Вишневый

Зайдя в темный погреб, Иван достаточно быстро обнаружил, что там кроме него никого не было. Фактом того являлось то, что в помещении, как и до этого, не присутствовало запаха какао. Но русский не стал доверять своему обонянию, так что самолично все проверил и только уже потом подтвердил факт отсутствия. Что за дела такие? Эти двое алкашей заставили его сюда спуститься по не ясно какой причине. Просто так это им с рук не сойдет. Злобно сжав руки в кулаки, Россия нахмурился и быстрым шагом направился в сторону выхода. Но вот не задача, ведь выход уже был заперт, и как бы он не старался открыть - не выходило. Можно было бы выломать, будь это обычная дверь, но она была тяжелой и массивной, чтобы было возможно это сделать. Трудно было не согласиться с тем, чтобы не поставить такую хорошую дверь в погреб с алкоголем, а то мало ли какие гости придут. Например как эти двоя друзей под градусом, при упоминании которых он злился еще больше, рисуя своей фантазией как отрывает им головы. Он пытался стучать, позвать их, чтобы ему открыли дверь, но все без успехов. Единственное что было, так это тихий шёпот между собой по ту сторону двери. Те в панике переговаривались друг с другом и четко можно было расслышать "Что дальше то будем делать?". Сейчас Брагинский покажет им что делать дальше, черт возьми. С силой он ударил кулаком по двери еще раз, от чего те в быстром шорохе отдернулись от нее, явно испугавшись. - Ну и что теперь, гений мысли. Ну закрыли мы его там и что дальше? - С тревогой и замешательством спросил Франциск у своего друга. - Сейчас что-нибудь придумаем, главное что он там. - Уверенно, но не без такой же тревоги ответил ему Антонио. - А с Гилбертом что? Не думаю, что он нас похвалит за то, что мы это сделали. Только не говори опять "что-нибудь придумаем". - В этот раз не с тревогой а с укором проговорил ему француз. Собственно, именно это и хотел вновь сказать Антонио, так что лишь одарил его саркастичной наигранной улыбкой. В конце концов не даром они давние друзья, чтобы знать друг друга наперед. *** В Италии был поздний вечер, так что для итальянца это было самое время для ужина, в виде неизменной пасты. Стоя у плиты он смотрел на кипящую воду с какой-то вековой тоской в глазах. И он даже не до конца понимал, от чего эта грусть. Может быть от того, что уже в третий раз переварил спагетти? Нет, определенно не из-за этого, ведь переваренные макаронные изделия становились такими из-за более глобальной причины печали. Но вдруг, опечаленные глаза, в мгновение стали какими-то странными и пугающими, прожигая своим взором кастрюлю которую он все это время гипнотизировал. Вдруг резко, сорвавшись с места, он сдернул с себя фартук, выкидывая его куда-то в сторону и помчался к входной двери. Он чувствовал, что грозит серьезная опасность, которую он обязан предотвратить. И эта опасность должна случиться с Иваном, который так неожиданно и случайно стал связан с ним не только телом но и душой. Итальянцу явно не повезло, связать себя судьбой с одним из немногочисленных омег, ведь того придется вечно защищать, от натисков других. А из Феличиано защитник такой, что сами понимаете. В общем говоря, судьба распорядилась так, что привалила самый из худших вариантов альфы для вечно попадающего в беду Ивана. Злясь на самого себя от этих мыслей, он досадливо промычал и взъерошил и без того лохматые каштановые волосы. Нужно было что-то срочно придумать, ведь не идти туда с голыми руками, мало ли что там вообще происходит. С рукопашной борьбой у него явно все плохо, чтобы в случае чего угрожать, так что он быстро подхватил черный пистолет из кабинета перед тем как удалиться из дома. *** Друзья долго решали, как им поступить в этой ситуации, на столько долго, что успели отрезветь. Это дело нужно было исправлять, иначе на трезвую голову вообще было невозможно решиться открыть дверь погреба. Все уже, конечно, смекнули, что перед данными инстинктами не устоять, но все-таки к разъярённому русскому заходить было в любом случае опасно для жизни. Франция и Испания уже успели заметно накидаться вновь за эти пару часов, так что храбрости у них явно уже прибавилось. Алкоголь это штука, конечно, волшебная, для таких то дел. Два собутыльника осмелились подойти хотя бы к двери, но перед тем как ее открыть, решили прислушаться, пьяно и смешно показывая друг другу пальцем возле губ, что нужно быть тише. За дверью была гробовая тишина, будто бы то, что они там кого-то закрыли им приснилось. Зазвенев связкой ключей испанец уже собирался вставить один из них в замочную скважину, но не успел открыть. Входная дверь в дом с громким грохотом отварилась, показывая на пороге запыхавшегося итальянца, что выпускал недобрую ауру. Но это было еще не самое стремное, ведь тот держал в своих руках направленный на этих двоих пистолет. - И... Италия?... - Смог все-таки из себя выдавить удивленно пьяный француз, явно находясь в большом шоке видя итальянца в таком угрожающем виде. - Где он?! Куда вы его спрятали и почему ему угрожает опасность? - Первый начал задавать вопросы Феличиано, еще сильнее сжимая в своих руках рукоять оружия. - О-он т-там. - Ответил на этот вопрос уже испанец, с таким же шокированным видом, отступая от двери вместе с Франциском. После услышанного ответа Италия быстрым шагом направился к указанному погребу. Провернув замок, чтобы открыть, он наконец отворяет эту злополучную дверь, чтобы освободить заключенного. Среагировать на что либо и даже обрадоваться, что у него получилось спасти Россию, он не успел, так как ему на голову со звуком приземлилась тяжелая бутылка, разбиваясь о его макушку. В этот момент в глазах потемнело и с тихим "вее" он стал падать на пол, но не упал, та как его подхватил на свои руки спасенный Россия. - Ой... не туда попал. - Констатировал факт русский, держа на своих руках бедного итальянца в отключке, явно планируя, что эта бутылка прилетит в голову не ему, а одному из этих болванов которые заперли его здесь. На этом моменте в шоке уже были все, от сложившейся ситуации. Запертый русский в погребе; два алкаша, что заперли его там; итальянец с пистолетом; затем расколотая бутылка об чужую голову. Что за нахер? *** Проснулся Италия тяжело, все еще ощущая как больно колотит его голова. Но он все-таки смог сообразить, что находиться в незнакомой спальне, где все пропахло вишней. От осознания этого сердце предательски застучало в бешеном ритме. Это заставило его быстро подняться в сидячее положение несмотря на боль. Взявшись одной из рук за перебинтованную голову, он болезненно зашипел, но все-таки благодаря этой боли наконец-то пришел в себя. В этот момент в спальню зашел Россия, держа в своих руках поднос с водой и свежими бинтами, явно планируя сменить повязки итальянца. Обнаружив то, что тот уже сидит приспокойно в сознании, он удивленно проморгался и поспешил отставить поднос, а сам уселся рядом, чтобы обеспокоено его осмотреть. - Как ты себя чувствуешь, Италия? Прости, что я тебя так... я правда не хотел. Спасибо, что помог мне. - По доброму и виновато улыбнувшись сказал наконец Иван. - Ты меня очень удивил... Вместо ответа, Феличиано вдруг неожиданно заключил того в крепкие объятия, утыкаясь лицом в чужую грудь. На это действие Иван сначала изумился, но после так же ласково и по-доброму улыбнулся, аккуратно и нежно погладив того по волосам, чтобы не причинить боли. В этот момент стало по-настоящему спокойно и хорошо, будто так оно и должно было быть. Эти чувства были странными и непривычными, но такими, будто никак иначе быть не может. Россия всегда восхищался Италией и полагал, что они во многом похожи в своей культуре. Даже в советское время, когда все иностранное было табу, только итальянец для него оставался неизменным. Он всегда был ему рад, в любую историческую эпоху и при любых запретах, но сейчас это приняло другую окраску. Быть может это из-за того что теперь они связаны иначе? - Я защищу тебя, обещаю. - Тихо сказал Варгас, все сильнее сжимая того в своих объятиях, даже не думая отпускать. - Верю. - С добрым смешком ответил он ему, продолжая методично и любовно гладить. Видимо с этим выбором судьбы им обоим уже ничего не удастся сделать. Стоит ли пытаться? Возможно. Но факт того, что они теперь связанны такой сильной связью не изменить, и глупо с этим спорить. Они оба это понимали, ощущая в эту секунду, как мир безнадежно застывает, становится приятным и спокойным, когда они рядом друг с другом как сейчас.