Галлюцинации

Марк стискивает бутылку вина в руке и делает очередной глоток. Он выпил уже весь алкоголь, что был в его доме, эта бутылка последняя. Горькая жидкость уже не обжигает горло, а сердце, кажется, не бьется совсем. Кириллов смотрит по сторонам в поисках конфет и, найдя, кладет сразу несколько в рот. Он медленно разжевывает черный шоколад с ромовой начинкой, не чувствуя ни вкуса, ни облегчения. «Мне невкусно, тогда зачем я ем их?!» - проносится в мыслях Марка. Он ставит бутылку на стол и ложится рядом, внимательно изучая этикетку. Это глупо и совсем неинтересно, но ему нужно чем-то занять мысли. Каждый раз, вспоминая разговор Ли Инсу и Маркова, Кириллова выворачивает. Часа два он провел в туалете, стараясь выплюнуть услышанное, но это так четко засело в его голове, что стереть невозможно. Мысль о том, что Макс жив, правильна ли она? Правильно ли допускать эту возможность? Человек, которого давно уже нет, вдруг оказывается жив. Не слишком ли это жестоко? Марк зажмуривается до цветных пятен и чувствует, как по щекам текут слезы. Он не плакал со дня похорон Макса. Кириллов закрывает руками уши и кричит. Кричит настолько громко, насколько это возможно, насколько позволяют голосовые связки. Еще спустя час Марка не хватает даже на то, чтобы просто моргать. Пустой взгляд в потолок и ноги, подтянутые к груди. Марку кажется, что боль – раскаленная лава, она все выжгла внутри него, и последние силы тоже уже на исходе. Ли Доен равно Ли Максим. Стоит Кириллову только вообразить это, сердце пропускает удар. Может ли такое быть? Это ведь не был дешевый спектакль, а если и был, то в нем нет никакого смысла. Первое, что чувствует Марк спустя несколько часов мнимой комы – холод. Его ноги онемели, а по спине бегают мурашки. Марку плевать. Сейчас Марку не нужно ничего, он стаскивает с дивана маленькую декоративную подушку, подминает ее под голову и закрывает глаза, надеясь уснуть. Получается быстро, шокированный мозг отключается, стараясь сбежать от кошмаров реальности. Но и во сне Марка преследуют. Ему снится хмурый Доен, напротив которого стоит Макс и улыбается. У Доен аккуратно уложены короткие черные волосы, у Макса чуть длиннее в творческом беспорядке. Доен в гладко выглаженном черном костюме и отполированных лаковых туфлях, а Макс в серой толстовке, черной кепке и потертых джинсах с дырами на коленях. У Доен тяжелый взгляд взрослого, образованного мужчины. Макс смеется одними глазами и улыбается, оголяя ряд белоснежных зубов. У Доен руки холодные, словно у мертвеца, а у Макса они приятные, мягкие и теплые. Они так похожи внешне, но такие разные внутри. Они две стороны одной медали. Доен - сломанный Макс. И когда эта мысль сквозь сон прорывается к сознанию Марка, он распахивает глаза и дышит как рыба, выброшенная на берег. - Макс…- произносит он и пытается подняться. Несколько раз моргает и оглядывается вокруг. Уже утро, он и не заметил, как пролетела ночь, а сон, который ему снился, был таким глубоким, что окружающая реальность ушла на задний план. Кириллов с трудом поднимается и на негнущихся ногах спешит в коридор. Там наспех обувается, забывая зашнуровать ботинки, и выскакивает на лестничную площадку. Он сбегает по лестницам, каждый раз прокручивая в голове моменты с Доен. Вот они знакомятся. У Доен дергается нерв, он говорит, что это побочный эффект после аварии. Доен безумно похож на Макса, но только не взглядом. Взгляд у Доен жестокий и страшный. Вот Доен разбивает мобильник Марка. Он кажется Кириллову настоящим исчадьем ада. А потом Доен сидит в кабинете Маркова и кажется Кириллову таким несчастным и беззащитным. Вот он, Доен, плачет, узнав о смерти племянницы. Он разбит, он сломан, он выглядит ужасно, а Марк впервые за долгие годы чувствует непреодолимое желание защитить кого-то. Закрыть спиной, укрыть от мира. Плачущий Ли, смерть его племянницы так сильно действуют на Марка, что он в отчаянии решает умереть. Кириллов прыгает с моста, уже в воде он снова видит Ли. Сейчас четко вспоминает, как чужая рука резко хватает его запястье и тянет вверх. Марк терял сознание, но это почувствовать успел. Вот он уже лежит в больнице под капельницей и слышит тихое «прости», произнесенное знакомым ядовитым голосом Доен, который в этот раз звучит по-иному, по-доброму и с толикой сожаления. Марк заскакивает в машину и выруливает со стоянки. - Как я мог не понять сразу? – в отчаянии произносит Марк, газуя. – Это ведь Макс, черт возьми, Макс! – парень останавливается на светофоре и с размаху ударяет о руль ладонью. Марк едет наобум, по памяти восстанавливая путь к дому родителей Макса. Он бывал там всего несколько раз, а сейчас, казалось, делает что-то невозможное. Он едет, чтоб проверить, но что он хочет выяснить, когда все и так понятно?! Когда Марк подъезжает к знакомому дому, калитка отворяется, и со двора показывается черная макушка Доен. Сегодня он в оптических очках и что-то внимательно читает на экране мобильного телефона. Сердце Марка пропускает удар. Сейчас он видит Доен как в первый раз. Внутри все сжимается от осознания того, что это Макс. Его Макс, которого он похоронил, и по которому так долго скучал. Чувства перекрывают все на свете. Марк выпрыгивает из машины и подбегает к парню, хватая того за руку, заставляя выронить телефон. Доен непонимающе смотрит на Кириллова и хмурит брови. - Какого черта ты творишь? – глаз Доен начинает нервно дергаться. Внутри у Марка все сжимается. Он не знает, что случилось с Максом за это время, мозгом еще даже не осознает, что перед ним стоит его любимый человек, но сердце уже вовсю кричит, и, подавшись внезапному порыву, Марк резко дергает Доен и прижимает к груди, чувствуя сквозь толщу теплой одежды, как быстро бьется сердце его Макса.