Насекомые

Серый кирпич падает на землю с огромным облаком пыли, и от второго этажа здания аптеки не остаётся ровным счётом ничего. Ещё чуть-чуть — кажется, лёгкого дуновения ветра будет достаточно — и по треснувшей тротуарной плитке рассыплется очередная груда камней. Хоуп ничего не видит — вокруг плотная дымная занавеса, и даже ультратехнологичные очки не спасают её от ослепляющего страха. Ван Дайн не видит Скотта Лэнга. Она трясущимися пальцами находит кнопку шлема и жмёт её три раза: маска открывается, закрывается и снова открывается. Без фильтров становится трудно дышать. — Скотт? — Хоуп поднимает с земли маленький камушек и пристально рассматривает его пару секунд, как будто надеясь найти напарника в неглубоких трещинках. — Скотт, ты здесь? Но его нет. Ван Дайн тяжело выдыхает и резко бежит вперёд, забыв о крыльях. В голове мелькает совсем нелогичная мысль: а что, если он не успел вернуться к нормальному размеру, и его придавило кирпичом? В датчик, связывающий Осу с миром насекомых, попал осколок бомбы, и сейчас маленькие напарники не в силах ей помочь. — Лэнг, твою мать, отзовись! — крик Хоуп превращается в истеричный полувизг. Она молниеносно оборачивается на каждый бессмысленный шорох. — Солнышко, — откуда-то спереди доносится измученный, но всё такой же самодовольный голос Муравья. — Что ж ты так орёшь? Скотт громко кашляет, увеличивается в размерах и устало садится на груду обломков. Хоуп облегчённо вздыхает и меняет выражение лица с озабоченного на как-же-ты-меня-достал, прибавляя щепотку серьёзности. Пыль вокруг Лэнга поднимается идеально ровными кольцами, и Оса издаёт нервный смешок. — Было бы весело, если бы тебя пришибло при первой же совместной миссии, — отчеканивает она и, закрыв шлем, гордо проходит мимо напарника. — Могла бы хоть о здоровье справиться, — недовольно ворчит Скотт, вставая с земли, и плетётся следом. *** Скомканная флисовая тряпка рассекает воздух едва слышным свистом и, словно поразившись жуткому беспорядку вокруг себя, смачно растекается водой по щеке нового супергероя. Скотт дёргается и недоумённо смотрит на партнёршу. — Слушай, насекомое, мы сегодня тренироваться будем? — Хоуп закидывает ногу на подоконник и грациозно, словно кошка, достаёт рукой до пятки. — Да-да, — ещё не придя в себя, отвечает Лэнг. — Будем. Он встаёт с мата и пинает пыльный бинт, которым пару дней назад перетягивал вывихнутую руку. Повреждённое запястье изредка даёт о себе знать, особенно когда Хоуп умело перекидывает напарника через спину. Оса переступает через микроскопический игрушечный домик, где совсем недавно они сделали косметический ремонт. Она коварно улыбается, и Скотт непонимающе поднимает правую бровь. В считанные мгновения ван Дайн без предупреждения начинает тренировочный бой. Каждая её атака встречает ловкую защиту Муравья, но под активным напором он всё быстрее пятится назад. Оса ухмыляется — всё-таки её физическая подготовка намного лучше. — И как это ты умудрился мир спасти, а? — спрашивает Хоуп и замахивается для эпичного удара в живот. Скотт теряет концентрацию и пропускает эту атаку — театрально вздохнув, он приземляется на маты, а Оса набрасывается на него сверху. И вот он, будущее супергеройской Америки, Человек-муравей, разлёгся на полу под хрупкой женщиной. Хоуп тщательно оглядывает оголённые ключицы поверженного противника, словно случайно наваливаясь на него всё сильнее — ждёт, когда он признает её окончательным победителем. Но Скотт не спешит — смотрит на неё озорными глазками, в солнечном свете кажущимися ослепительно золотыми. — Ну давай, Лэнг, скажи, что я круче тебя, — шепчет она ему в ухо, дразня едва ощутимыми касаниями губ. — Ну уж нет, — сдавленно смеётся Человек-муравей, — не в этот раз. Ван Дайн надавливает чуть сильнее и расплывается в надменной улыбке — до финала осталось совсем немного. Но в эту коварную секунду Скотту удаётся поймать её на невнимательности: смена опоры, лёгкий переворот, и вот уже в роли жертвы выступает сама дочь Хэнка Пима. Хоуп разочарованно скулит, безуспешно пытаясь выбраться – нет, сейчас она не великая Оса, а запутавшаяся в паучьих оковах пчёлка. — Теперь всё снова встало на свои места, — самодовольно выдыхает Муравей и тянется к напарнице для трофейного поцелуя. Ван Дайн уворачивается от первой любовной атаки, но вторая успешно накрывает её с головой. Скотт Лэнг — типичный плохой мальчик, мечта примерной девочки, запретный плод. И от этого целовать его в тысячи раз приятнее, чем какого-либо кумира детства или сына президента — Хоуп пробовала. — Нет, Лэнг, серьёзно, я тебя выгоню! — громко ворчит Хэнк Пим, выглядывая из-за открытой двери. Скотт смеётся как маленький ребёнок, застигнутый врасплох, и Хоуп не удаётся сохранить спокойное выражение лица — это её маленькая слабость, опасное, но доблестное приключение. — И костюм отберу! — напоследок кричит доктор Пим, захлопывая дверь.