"Что ты знаешь о любви, Da'len?"

Сжимаю и разжимаю руку из кулака. На ладони остался небольшой шрам, но теперь он не болит и больше не увеличивается в размерах. Правда до сих пор немного вздрагиваю, когда при приближении к новому разрыву, рубец начинает сиять зеленым. Это не неприятно, я даже ничего не чувствую, закрывая очередной переход из мира тени. Но порой становится жутко и страшно. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, продолжая медленно вышагивать по направлению к главным воротам. Мысли путаются в голове. Я никогда не думала, что меня ожидает что-то подобное в будущем. Я не была готова, хотя не думаю, что к такому вообще можно подготовиться. У меня была обычная жизнь. Мой клан, как и многие кланы долийских эльфов, путешествовал по Вольной Марке. Мы никогда не испытывали большой нужды в контактах с людьми, прекрасно выживая сами. Мы не были вынуждены приближаться к цивилизации, но в тот роковой день, хранительница послала меня на церковный конклав в качестве шпиона, сказав при этом что-то вроде: "То, что случится там, может повлиять не только на долийцев, но и на всех эльфов в мире". Хранительница всегда отличалась особой проницательностью. Нередко она видела вещи, которые позже происходили наяву. Как-то раз я спросила у нее, как это происходит, имея в виду ее видения. Она по-доброму рассмеялась, взяла меня за руку и сказала, что это не видения, а знания. Я тогда очень расстроилась - ведь в моей голове это представлялось чем-то загадочным, а на деле все оказалось таким простым. Я встала, разочарованная ее ответом, и ушла. С того самого дня, когда я осталась единственной выжившей на конклаве, я не переставала думать о том, что она обо всем знала. Но столько времени прошло, а я все не понимала, почему она послала меня на конклав, если осознавала, как все закончится? Почему не попыталась предупредить всех? Ведь это могло спасти столько жизней... Эти и другие вопросы мучили меня уже на протяжении долгого времени. Я отчаянно нуждалась в ответах, но никто не мог дать мне желанного. Но как оно обычно и бывает, во всем плохом всегда можно найти что-то хорошее. Так и я нашла. Разговоры с ним всегда успокаивали меня. И хотя я никогда не решалась смотреть в его глаза дольше секунды, жутко смущаясь, могло показаться, что я чувствую себя некомфортно рядом с ним. Но разве можно было как-то по-другому? Во-первых, он был храмовником, хоть и бывшим. Я была магом. При таком раскладе обстоятельств, я могла бы с трудом рассчитывать на его дружбу. Но он, казалось, не чувствовал никакого дискомфорта, общаясь со мной. Никогда не тянулся к своему мечу, опасаясь, что я могу воспользоваться магией. Просто не давал мне и секунды вспомнить, что я должна быть под надзором у таких, как он. Во-вторых, он был человеком. Я эльфом. Многие люди не стали бы возиться со мной и мне подобными существами. Но он никогда не пытался унизить меня или показать, что превосходит во всех смыслах этого слова. Напротив, он никогда даже не пробовал показать, как велика разница между человеком и эльфом. Хотя она определенно была. Мы по-разному воспринимали мир, по-разному размышляя и действуя. Но я всегда знала, что придя к нему, смогу рассчитывать на его поддержку и доброту. И в-третьих... он был мне симпатичен. От одной только мысли об этом, я краснела до самых кончиков ушей. Это казалось таким странным, потому что меня никогда не привлекали мужчины человеческой расы. Но с чего бы мне судить? Я родилась и выросла в лесах, в своем родном клане, крайне редко встречая людей. Среди них были мужчины, но ни один из них не вызывал во мне те ощущения, что вызывал командир. Он не был особенным. У него были обычные блондинистые волосы... хотя его кудряшки придавали ему мальчишеский вид и особый шарм. Его глаза были золотистого цвета, как у кошки... и в те редкие секунды, когда я осмеливалась смотреть в них, мне всегда становилось теплее, будто я греюсь на солнышке. У него был шрам на лице, пересекающий верхнюю губу и "проходя" выше... но он делал его только мужественнее и даже еще более... привлекательнее. Я прикусила губу, пытаясь скрыть свою улыбку, но получалось не очень. Мысли по-прежнему путались, но теперь крутились вокруг него. А как он шею разминает рукой, неловко отводя взгляд... Нет, он определенно был особенным. Может, для кого-то он и был обычным человеком, но точно не для меня. Какой смысл врать самой себе? Он нравится мне, а я нравлюсь ему. Нет, он не признавался мне в этом и это не мысли самовлюбленной девчонки. Просто стоит мне подойти к нему, как его взгляд смягчается и на лице появляется улыбка. И даже с расстояния в несколько метров я могу заметить, как напряжение покидает его тело. А когда я, краснея и чуть ли не заикаясь, спрашиваю его о чем-то личном, он сам краснеет не хуже меня, нервно посмеиваясь. Возвращаясь с задания, я первым делом направляюсь к нему, потому что знаю - он волнуется. Потому что стоит мне попасть в поле его зрения, он замирает, а потом улыбается мне и готова поспорить, что вздох облегчения вырывается из его груди. А еще он заправил мне волосы за ухо. Я видела такое однажды в своем клане. Мой друг, Аэгнор, был по уши влюблен в одну эльфийку, постоянно ухаживая за ней, стараясь завоевать ее сердце всеми возможными способами. Однажды, я стала свидетелем их личной сцены, когда он таки добился своего. Они стояли друг напротив друга, о чем-то воркуя, а потом Аэгнор поднял руку и заправил выбившуюся прядь за ушко Иминиэ, нежно целуя ее. Командир не поцеловал меня тогда, но то, с каким трепетом он сделал этот, казалось бы, простой жест, заставил меня понять, что я тоже ему не безразлична. И вот подумать только - в чем сложность? Подойти, да рассказать о своих чувствах. Проще простого. Вот только Каллену всегда удавалось избегать темы про отношения. Один лишь раз мне удалось узнать, есть ли у него кто и это оказалось лимитом того, что мне дозволено знать. Командир сразу начинал говорить о другом, а мне было слишком неловко настаивать. К тому же, он был чересчур принципиальным. Следовал уставам, стараясь никогда не нарушать их. А отношения со мной идут наперерез всем его правилам. Бывший храмовник и магесса. Это так глупо и смешно. Даже слишком странно для меня. Ведь я никогда не была под надзором у храмовников, родившись и проведя свою жизнь в клане. За мной приглядывала хранительница, и готова поспорить - моя жизнь была во много раз слаще жизни тех, кто находился в Круге Магов. Я наслушалась довольно много рассказов о поведении храмовников с магами, но просто не могла представить себе этого. Да что там - не могла представить, как Каллен занимается чем-то подобным. Усмиряет магов, следит за каждым их шагом и если надо, применяет силу. Холодок прошелся по моей спине, и мурашки побежали по коже. Нет, это все в прошлом. И его просто надо принять. Я уже почти дошла до предмета своих размышлений, когда неожиданная мысль заставила меня застыть на месте. Вся моя уверенность куда-то подевалась, принуждая думать, что все эти чувства лишь мое воображение. А вдруг мое происхождение будет проблемой? Все-таки, должна же быть какая-та причина того, что командир пошел в храмовники! Не знаю, как можно хотеть такого, если не испытываешь ненависти к магам. Даже не хотеть - желать с самого детства. Только сейчас до меня дошло, что эти так называемые взаимные чувства могут быть плодом моего воображения. И хотя я никогда не видела, чтобы Каллен выражал особую неприязнь к магам, это все могло быть лишь самовнушением, чтобы успокоить себя. Но сейчас, когда я как никогда близка к признанию, я осознаю всю сложность. Это не мораль и не принципы могут помешать нам. Это я могу помешать нам. Не смотря на то, что моей вины в том, кто я есть, нет - правда остается правдой. Командир будто почувствовал мое присутствие, потому что обернулся, выглядывая кого-то, а когда его взгляд остановился на мне, он неуверенно улыбнулся. И тогда, когда я собиралась развернуться и уйти, он снова сделал это. Поднял руку, разминая свою шею, и неловко отвел взгляд. И тогда я вернула ему улыбку, приближаясь к нему, на ходу подбирая свою уверенность. К Архидемону это! Сегодня я, наконец, зайду дальше. И пусть я сгорю от смущения, но все скажу и узнаю. На сей раз, тебе Каллен, не отвертеться!