На этот раз, кажется, будто волны ударили еще сильнее, синхронно биению моего сердца. Я, как ошарашенный дурак, смотрю на тебя, стараясь запомнить этот момент. Видимо, я и правда дурак, раз тебе пришлось просить меня об этом.       Твой добрый и такой нежный взгляд сводит с ума. И ты, не дожидаясь меня, такого нерешительного идиота, проводишь хрупкой ладошкой по моей щеке, небритой и колючей. Прикрываю глаза на миг, но вновь прихожу в себя. Перехватываю твою кисть, сплетая наши пальцы и, касаюсь уголка твоих губ, как бы ожидая, не передумала ли ты. Второй рукой все также обнимаю тебя за талию, а ты, снова проявляя сумасшедшую смелость, коротко взглянув мне в глаза, в миг прикрываешь свои и нежно касаешься моих губ, перехватывая верхнюю губу, так трепетно и осторожно. Я целую тебя в ответ, а в голове в это время пытаюсь осознать, что все это происходит сейчас с нами.       Вспоминаю твою любимую фразу «запомни этот момент». И я запоминаю, Поль…Запускаю свою руку в твои волосы, а ты тяжело дышишь, нежно прикусывая мои губы. И откуда ты такая, Поль, удивительная? А, вернее, почему раньше я не встречал таких девушек, господи…       Неохотно отрываешься от меня, но не поднимаем глаза, а жадно пожираем взглядом губы друг друга, будто мечтая вновь слиться. Да так и есть… — Мы ведь друзья? — произносишь ты, слегка потеревшись кончиком носа о мою щеку. — Ты всегда для меня самый лучший друг, Поль, — провожу по твоей щеке, разглядывая лицо таким влюбленным взглядом, который выдает всего меня насквозь. И ты вновь приближаешься к моим губам, целуя меня еще крепче. «…Да, ты для меня самый лучший друг, Поль», — мысленно произношу я, все также целуя тебя. «Но я точно знаю, что таких друзей не отпускают. И я не отпущу. Даже в статусе моей жены через пару лет ты будешь моим самым лучшим другом…» — завершив мысленный монолог с самим собой, я углубляю столь сладкий поцелуй, уже осторожно касаясь твоего языка и, обнимая за талию в то время, как ты обхватываешь мою шею руками.