Живи

Нервный парень со сбившимся дыханием раскачивался в избитом временем кресле в одной из простеньких комнат небольшого трактира и кусал костяшки пальцев, и так покрытые ссадинами. Из примечательных черт в нём выделялась ярко, пожалуй, только до невозможности растрёпанная алая как кровь шевелюра. В остальном это зрелище являло сейчас собой весьма жалкий натюрморт из человека, раздавленного собственной беспомощностью, на фоне скудного интерьера помещения. Его сокровище, - а по горестному стечению обстоятельств теперь ещё и единственное близкое существо на этой пропащей земле с её тремя китами и гигантской черепахой, - находилось на тот момент в соседней комнате наедине с лекарем, вот уже пять минут. Хотя Базз-Би ( а это был именно он ) мог бы с уверенностью дать этому клочку времени, ни много, ни мало - пять вечностей, которые он просидел в этой безызвестности, бормоча проклятия вперемешку с молитвами. Деревянные старые половицы противно скрипели с частотой строго раз в секунду, в воздухе витал запах пыли. Как это произошло, он вспоминал с боязнью и кусачим чувством вины. Особенно потому, что сам он был сейчас в полном порядке. Но кто же ожидал, что Хашвальт окажется настолько болезненным юношей, а Базз - непутёвым лекарем? А произошло следующее. Они продолжали жить без пристанища вот уже года три. У Юграма только начал грубеть голос, но в целом он не менялся совсем - разве что белокурые пряди теперь лежали на его плечах, а сам он едва заметно вытянулся в росте. У Базза голос сломался уже год как. Да и менялся он заметнее. Решив не стоять на месте, они разок поступили опрометчиво, не озаботившись крышей над головой. Сезон в ту пору был дождливый, и ночной ливень обрушился на юношей со всей своей свирепостью. Нескольких часов такой неприятной прогулки стоило им набрести наконец на строение, развесить над камином вымокшую одежду и свалиться почти без сил на постель в снятой наспех комнате. А потом начались неприятности. Хашвальт начал метаться в жару в ту же ночь. Проснувшись, Базз с трудом запретил себе паниковать и применил все свои силы, чтобы хоть чем-то помочь. Он ухаживал за ним не одну ночь, не один день, давя в себе щемящую жалость и навязчивые позывы побиться головой о стенку. Вскоре он запаниковал; когда Юграма начало попеременно то кидать в озноб, то лихорадить каждые полчаса, и он уже даже перестал говорить связные вещи, Базз рванул с отчаянием в глазах и Священным Луком наперевес в ближайшее поселение прямо посреди ночи, вытряс из него врача и притащил его силком к больному. Такой силы он не чувствовал в себе ещё никогда; казалось, поставь сейчас Яхвэ на пути к выздоровлению Хашвальта - и он размозжил бы его голову о ближайший камень, не задумываясь. Но раздражённый лекарь в шею вытолкал Базза за дверь комнаты и в приказном порядке запретил соваться к больному, пока не позовут. Прошло уже десять минут. Базз застал себя за медленным методичным выдиранием собственных алых волос и прекратил это бесплодное занятие - до худших времён. Визгливо скрипнуло прогнившее дерево. Раз. Кресло наклонилось вперёд. Два - отклонилось назад. Снова скрип. Раз в секунду. " Нервы..." - подумалось ему и он криво усмехнулся, пытаясь расслышать, что творится за стеной. Было тихо. Раздражающе тихо. " От недосыпа. " - догадался он снова, заметив своё раздражение. Кулаки чесались, зубы скрипели не хуже досок в полу. " Ещё немного - и я зайду туда и убью его. " Но, как-будто предчувствуя опасную мысль, промелькнувшую в одной кроваво-алой макушке, появился лекарь. Сначала открылась соседняя дверь, потом послышался топот, - ровно четыре шага, - стоп. Дверь крякнула и отворилась. Готовясь выбить из сельского старикана всю дурь, Базз рванулся к стоящей в проёме двери фигуре, но тут же, к собственной неожиданности, получил чрезвычайно увесистый подзатыльник. И тут юноша понял, что огребать сейчас будет никто иной, как он сам. - Ещё бы пара дней! - рявкнул дед и угрожающе надвинулся на него, - у него воспаление лёгких, понял?! Что за самодурство ты тут устроил, мальчишка?! - он продолжал орать и метать громы с молниями. - Виноват, - Базз прямо взглянул ему в лицо, истратив на этом порядочно из своего запаса наглости, - вместо того, чтобы орать на меня, лучше скажи, что мне делать. Он, -пояснил Базз, махнув рукой в сторону соседней комнаты, сдаваясь, - у меня просто больше никого не осталось. Лекарь, старик с длинными седыми усами, широкий в плечах, понимающе кивнул. - Всё необходимое: травы, лекарства - всё осталось в моём доме. Мальчик пока что спит. Я вернусь в село и на рассвете пришлю сюда девчонку с нужным лекарством. А пока... - он заметно смягчился, - пока что дай ему отдохнуть. Сон - лучшее лекарство. Базз отдал ему горсть монет - немного больше, чем нужно, но старик ворчливо отдал почти всё обратно. Отдав ещё пару коротких указаний, он поковылял прочь. Юноша выждал ещё несколько долгих мгновений и кинулся в другую комнату так, будто за ним кто-то гнался. Тихонько приоткрыв дверь, он увидел блики каминного пламени на стене, небольшой обшарпанный столик с одним только стулом - второй стоял возле кровати. На деревянной, слегка покосившейся, но всё ещё прочной кровати лежало существо, которое при первом рассмотрении можно было принять за ангела: на тоненьком теле крепилась белокурая голова с миловидным лицом и пушистыми, как щётка, светлыми ресницами. В свете пламени его черты вырисовывались ещё мягче и отдавали усталой безмятежностью. Помимо треска поленьев, было абсолютно тихо. Базз, не отрывая настороженного взгляда от лежащего юноши, прошёл к стулу и расположился на нём, без колебаний готовясь к бессонным нескольким часам, в которые он будет почти безотрывно наблюдать за малейшими переменами в состоянии Хашвальта, надеясь, что не заснёт - ну, или, не сразу заснёт, хотя бы. Когда раздался бодрый стук в дверь, Базз с трудом очнулся от тумана, заполонившего его сознание, и, резко подняв голову, заметил краем глаза далёкую светлую полоску рассвета в окне. Он поспешно приоткрыл дверь, стараясь не создать шума. Вбежавшая девочка была на вид лет восьми, чумазая, с растрёпанными смоляными косичками и к тому же босая. Она прошлёпала в комнату, цепко держа в худеньких руках глиняную посудину с крышкой и несколько вязанок с травами, перемотанными кожаными ремешками. - Тише, он спит. - предупредил Базз. Девочка, серьёзно надув щёки, кивнула. Эта попытка сделать взрослое выражение лица у неё с треском провалилась. - Дедушка сказал,.. - начала она шёпотом, подойдя совсем близко, - то, что в сосуде - давать утром и вечером, по одному глотку, а это, - она посмотрела на травы и кулёк, привязанный к одной из связок ,- делать слабые отвары и давать по три глотка каждый раз, когда начинается... Лихорадка. Но не мята. Мяту можно давать всегда. И ещё... Когда будет холодно, его нужно согревать. Особенно... - она вручила ему всё содержимое своих рук, которое он сразу переложил на стол, и показала ладонью на свою шею, потом провела ею вдоль туловища до живота, - особенно вот эти места. Ой, это он, да? Красивый какой... - она, округлив глаза, уставилась на спящего Хашвальта, - Ну, я пошла. Пусть он выздоровеет! Базз потрепал её по голове и дал ей монетку перед тем, как она выбежала прочь, сверкая пятками. А потом он уснул прямо на полу. Когда он проснулся, было уже около полудня. За окном сияло осеннее солнце, в камине догорали поленья. Послав одного из мальчишек, работающих на нижнем этаже в распивочной, за водой и любой свободной посудиной, Базз вернулся в комнату и застал Юграма за попыткой сесть в постели. Впрочем, не вышло: он снова упал на подушку. - Юго!.. - он чуть было не выронил связку трав и склонился над ним, - Как себя чувствуешь? Мутный лазурный взгляд направился на его лицо. - Базз? - прохрипел Хашвальт, - Я... Мне холодно. Базз... - Сейчас, погоди. Мальчишка принёс сверх всего, по дополнительной просьбе, несколько новых поленьев. Пламя вспыхнуло ярче. К вечеру болезнь ослабла и Хашвальт смог подняться на ноги. Но ненадолго: с наступлением темноты он снова слёг. Ему было холодно. Его поили отварами и становилось как-будто бы легче. - Я слабак, да? - это было одной из немногих фраз, сказанных Хашвальтом за несколько дней. Он укутался в одеяло и из своего кокона поглядывал на яркие языки пламени, иногда щёлкая зубами от холода. - Чушь собачья, - отрезал Базз, - не смей так думать, Юго. - Мне не нравится это прозвище, - уже в который раз повторил Юграм, - если ты будешь звать меня так, то я тоже придумаю тебе кличку. - Эй! Это не одно и то же!, - Базз оторвался от созерцания камина и развернулся к нему, - Я зову тебя так потому, что ты мне не чужой. " Юграм " звучит слишком... Отчуждённо. И вообще. Ты уже зовёшь меня по прозвищу. Хашвальт вздохнул. - То есть, " Базз " - это не имя. А как настоящее? - Ну вот ещё! - фыркнул красноволосый, - так я и сказал. Потом ещё начнёшь меня дразнить. Баззард Блэк - слишком стрёмно звучит, по-моему... Чёрт! - спохватился он, но поздно. Юграм издал звук, похожий на слабую усмешку. - Баззард Блэк, значит. Ну хорошо. Так и буду звать. - Ах ты! - "Баззард" метнулся к кровати и крепко обхватил руками кокон из одеяла, в которое по самый нос завернулся Хашвальт. Последний, оказавшись зажатым в стальных клещах, попытался сопротивляться, но выдавил из себя только глухое мычание. Бежать было некуда и он покорился судьбе. Базз, когда тело, лежащее рядом, перестало брыкаться, ослабил хватку и уже осторожно его обнял, стараясь, чтобы ладони через одеяло касались грудной клетки. Послышался удивлённый вздох. - У тебя тёплые руки, - прошептал Юго и прильнул к нему, - и ты сам тоже... Очень. - Лекарь сказал тебя греть, - проворчал Базз, краснея, - ну а чего ты такой дохлый? Вот и лежи, а я буду делать то, что мне велел этот старикан. Но Юго уже мирно сопел ему в шею. - Какой же ты всё-таки,.. - не зная отчего прошептал Базз и в груди у него так защемило, что он не удержался и прижался губами к белокурой макушке. Он зажмурился и глубоко вздохнул. А когда повернул голову в сторону камина, в одной из многочисленных теней он разглядел старуху с косой, притаившуюся в углу комнаты и терпеливо выжидающую уже который день. Старуха тоже уставилась на него из своего укрытия. " Что за дурацкий сон " - подумал Базз, нехотя поднял правую руку и, повернув ладонь тыльной стороной, показал Смерти вытянутые средний и указательный пальцы. - Пока пальцы на месте... Я застрелю тебя. Близко... Не смей подходить. И, обняв Юго снова, он провалился в крепкий сон. Наутро Хашвальт проснулся с ощущением, будто он лежит в обнимку с камином. Поначалу, пока ещё сознание не вернулось полностью, он вяло перебирал в голове события прошлого дня и остановился на последнем ощущении - яркое тепло. Баззард Блэк. Не шевелясь, он попытался оглядеться. Обзор оказался донельзя ограниченным, но боковое зрение улавливало странный золотистый свет из-за спины. Рискнув разбудить Базза, но верно следуя своему любопытству, Юграм аккуратно развернулся. Снова оказавшись в медвежьих объятиях, он скосил глаза вниз и увидел, как искрились и сияли кисти рук, крепко державших его - они окутались тончайшей вуалью из света и тепла, мерно колышущейся. - Что это... - сипло прошептал Юграм, не отрывая взгляда от странного явления, так неожиданно его заставшего. - Грею тебя... Как тот старпёр велел... - так же сипло ответил Базз, и свет вдруг вспыхнул ярче и в одно мгновение погас, - уже рассвет? - Давно. Хашвальт отодвинулся от него и принял сидячее положение. Он чувствовал себя на удивление лучше. - Что с твоими руками? - не удержался он, - и ещё... Разве люди бывают такими горячими? Совсем как... - Говорю же: я тебя грею. - с нотой раздражения повторил Базз, - Чтобы ты выздоровел. Пламя не навредит тебе. Спать хочу... Иди сюда. - он по-хозяйски подгрёб под себя Юграма и добавил, но уже тише: - Я просто хочу, чтобы ты жил, Юго. Очень хочу. Мне всё равно; сильный ты или слабый. Так что ты ничему не удивляйся. Спустя две недели Хашвальт был уже абсолютно здоров.