Наставник для гарема

- Са-ша, Са-ша, проснись. Проснись, малыш, пора кушать... Ребекка с предвкушением наблюдала за тем, как просыпается юноша, как, всё ещё находясь под властью сна, трёт глаза, как смущённо, прикрыв ладошкой рот, зевает. - Ты проспал мою лекцию, Саша. Так делать совсем-совсем нельзя. Как ты научишься, если будешь всегда спать? Знаешь, Саша, - её губы расползлись в подобии улыбки. - А ведь ты ещё не кушал, хороший мой. Знаешь, что будешь есть? Юноша со страхом смотрел на изменившуюся девушку - глаза её посветлели до белёсого оттенка, лицо заострилось, улыбка стала похожа на оскал. Она ждала его ответа не отводя взгляда. - Т... то, что будет полезно... слизням? - голос звучал неуверенно, на последнем слове дрогнул. - Верно, мой мальчик. Но знаешь, - она, в задумчивости, приложила тонкий пальчик к своим губам и рассеяно посмотрела в сторону, скользнув пальцем по подбородку, по скуле, по изящной шейке. Оскалилась вновь и резко надавила Саше на живот. - Пора рожать, глупый ребёнок! Своим поведением ты убьёшь моих слизняков! Она спрыгнула с корчившегося юноши, хватая его за руку. - Пошли, глупый Саша, вставай! - юноша не сдвинулся с места, тяжело дыша, роняя болезненные стоны. Ребекка дёрнула за руку сильнее. Под кожей на животе Саши начались хаотичные движения, кожа начала натягиваться. - Вставай! Быстро, глупый Саша! Ледяной ветер резко ударил юноше в лицо, другой его поток хлестнул его сзади. - Вставай! - этому рёву невозможно было не подчиниться. Он оглушил его, напугал, заставил сознание сжаться, тело двигаться так, как ему велят. Не взирая на боль, Саша поднялся, свободной рукой придерживая низ живота. Ременной пояс больно врезался в кожу, ремешки сильно натянулись, грозясь вот-вот порваться. - Пошли, Саша! Холодный поток подталкивал его в спину, девушка тянула за руку, быстро перебирая ногами. Юноша задыхался, обнимал живот сильнее, корчил лицо от боли и плакал. Они прошли в другое помещение, такое же тёмное, страшное, холодное. Ребекка поймала его вторую руку, что-то защёлкало, заскрежетало, руки охватили холодные ремни и подняли вверх, заставив юношу вытянуться. Ребекка прошептала что-то в темноту и тысячи маленьких голубых огней слетели с её протянутой руки, заливая помещение мертвенно-синим цветом. - Вот и пришло время выхода моих слизняков. Ты расслабься, Саша, они тебя больше не порвут... Я надеюсь... По щекам юноши текли слёзы, он задирал голову вверх, стонал, хватаясь руками за широкие ремни, перебирал по полу ногами, извивался. Пояс становился всё уже, живот рос. Девушка обошла вокруг юноши и расстегнула ремешки, разоблачая его. Затем провела рукой по поджатым ягодицам и развела их, рассматривая узкую дырочку, из которой начала сочиться зеленоватая жидкость. - Скоро... - она взяла из воздуха устойчивую лесенку, поднялась по ней, помещая юноше в рот плотную резиновую палку, завязывая концы её ремешков на затылке. - Ты лучше кусай её, когда будет больно, а то ещё откусишь язык - что мне с тобой потом делать? Юноша замычал, со страхом смотря в белёсые глаза девушки, на растущие сквозь пышную причёску тонкие, ажурные рога. - Не ожидал, что я из рода демонов, да? - она заливисто рассмеялась, откинув голову. От смеха внутри юноши всё сжалось и он почувствовал, как один из слизняков развернулся у него внутри, намереваясь выползти. Живот скрутило, Саша попытался подтянуть, или свести ноги. Он боли и подкатывающей тошноты он забился, желая свободы. - А - а - а, - девушка покачала перед его лицом пальцем. - Не смей ножки сводить, а то вставлю распорку. Огоньки мгновенно сгрудились в одном из углов, выхватив из темноты широкий стержень со скобами, в центр которых были вплавлены небольшие, но опасно острые ножи. Саша живо представил, как они вопьются ему в ноги. Слёзы покатились по щекам сильнее, он сморщился и болезненно застонал, но не посмел больше шевелиться. Ребекка слезла с лесенки и та растаяла, потерявшись в темноте. Несколько огней подплыли к Саше сзади, освещая его спину и давая девушке больше света для работы. Она опустилась на колени и протянула под юношу руки. Зеленоватая жидкость начала сочиться сильнее. - Ну же, мои дорогие, мои любимые, выходите скорее. Я даже помогу вам пройти, - она облизнула свой палец и одним движением вонзила его в проход юноши. Саша дёрнулся и застонал громче. Демоница пошевелила пальчиком внутри, ожидая ответного движения от питомцев. Живот Саши всколыхнулся вновь и он почувствовал, как один из обитателей направился к выходу. Ребекка вытащила палец и приготовилась обоими руками ловить любимца. Юноша каждой клеточкой чувствовал, как продвигается по его толстой кишке объёмное, склизкое, холодное тело. Оно сильно раздвигало её стенки, заставляя болезненно сокращаться мышцы, оно легко скользило внутри, пока не выпало из раскрывшегося под своим объёмом ануса. Девчушка радостно вскрикнула, прижимая к себе грязного, покрытого кровяными разводами и зелёной слизью, любимца. Она осторожно положила его во влажную среду стоящей рядом корзины и приготовилась ждать следующего. Выход слизня не принёс облегчения Саше. Да, живот стал меньше, стало полегче дышать, но та боль, что он повлёк за собой, затмила всё. Следующий питомец был в разы меньше и вышел почти незаметно. Движения внутри прекратились и юноша, вздохнув, потерял сознание. *** - Ну, милый Саша, просыпайся. Просыпайся, мой мальчик, - голос вновь звал, ласкал, убаюкивал. Юноша открыл глаза. На него смотрела девчушка в голубом, окантованном серебристым орнаментом, платьице. Поверх него, опускаясь до талии, скрывая руки в длинны рукавах, а шею в высоком воротнике, была накинута плотная белая курточка. - Вставай, ученик Саша, нам пора. Юноша растеряно моргнул, потом второй раз, потом ещё. Посмотрел девушке в глаза и вскрикнул. Серые, светящиеся добротой и пониманием, слегка раскосые, слегка прикрытые, с чернеющим вертикальным зрачком, с синими крапинками на радужке. Нечеловеческие глаза... - Ты молодец, Саша, ты не причинил вреда моим питомцам, ты всё хорошо сделал! - она улыбалась и не было больше не её голове ни рогов, ни страшной улыбки, которую в свете болотных огней видел Саша. Перед ним стояла простая худенькая, стройная девушка. Но вот от фразы её, сердце Саши пропустило удар и он побледнел. Горький ком подошёл к горлу и, не в силах совладать с собой, его стошнило. Девушка лишь устало покачало головой. - Вставай, Саша, надо покормить тебя. Юношу трясло. Трясло сильно. Сердце билось где-то на уровне горла, он боялся. - Ну же, Саша, будь хорошим мальчиком, иди ко мне. Я тебя не обижу, я поласкаю тебя, - Ребекка медленно двигалась спиной к двери, улыбаясь, в зовущем движении вытянув руки ладонями вверх. Саша не шёл. Он судорожно прижимал к себе жёсткое одеяло, диким зверем смотря на действия демоницы. - Глупый-глупый Саша, ну чего ты боишься меня? Хотя да, я же напугала тебя и сделала больно, - девушка остановилась, задумавшись. - Но так и должно быть, я же наказывала тебя, ты уснул на такой лекции, Саша! Она негодующе всплеснула руками. Юноша дёрнулся. По лицу Ребекки прошла волна недовольства. Она опустила голову, тяжело вздохнув. - Я уважаю тебя, Саша, - голос казался глухим, безжизненным. - Но ты должен понимать, что за неповиновение хозяину раба ожидает наказание или смерть. В моём случае только наказание, я не люблю бесполезных смертей, - она спокойно посмотрела на него. - Вставай, Саша. Демоница села в появившееся тут же кресло. - Не корчи лицо, у тебя ничего не болит. Я вылечила и вымыла тебя. Осталось только извлечь кокон, но пусть он выйдет сам. Ну чего ты дрожишь, Саша? Кокон не будет таким большим. Он лопнет внутри тебя, выпустив новую жизнь, он напитает твой организм своим соком, а личинки выйдут так легко, что ты и не заметишь. Ну чего ты такой бледный, Саша? Ну не надо, не под ноги... Фууу! Юношу вырвало снова. Под глазами проступили синяки, появился затравленный, болезненный блеск в глазах. Ребекка встала. На лице не было эмоций. Она уверенно пошла к юноше, произнося заклинание очистки, взяла упирающегося паренька за руки и рывком сдёрнула с кровати. - Как должен вести себя вышколенный раб? Покажи, - на трясущихся ногах юноша сделал шаг назад, шаг в сторону и опустил голову. - Если будешь хорошо вести себя, я не буду больше гневаться. А теперь пошли.