perfume

С тихим звоном разбивается об пол флакончик дорогих французских духов. Виктория Чейз закрывает усталые глаза и делает глубокий вдох. Терпкая горечь элитного парфюма оседает в горле, впитывается в кожу. Сколько ещё ей осталось терпеть глупую оккупацию запретного чувства? А всё из-за внутренних демонов-невидимок. Ощущения никому ненужности и пустоты. Если сорвать фальшивую маску стервозности с её лица, за ним ничего не останется. Абсолютно. Страшно ли ей? Хочет ли она поговорить об этом? Ах, оставьте психоаналитиков для кого-нибудь вроде Прескотта. Она в силах разобраться со своим тёмным огнём самостоятельно. Найдёт выход и вакцину от одиночества. Горькую, несносную, но спасающую. Имя ей — Макс Колфилд Расхохоталась бы в зеркало над собственной глупостью, вот только горло саднит. И сердце сжимается от осознания того, что ворох отправленных близким людям писем остался без ответа. Им не до того. Они не ждут её. Им слишком некогда. «Будь счастлива, наша девочка, купаясь в зелёных бумажках и нежась в роскоши. Разве не это тебе нужно?» «Нет» — произносится беззвучно и только лишь своему отражению. Они не поймут. Никто из её раболепного окружения не поймёт. Только Колфилд заметит это, ненароком, когда случайно натолкнётся на взгляд Чейз. До всех есть дело этой странной Макс. Шлейф парфюма тянется за Викторией, когда идёт по коридорам. Дана, поравнявшись с ней, предлагает варианты того, как весело провести вечер перед выходными. Чейз раздраженно отмахивается от неё. Нет настроения. Этим вечером ей необходимо принять ещё одну дозу горькой панацеи. Без неё — ломка. Докатилась. Прислоняется к ближайшей стене, проводит рукой по лицу, силясь избавиться от бредового состояния. Не помогает. Внутренние демоны начинают отплясывать «канкан» на разгорающихся углях запретного чувства. Макс, она такая… не сочетающаяся с ней. Может, если твердить себе это без остановки — дрожь пройдёт? Чёрт, ей нужна помощь. Она подсела на Макс Колфилд. Расхохотаться бы…, но вместо этого отчитывает первую попавшуюся девчонку. Требует, чтобы та принесла ей бутылку минералки. Горло саднит ещё сильнее. Может, у неё поднимается температура? Или угли разгорелись в костёр, который полыхает внутри. — Ты сегодня не в настроении? — Прескотт, прямо перед ней, крутит зажигалку в руке. Протягивает тонкую сигарету. Марихуана. Ей бы что покрепче… а, впрочем, и это сойдёт. — Бесит всё. И все. — Он щелкает зажигалкой и Виктория ловит себя на мысли, что огонь в руках Нейтана — штука опасная. Ей ли не знать насколько неуравновешен этот парень. — Причина? — он интересуется как бы между прочим, лениво выпуская колечко дыма в сторону мигающих видеокамер. Их всё же понаставили на каждом шагу. Будто это кого-то остановит от необдуманных действий и поступков. Нуждаюсь в Макс Колфилд, — это она произносит про себя, представляя его реакцию, — встала не с той ноги. В её руке тлеет тонкая сигара пепел с которой осыпается на пол. Она так и не делает ни одной затяжки, всё равно не поможет. — Значит, ты решила сразить всех дорогим парфюмом? — он понял, что она уходит от темы, но предпочёл подыграть. — Обойдутся, — на заднем фоне мелькает Макс со своим любимым фотоаппаратом. Чейз отбрасывает сигарету и отстраняет прибежавшую с минералкой девушку, — оставь себе. Мне пора. — Это уже Нейтану, чей взгляд направлен на её дрожащие слишком сильно руки. Плевать, что он подумает. Быть может то, что зря она не выкурила предложенную сигарету? Вспышка ослепляет её уставшие глаза. Эта девочка обожает фотографировать. Всё. Всех. Может и внутренние демоны Чейз попали на один из её снимков? Нужно будет посмотреть. — Колфилд! — её голос охрип. Всё же заразилась вирусом. — Опусти эту дурацкую камеру и посмотри на меня. Опускает. Смотрит чересчур внимательно. И зачем попросила? Аромат дорогого парфюма наверняка слишком силён, но она всё равно подходит ближе, чтобы лучше видеть. Тёмные круги под глазами. Следы запрятанной вглубь светлого взгляда печали. У Виктории Чейз правильные и, как считает Макс, красивые черты лица. Она открыто любуется ими. Подбирает правильный ракурс, чтобы сфотографировать. Виктория же позволит ей это? У Чейз очень сильно дрожат пальцы, когда касается ими губ Макс, останавливая готовые сорваться вопросы. «Молчи» — просит Чейз этим жестом и тянет девушку за руку. На губах Колфилд остаётся горький привкус французского парфюма, которым пропитались пальцы Виктории. Задыхалась ли она в нём? Нет, она им наслаждалась. На пороге академии, они размыкают руки, по отдельности следуя к уже знакомому подсобному помещению. Им пользуется только дворник. А ещё оно запирается изнутри. Три поворота ключа против часовой стрелки. Ногти Виктории с безупречным маникюром поблескивают в свете оголённой лампы. Ей идёт сиреневый. Это Макс подмечает машинально, вновь вдыхая запах французского парфюма, которым уже успело пропитаться небольшое помещение. Здесь лишь они и фотоаппарат, который Макс аккуратно располагает в углу. Четыре шага — и тупик. Здесь очень тесно для двоих. Это идеальное место для того, чтобы ощутить близость кого-то и прогнать осточертевшую пустоту. — Как назывался тот автор, о котором ты говорила тогда? — хрипло спрашивает она смотря на Макс лихорадочно блестящими глазами. — Рэй Бредбери, — напоминает Макс, прикладывая руку к её разгорячённому лбу, — у тебя жар… Произнесено испуганно и заботливо одновременно. Она реально беспокоится, без фальши. То, чего так не хватало Виктории собралось в этой странной девочке. — Точно, Брэдбери. Его рассказ «убийца», я ознакомилась…— она отворачивается в сторону, кашляет надрывно. Руки Макс на её плечах. Девушка почти обнимает Чейз, — это вирус. Тебе нехорошо? — Сейчас — хорошо. Приму вакцину — будет ещё лучше, — её пылающий взгляд впивается в лицо Макс подобно шипам. Она могла бы объяснить такой эффект тем, что у Чейз поднимается температура, но… в чём смысл обманывать себя? В глубине взгляда этой красивой, уверенной, казалось что самодостаточной девушки мелькает желание… Быть понятой до конца. Быть собой. И быть с Макс. Пусть украдкой. Пусть осудят. Не поймут. Скажут «это не она», такая вся модная и элитарная. К чёрту. На самом деле её настоящую не знает никто из них. Ну и пусть их. Внутренние демоны растащат её на части, если только… — Помоги мне, Макс, — ей трудно, больно говорить. Чёртов вирус. Но не отступать же? — Прогони демонов. Хотя бы ненадолго… И пойми меня так, как можешь только ты. Огонь её рук Макс ощущает даже через футболку. Тонкие пальцы судорожно впиваются в её кожу. У Чейз острый маникюр. А ещё ей поможет тёплое питьё и постельный режим. Им никак нельзя… Макс глубоко вдыхает манящий аромат французского парфюма. Терпкий, горький, опьяняющий, сметающий сомнения и преграды. Здесь нет наблюдателей и раздражающих видеокамер. А ещё здесь, оказывается, холодно. Сквозняк проходит по её коже. Горячие пальцы Виктории не дают Макс замёрзнуть. Шмотки от элитного дизайнера на пыльном полу. Хриплое дыхание Чейз. Заразиться вирусом вместе с ней — всё равно на последствия. Виктория целует умело, нежно, с чувством путника нашедшего холодный ручей после долгого перехода через пустыню. Она принимает долгожданную дозу вакцины. Макс Колфилд — её наркотик. Парфюм обволакивает их тонкой паутиной аромата, к которому примешивается пыль. От этого сочетания у Макс кружится голова. А ещё часто-часто бьётся сердце, когда она сползает вниз по стене увлекаемая Викторией. Дрожь больше не пробивается через пальцы Чейз. Близость с Колфилд успокоила её, пусть на недолгий срок. Но настанет черёд следующей дозы и это уже кажется закономерным…