Дневники Страха

Меня зовут Страх и это мой дневник. Хм, как-то не так. Я Страх и это мой дневник. Опять не так. Вот что значит всю жизнь составлять списки — легко отучиться писать нормально. ------------- Я - Страх. Это мое имя, должность и внутренняя суть. Родился я только через несколько недель после рождения Райли, когда наш папа впервые решил показать нам «козу». Не самый плохой повод для появления — Брезгливость появилась после того, как у нашей девочки впервые заболел животик. Я иногда тоскую по тем временам, когда все было просто — увидел страшное, нажал кнопку — и уже вся семья бежит спасать дочку. Правда, тогда я ещё не знал, что опасно, что нет, а потому постоянно включал тревогу, нервируя коллег. В конце концов Радость не выдержала и послала меня на неделю составлять список всех возможных угроз. У меня ушел на его составление целый месяц — родители как раз начали читать Райли сказки на ночь, и каждый вечер мой список пополнялся все более страшными созданиями, вроде волков и медведей. Не скажу, что этот список мне сильно помог, но зато я приобрел любовь к составлению списков, некую скрупулёзность и склонность к критическому восприятию мира. Впрочем, я с рождения не особо доверял миру, полному валяющихся шнуров, горячего молока и воды, на которую явно забыли подуть. Где-то в возрасте около года к нам пришла плановая проверка и заменила пульт на более сложный. Благодаря ему тогда мы смогли как-то регулировать интенсивность, а не тыкать в пульт со всей дури, как делает Гнев до сих пор. К тому же пульт по-прежнему реагировал на то, кто им управляет. Впрочем, это был повод для огорчения, но тогда мы ещё этого не знали. И уж тем более не смогли заранее в мелких происшествиях высмотреть намеки на наши будущие проблемы. Первый звоночек прозвучал, когда Брезгливость не успела к завтраку, и спасать нашу девочку от брокколи пришлось мне. Увы, вместо стандартной брезгливой реакции у меня вышел испуг и уже ночью мне пришлось наблюдать, как во сне люди вырубают леса брокколи, что-то крича о съемках. Если верить Радости (а почему бы и не верить ей?), то в Подсознании эти леса до сих пор растут. Что ещё хуже, я тогда так перенервничал, что переборщил с испугом — Брезгливость потом заявила в своей обычной высокомерной манере, что ещё чуть-чуть - и вышло бы глубинное воспоминание. Буквально это звучало так: «Молодец, Страх, благодаря тебе Райли не будет бояться еды». Но то ли интенсивность страха была мала, то ли он не может быть основой для Острова Личности — все обошлось. Тогда мы решили, что быть глубинными могут лишь радостные воспоминания, и потому ключевым страшное не стало. Однако время показало, что мы ошиблись (надо будет поменьше этой литературщины, а то бумаги не напасешься с такими маленькими абзацами и прямой речью). Вторым предупреждением была первая ссора с родителями, тогда мы так с Гневом напортачили, что Райли уткнулась в угол своей комнаты, и лишь воздействие папы на Озорство помогло нам помириться. С тех пор папа постоянно при малейшей возможности давил на эту сторону личности с неизменным успехом, благо, что обижалась Райли редко и несильно. Но то, что нам самим не удалось быстро вывести нашу девочку из обиды, как и то, что я впервые словил оплеуху от Гнева, немало меня напугало. Но все же те времена, несмотря на обилие страшных предупреждений о трех днях, которые изменили Райли, я также вспоминаю с немалой долей ностальгии. Мы часто ошибались, действовали согласно первому впечатлению, а не с учетом строгого анализа (как и сейчас, собственно), да и от Гнева меня не отделяло тогда несколько коллег, но зато мы жили более беззаботно, больше радовались любой удаче. Правда, откровенно говоря, довольно часто радовались преждевременно, но с кем не бывает? Да и я быстро составил подробный перечень окружающих опасностей и не вздрагивал каждый раз, когда видел что-то непонятное — непонятное мы успели изучить, пощупать и даже лизнуть, пока кое-кто из нас пудрился. Это были счастливые времена для меня — но потом Райли поступила в школу, и моя жизнь стала куда страшнее. Боюсь, что это неправильно - писать только о себе, даже если пишешь для себя, неплохо бы рассказать и о своих коллегах. По идее, с этого и надо было начать, причем оформить в виде некоего досье, но начинать заново неохота. Я сильно сомневаюсь, что забуду кого-нибудь из них, год назад я бы даже написал «куда они исчезнут из центра управления?», но, как показала история нашего переезда, исчезать им есть куда. Да и за память я не могу отвечать после той ночи, сразу после возвращения Радости и Печали, когда Радость полночи всхлипывала. Хорошо, что Брезгливость, которую я поднял посреди предыдущей ночи, мгновенно уснула, а Гнев пошел за пульт управления. Мне же трудно было заснуть после фильма о двух половинках собаки, и мне некоторое время пришлось слушать разговоры наших подруг. Я не буду пересказывать чужой разговор даже в собственном дневнике, скажу лишь, что после него стал гораздо меньше доверять чьей-либо памяти, да и ещё парочка иллюзий развеялась. Но вернемся к моим боевым подругам и другу. Разумеется, самой главной из нас, самой лучшей, самой любимой нами (эх, да кого я интригую?) является Райли. Мы все лишь подсказываем ей — ну, по крайне мере, так должно было быть, но большую часть времени приходилось чуть ли не водить Райли за ручку. Но факт остается фактом — мы можем лишь подсказывать ей, внушая идеи, напоминая о некоторых событиях из прошлого и тонко настраивая эмоциональный фон (красиво написал, надо будет ввернуть как-нибудь в разговоре, пока Брезгливости рядом не будет). Хотя со стороны все это и сильно смахивает на прямое управление, но на то ей и двенадцать. Хотя она и не эмоция, нельзя просто взять и вычеркнуть её из списка моих друзей. Главная у нас (кроме Райли) Радость. Вернее, это она так считает, а мы и не спорим… хотя это и есть, наверное, быть главной. Вот лично я бы никогда не смог возглавить наш тесный коллектив. Да и другие тоже не смогли бы — за исключением Гнева, который в конце концов добился этого, когда Радость отсутствовала, но лучше бы он этого не делал. Если честно, Радость меня временами пугает, её бурная энергия и постоянный оптимизм наваливаются на меня в самый неожиданный момент. Но мало ей своей жизнерадостности, так сказать, нерабочей, так она ещё и пытается взбодрить все и вся вокруг себя, явно считая это своей священной обязанностью. Я благодарен ей за её умение вселять оптимизм, но лучше бы она его вселяла, стоя лицом к лицу, а не из-за спины. Я же скоро заикаться начну, сколько можно-то? Но Радость у нас умница, она всегда может быстро сообразить, как обрадовать Райли, и вообще выручить её из неловкой ситуации. К сожалению, есть у неё и недостатки. Если ей предоставить два пути, то она выберет не надежный, а короткий, кроме того, в ней время от времени проявляется склонность к контролю всего и вся. Если бы не эти неприятные черты характера, наш переезд был бы менее нервным, Райли бы играла в другой хоккейной команде (хотя, может оно и к лучшему?), а я бы не попал в неловкую ситуацию, о которой мне напоминают до сих пор. Вернее, в череду неловких ситуаций. Самая начитанная у нас — Печаль. Вместе мы бы составили отличную пару — я бы писал списки и инструкции, а она бы их читала. Тем более, что и Печаль к чтению, и меня к составлению документов пристрастила Радость, когда мы, каждый в свое время, активно отвлекали её от работы. Точнее, я стремился исполнить свой долг, Радость считала, что повода бояться нет… впрочем, эту историю я уже упоминал. Ну, а Печаль, по всей видимости, просто вцепилась в пульт управления и не желала прекращать огорчаться вместе с Райли. И тут, как это всегда бывает у Радости, когда ей что-то очень нужно, а прямые методы, вроде «иди короткой дорогой и сделай первое, что пришло голову» не срабатывают, на неё снизошло озарение, и Радость догадалась отвлечь Печаль чтением «Наставлений для работников умственной сферы» (вот написал и стало стыдно — я бы в подобной ситуации не догадался бы до такого). Как я могу охарактеризовать Печаль? Она… не такая, как остальные. Когда дело доходит до радости или врагов — Радость и Гнев стремятся вперед, когда что-то опасное или отвратительное — мы с Брезгливостью тут же даем задний ход. А вот когда приходит время погрустить — Печаль никуда не устремляется. Хотя мы с ней довольно редко общались, так что я о её обязанностях плохо знаю. По характеру мы немного похожи — мы оба предполагаем самое худшее. Хотя опять-таки — в нашей тесной компании только Радость видит все в теплых тонах. Я, право, и не знаю, что о ней написать. Печаль - она и есть Печаль. Грустная, зажатая (хотя в последнее время не такая уж и зажатая), робкая (хотя в последнее время не такая уж и робкая), скромная (хотя… надо будет спросить у Радости, точно ли она с нашей Печалью вернулась?)… Неплохо бы с ней потеснее пообщаться, а то никак охарактеризовать не выйдет. Единственный, кого я побаиваюсь из своих коллег — это Гнев. Достаточно сказать, что только из-за него у нас на пульте есть огнетушитель, но если бы все ограничивалось его вспыльчивостью... Он максималист похлеще Радости, и при этом циник, причем в своем цинизме он нередко обгоняет Брезгливость. Я понятия не имею, как он ухитряется сочетать в себе циничность с идейностью, а вернее — даже с неким фанатизмом, но факт есть факт. Что ещё хуже, он практически неспособен остановиться и если чувствует, что Райли в чем-то ущемили, то немедленно бросается за рычаги управления и дергает их, чуть ли не ломая. При этом, чтобы привести рычаги в полную готовность, он со всей дури бьет по пульту кулаком так, что я каждый раз вздрагиваю. Как профессионал он мне нравится — собран, бдителен, всегда в курсе последних новостей, всегда готов ринуться в гущу событий, не предвзят. Даже самый близкий для Райли человек для него не перестает быть потенциальной угрозой. Я бы даже сказал, что Гнев — параноик, но, откровенно говоря, я гораздо чаще него бросаюсь к пульту, так что нелегкий крест репутации параноика приходиться нести мне. В общем, если бы не его вспыльчивость, золото был бы, а не эмоция. Но тогда бы он не был Гневом, так что приходится лишь смириться. Ну и Брезгливость. Самая модная, самая красивая, ходячая палата мер и весов нашего отдела. Она прекрасно знает цену всему, и знает, почему эта цена меньше, чем цена Брезгливости. Если бы я её характеризовал после первого своего взгляда, брошенного на неё, я бы её назвал «блондинкой в зеленых тонах». Но это определение неверно, чревато риском услышать в ответ свою характеристику, и стереотипно, а нас (ну, не совсем нас, но куда мы денемся с урока?) в Райлиной школе учили не прибегать к стереотипам. С ней я стараюсь часто не пересекаться. Скажем так — если Гневу понадобится сделать мне больно, то ему придется сперва догнать меня (кроме случаев метания стула), Брезгливость же может сделать больно и словами. Но общаться приходится часто, ведь у нас общая задача — держать Райли подальше от неприятностей. И нет, я не боюсь её. Это совершенно неоспоримый факт. И когда-нибудь, быть может, я наберусь храбрости и скажу ей это. -------------- Заметка дня — сегодня видел, как Гнев прошел мимо воспоминания и оно покраснело, хорошо хоть лишь наполовину. Вот не было Печали, так ещё и у Гнева началось этакое. На всякий случай буду держаться подальше от эмоционального подъема, а то мало ли…