Когда не ждешь

Многое случается, когда ты этого не ждешь. Просто берет и происходит. Как хорошее, так и плохое: внезапно рвутся любимые кеды, начинается холодный неприятный дождь, когда ты можешь промокнуть насквозь и заболеть, но обязательно появится человек, который поделится с тобой местом под зонтом. Это непременно произойдет. Если ждать этого момента. Хотя, если не ждать - тоже, ведь случайности на то и существуют, чтобы просто быть. Ну, и ошарашивать своей внезапностью, как же без этого. И, когда мальчишка, вынужденный скрывать свое состояние ото всех, - ведь завтра запись, - теряет сознание из-за внезапно накатившей слабости, когда кости кажутся яичной скорлупой, той самой, которую чистили дешевой зубной пастой, рядом, совершенно случайно, оказывается его лидер. Он подхватывает, держит надежно, осторожно опускает на диван. Совсем рядом. Он суетится вокруг, что-то делая, пытаясь лечить какими-то странными, шаманскими? методами, но, кажется, помогает. Отпускает. Джело улыбается, и его улыбка теплая. Настолько же, насколько горит его тело. У него жар, и Енгук это понимает. Но ничего не может сделать. Завтра слишком важно для них всех, и дома, как назло, больше никого. Хотя, если бы кто-то и был, Енгук вряд ли подпустил этого кого-то к макнэ так близко. И не из-за вероятности заражения. Нет. Держать за руку, получая при этом какое-то извращенное удовольствие, - это только для него. - Засыпай, я никуда не уйду. - Хен, не надо. Я только засну, хорошо? - язык заплетается, непослушный. - Хорошо. Но он не уходит, сидит до самого позднего вечера, когда приходит смс от ребят, что они сегодня не приедут, потому что слишком поздно, потому что пробки, потому что существуют тысячи отговорок, и каждый мастак их найти. Он не хочет сегодня злиться, кричать, призывать к порядку, потому что мысли далеко. Они тоже не в порядке, не то, чтобы Енгук был против. Поэтому он кивает, держа телефон у уха, забыв, что никто не видит его согласия, кладет трубку. Взгляд блуждает по комнате, утыкаясь в яркое пятно месяца за окном, оплетенного кружевом изломанных ветвей. В голове пусто. Он ложится на узкий диван, прижимая своего макнэ к себе и к кожаной спинке. Джело не просыпается, горячий как печка, сопит довольно и простуженно. А наутро Енгук понимает, что позвонит менеджеру и отменит запись. Ему все равно, что на это скажет компания, ребята, сам Джело. Это его обязанность как лидера, следить за своими донсенами. Хотя, в голову закрадывается мысль, что, если бы это был кто-то другой, не его макнэ, то он вряд ли отнесся к этой ситуации так же. И не потому, что Джело - младший. Эта мысль не то что пугает, настораживает. Весь день он не отходит от макнэ, все же вызывая врача. Тот сбивает температуру, выписывает стопку рецептов и, на прощанье, пичкает недовольного мальчика медикаментами. Тот кривится, но послушно глотает приторно-сладкий сироп, терпит оба укола - общеукрепляющий и жаропонижающий. К вечеру подтягиваются остальные. Все уже в курсе. Химчан с порога несется на кухню, готовить лечебный суп. Чоноп пытается поговорить с Джело, но лидер не отходит от мальчика ни на шаг, и разговор сворачивается сам собой. ДэДже, поздоровавшись, вовсе тихо шмыгают в свою комнату. И, когда Химчан заходит накормить Джело, то видит взгляд Енгука. Лидер смотрит на спящего макнэ одновременно потерянно и нежно. Тогда Химчан передает ему тарелку, недовольно поджимает губы, но ничего не говорит, уходит. Процесс кормления сонного и вялого, но беспредельно милого макнэ надолго занимает Енгука. Но, получив очередную порцию своих лекарств, Джело снова засыпает. И в голову сразу лезут странные мысли. Вот мальчик облизывает блестящие от сиропа губы - сладкие, краснеет, когда нечаянно ляпает на штаны, смеется невпопад на не смешные шутки своего лидера. И в эти моменты Енгук чувствует себя счастливым дураком. И он повторяет про себя: дурак, дурак, дурак; до бесконечности. И это не помогает. А через несколько месяцев, когда у Джело внезапно рвутся любимые кеды прямо под проливным дождем, и он промокает до нитки, над ним нависает густая тень, и дождь прекращает бить крупными каплями прямо по голове. Енгук стоит рядом, обнимая свободной рукой за плечи, целует обжигающе горячо. По нейлоновой ткани тяжело барабанит дождь, скрывая их от редких прохожих за сплошной пеленой. Енгук уже научился пресекать любую простуду макнэ на корню, теперь у него свои методы лечения. И они помогают.