Дневники Страха

Интересно, знай я, что у меня не получится написать дневники полностью, не обращаясь к коллегам, я бы начал их писать? Я, собственно говоря, не собирался описывать события шестилетней давности, собираясь ограничиться историей пропажи из головного отдела двух эмоций. А теперь я понимаю, что прежде, чем я перейду к ней, мне придется описывать ещё и начало первого года в музыкальной школе - немного жутковатого времени, когда плохо было не только нам, но и многим умникам из сознания, целые отделы не... хотя не стоит забегать вперед. Или наплевать на хронологию и описать сперва то, что произошло недавно и потому лучше запомнилось? Хорошо хоть, что никто это не читает, а то бы я весь испереживался. Ладно, допишу пока историю с ссорой, а там посмотрю. -------------------- Наступило очередное утро. Радость возилась у пульта, Гнев читал газету, Брезгливость держалась от всех в стороне. Я же стоял у окна и смотрел вниз. В Стране Воображения уже который день переделывали ворота, строили новую стену, побольше старой, и сооружали непонятные вещи между двумя стенами. Все говорило о том, что через пару десятков лет Страна Воображения будет примыкать к Абстрактному Мышлению. В те времена о том, что это Абстрактное Мышление знали только я да Печаль. Печаль - потому, что много читала, а я - потому, что часто общался с бригадирами: «Начальник! Видишь вон ту длинную серую ерундовину? Это Абстрактное Мышление! На ней из воспоминаний делают сырье для воображения! Чем разнообразнее будут воспоминания, тем быстрее мы тебе чемодан сделаем. Так что поменьше радостного, лады? И нам будет проще, и у тебя чемодан будет.» Тогда я проигнорировал намеки этого лоббиста, но вчера я взял на себя труд прочесть присланный из Воображения список, который мы уже полмесяца игнорировали. Хотелось как-то отвлечься от переживаний, и я пошел по стопам Печали - начал читать служебные документы. Суть списка была проста - им требовалось как можно больше нерадостных воспоминаний в частности и побольше разнообразия в воспоминаниях вообще. Как я понял, внизу шла большая перестройка, в частности достраивалась машина для письма, расширялся мелкомоторный отдел, шла программа укрепления основания Острова Дружбы, строился новый корпус для аналитического мышления и так далее. Но при этом требовалось как можно меньше переживаний и жизненных проблем. Как это совместить я и понятия не имел. Сзади подошел Гнев. - Так, сегодня я придумываю план, - сказал Гнев, нервно потирая руки. - Я знаю, что объединяет! - Что? - спросил я. Мои натянутые нервы мгновенно зафиксировали нездоровый энтузиазм в голосе моего товарища. - Общий враг! - провозгласил Гнев. - Я вчера вспомнил, как я чуть не поссорился с Брезгливостью и все понял. Радость и Брезгливость должны объединиться против кого-то и... - Замечательно! - я на мгновение даже поверил во всю эту чушь, но тут же одумался. - А хотя нет, погоди-ка. - Что ещё? - А потом? - А что потом? - не понял Гнев. - Ну, допустим, что они объединятся против нас. А кто помирит нас с ними, Печаль что ли? - Точно! - восхитился Гнев - Радость и Брезгливость не очень хорошо относятся к... - Ты это оставь, - постарался пресечь поползновения в сторону Печали я. - Сказать, что они «не очень хорошо относятся к Печали» - то же самое, что сказать будто разбитая в четыре года чашка Райли - величайшая катастрофа XXI века. И как ты собрался ссорить их с Печалью? - Ну, это из-за неё им пришлось... ну... бежать к пульту... - голос Гнева стал вялым, его энтузиазм, по всей видимости, уступал совести и природному джентльменству. При моей памяти Гнев ни разу даже не замахнулся на Брезгливость, а просто стоял на месте, полыхая праведной злостью и будучи неспособным даже пальцем тронуть обидчицу. - Но мы же их потом помирим! - сказал Гнев скорее себе, чем мне. - Если мы так легко можем помирить кого угодно, то почему бы сразу их не помирить? - привел очередной довод я. Гнев лишь промолчал, недобро посматривая на меня. Я внезапно вспомнил, что джентльменство Гнева на меня не распространяется. - Но идея хороша! - начал заверять его я. - Надо просто найти кого-то другого. Кого-то... кого не любят ни Брезгливость, ни Радость... - Кого-то из знакомых Райли? - уточнил Гнев. - Кого-то, чье присутствие заставит их работать вместе. Мы переглянулись. - Ты имеешь в виду тетю Агнесс? - неверяще произнес он. Тетя Агнесс была бабушкой Мэг. Мы все её недолюбливали за занудство и прочие неприятные черты характера. Каждый раз, когда она приходила нам в гости, всем нам приходилось работать в поте лица, изображая радость и удовольствие. - А она подходит? - спросил я. - Единственная, кто подходит, - заверил меня Гнев. - Похоже, план мой был идиотским. Меня слегка удивила такая самокритичность, но при этом заставила задуматься. Я только что смог отговорить его. Почему я вчера не смог так сделать? Хотя я почти сумел, а потом провалил все дело, когда начал читать мораль. - Видимо, остается поступить как вчера. Только сегодня я беру на себя Брезгливость, - решил я. - Ну ладно, - Гнев недобро посмотрел на меня, как будто это я сочиняю идиотские планы, способные привести к встрече с тетей Агнесс, и пошел к панели, за которой суетилась Радость. Я же пошел к дивану с Брезгливостью. Брезгливость посмотрела на меня, бросила взгляд на Гнева, чего-то втолковывающего Радости, и надменно улыбнулась. - Сегодня твоя очередь меня уговаривать, значит? - она сразу перешла к сути дела. - Уговаривать что? - притворился дурачком я. - Помириться с Радостью, разумеется. - А вы в ссоре? - продолжил валять дурака я. Брезгливость сменила слегка высокомерную улыбку на слегка недовольную. - Кончай придуриваться. Вчера тут уже ходил один, уговаривая помириться с Радостью, забыть её подножку и... - А ты веришь, что она сделала подножку? - уточнил я. Этот способ ведения беседы начал меня забавлять. - Пф, да нет, конечно, - ответила она, выразительно всматриваясь в меня. - Я же не дура. Но Радость могла бы и извиниться. - Так в чем проблема? - я старательно проигнорировал тонкий намек на свой ум. - Идем, помиримся, она и извинится. - Идти первой? Вот ещё! - Брезгливость нахмурилась. - Чтобы потом об меня все ноги вытирали? - Кто именно? Кто эти «все»? Я? Гнев? Печаль? - Ну... нет... - Брезгливость растерялась. Я мысленно ухмыльнулся - я давно заметил, что если что-то страшное и многочисленное разделить на конкретных людей, то можно выяснить, что каждый из них вообще не страшен. Этот способ сберег немало моих нервов, не считая тех случаев, когда на него не было времени. - И?.. - подбодрил я её (на самом деле не подбодрил, но тогда мне казалось, что подбодрил, хотя неважно) - Я не могу пойти первой! - объявила Брезгливость отчаянно. - Почему? - Не могу! Я не умею извиняться! - с надрывом произнесла Брезгливость. Я закатил глаза к потолку. Похоже, что проблема упиралась в гордость Брезгливости. - Тогда оставляем все как есть, - начал блефовать я. - Э-э-э... - замялась Брезгливость. Судя по всему, эта идея ей нравилась ещё меньше, чем мне. - Правда, скоро будет рисование, Радость увлечется, как всегда... - начал я старательно предсказывать будущее. Брезгливость считала свои стандарты красоты более... стандартными, что ли, и считала, что Радость совершенно не разбирается в искусстве. Впрочем, мои художественные способности она ценила ещё меньше. - Нам поставят «C», - на самом деле, нам до конца октября не должны были ставить отметки, но уж если передергивать, так передергивать. - Хорошо, - решилась Брезгливость. - Идем. Я посмотрел в сторону Гнева, который, судя по всему, также закончил окучивать свою клиентку. Гнев махнул мне рукой. - Пошли, - сказал Брезгливости я. Радость и Брезгливость встретились на середине комнаты. Гнев отчетливо нервничал, я сжал кулаки на удачу. Ещё немножко, ещё и... - Я не могу! - воскликнула кто-то из них, и подружки разбежались обратно по местам. Я снова обратил свой взор к потолку в ожидании ответа. Потолок безмолвствовал, ссора продолжалась, а до конца занятий оставалось ещё несколько часов. Надо было искать другой способ примирения. -------------------- Заметка дня - сегодня в очередной раз нужное воспоминание пришло только через пару минут после экзамена. Иногда меня так и подмывает спуститься в Долговременную Память (или Длительную, как её называет Радость) и поговорить лично кое с кем. Такое ощущение, что тамошние работники, лишившись записи рекламного ролика, нашли новый способ поиздеваться над нами. Хорошо, хоть на новом пульте кнопка вызова воспоминания перестала заедать, как раньше.