Верни меня

POV Деймон Следуйте инструкции. Откройте википедию, найдите там определение слова «маразм», прочтите. Уяснили? Хера! Маразм – это мой сегодняшний день! Я, мать вашу, провел его между адвокатским кабинетом и склепом! Нормально, так?! Вот она, гребаная амплитуда нашей жизни! Сначала мы с Нилом, как дебилы выслушивали какие-то многоумные выводы старшего Паркера, потом, как умные метались между гробов, перебирая и перекладывая все гипотетически награбленное богатство. Пиздец, друзья мои! Домой я не вхожу, а вползаю, радуясь только тому, что там меня, наверняка, ждет еда. И это, наверняка, (я надеюсь!!!) не овсянка. Кругом пусто и тихо. Какое же это счастье!!! Включаю на кухне свет и блаженно улыбаюсь, ожидающей меня печеной курочке. На столе лежит записка: «Огромное тебе спасибо! Елена». За что мне огромное спасибо? Да, и по фиг. Не по морде, уже хорошо. Да… не часто мне прилетали пощечины. За эти дни прям-таки рекорд. Обычно все женские протесты ограничивались истошными криками «Нет!!!» с примесью стонов и оргазмов. Поведение Елены – это совсем что-то новое. Она искренна в своих возмущениях, по-моему, она, на полном серьезе, боится даже самой мысли, что к ней когда-нибудь прикоснется хоть один мужчина. Это непривычно. И забавно. И возбуждает. И нельзя. Машинально жую курицу, оставленную здесь для меня. Блин, а вкусно… иногда мне приходится признавать, от Елены пользы больше, чем вреда. Но, если она еще раз попытается ударить меня, я заломлю на хрен эту маленькую шаловливую ручку, так, что б прям до хруста. А-то ее здравого смысла как-то хватает… до первой истерики. С удивлением осознаю, что я отдыхаю. Просто сидя здесь. Просто уплетая куриную ножку. Спокойствие. Мне чертовски не хватает его по жизни. Когда понимаю, что больше еды в меня уже не влезет, как бы мне этого не хотелось, с трудом вылезаю из-за стола, беру блюдо с курицей, запихиваю его в холодильник, мою руки и осматриваюсь вокруг. К Наде съездить, что ли? Бля, со всем маразмом последних дней, я, практически, не вижу Ника. Надеюсь, эти двое не забывают его кормить? А-то я очень-очень рассержусь. Да, нет. Елена не забудет о своем любимом пасынке. Тем более, что там, похоже, какие-то нежные светлые чувства. Забавно. Она влюбляется. Платонически. Как школьница. Ей восемнадцать лет. Пиздец… Достаю из кармана телефон и набираю сообщение: «Привет, я соскучился». Через пол минуты от Нади приходит ответ: «Приезжай». Вот, в чем плюс таких отношений и таких женщин. Они рады мне и доступны в любое время. Их даже, практически, невозможно обидеть или потерять. Высший класс. Нет. Не так. Низший класс. Высшая степень идиотизма. Я говорил, да, что люблю пафос? Ну, мало ли, забыл уточнить… Бегом поднимаю наверх, чтобы быстро переодеться и ехать «на свидание со своей девушкой»… сейчас стошнит… Прохожу мимо комнаты Елены и замираю, услышав, тихие всхлипывания. Ну, какого хера там еще происходит?! Открываю дверь и заглядываю внутрь. - Елена? – всхлипы прекращаются, - Елена! - Да? – придушенно отзывается она откуда-то снизу. Протягиваю руку, чтобы включить свет, но почему-то передумываю. Распахиваю дверь пошире, чтобы коридорные лампы хоть немного освещали ее, и опускаюсь рядом с ней на корточки. Все лицо в размазанной косметике, в волосы вставлены какие-то идиотские красные пряди, из под моей рубашки, которую я дал ей вместо пижамы, торчит что-то красное. Очевидно, это платье. - Что произошло? - Я… - она шмыгает носом, - меня… - Теперь постарайся добавить в свой рассказ еще существительные, прилагательные и хотя бы один глагол. - Вики, подруга Кэролайн, позвала меня на вечеринку, - она продолжает пищать, - я… я никогда не была на таких… вообще ни на каких… я не знаю… во что одеваться… как выглядеть… я не умею… я попросила Кэролайн помочь мне. Она… очень хорошая… она так хотела, чтобы я пошла… она дала мне платье… помогла выбрать… - она опять начинает плакать, - я не умею такое носить… и никогда не сумею… я не гожусь для такой жизни… я… - она поднимает на меня зареванные, совершенно несчастные щенячьи глаза, - у меня никогда не хватит смелости даже выйти из спальни в таком виде… я не смогу… - Тебе не надо выходить в таком виде, - протягиваю руку и снимаю с ее волос эту красно-розовую херню, - очень хочется на вечеринку? - Да, - она затравленно смотрит на меня, - очень-очень… Ну, раз, очень-очень! - Идем, Золушка, - поднимаюсь и протягиваю ей руку, - фея-Крестная пришла! Она неуклюже встает с пола, ухватившись за меня, и смотрит так удивленно, как будто я на ее глазах сожрал кактус. - Идем, - нетерпеливо смотрю на нее, стягивая ее-мою рубашку и бросая на кровать. Да. Это платье точно не для нее. - А, куда мы? – бля, ну и голосок! Мышонок, есть мышонок! - В тыкву! – пропускаю ее вперед, с удовольствием ущипнув за попу, - только попробуй!!! Спустя час, кучу денег и семь кружек кофе, я, наконец, давлюсь собственнойслюной, когда из примерочной ко мне выходит Елена в тонком летящем белом сарафанчике, выше колена, из, хер помню, как называется, ткани, короткой черной косухе из ахренительной тонкой-тонкой перчаточной кожи и грубых черных кожаных сапогах без каблука. И волосы нормальные. Прямые. И глаза черные и яркие. И ноги не подкашиваются. Пока еще. - Нравится? – в упор смотрю на нее. - А тебе..? - Я б тебя прямо здесь трахнул, - беззаботно пожимаю плечами. - Это показатель..? – Елена с сомнение смотрит на меня, и я начинаю хохотать. - Мышонок, ты че такая язва?! Нравится, мне, нравится. Самой как? - Хорошо… - она неуверенно переминается с ноги на ногу, - вроде… - Да, точно хорошо, - хер его знает, почему, но мне вдруг становится безудержно весело. Эта игра в Золушку, да и вечеринка, на которую Викки вместе с Кэролайн всю неделю уговаривали меня пойти, Елена, которая внезапно стала еще больше похожа на нормального человека, две трети курицы, которые я сожрал и не умер… все это по непонятным причинам доставляет мне, (увы, не физическое), но нереальное удовольствие. В таком виде, Елена отлично вписывается в интерьер, (ахренеть, как модно звучит!), моей машины, и, рухнув рядом с ней на водительское сиденье, я на какое-то время задерживаю взгляд на ее голых коленях. Пару минут она тупит, не замечая, что происходит, потом вздрагивает и отчаянно начинает натягивать платье ниже, что, на мой взгляд, в принципе, нереально. Хихикаю, наблюдая за ней, мечусь некоторое время в отчаянной борьбе хорошего и плохого Деймона, после чего, хороший, в очередной раз, терпит грандиозное поражение, я завожу машину, трогаюсь с места и опускаю руку на ее колено. - Деймон! – Елена шарахается в сторону, но, объективно говоря, деваться ей некуда. У меня не настолько большая машина, чтобы в ней нашлось место для того, чтобы отодвинуться настолько далеко. Но, видимо, мышата – существа отчаянные, и она упорно продолжает пытаться. - Отпусти, пожалуйста… - кажется, в ней просыпается здравый смысл, - пожалуйста… - А, что так? – весело смотрю на нее, - неприятно? - Деймон, - она набирает в легкие побольше воздуха, очевидно, готовясь сказать речь, - ты, если хочешь что-нибудь сделать со мной, то делай. Ты сам говорил, я все равно не смогу с тобой справиться. Но, если… - ее взгляд опять становится щенячьим, - если все, как ты сказал мне, и ты не будешь… не станешь… но перестань, пожалуйста. - Если ты считаешь, что подобные слова успокаивают, то ты не права, - мой голос хрипнет, и я убираю руку, - не делай так больше. - Хорошо, - она затравлено смотрит на меня, на всякий случай отсаживается подальше, и снова пытается натянуть на колени тонкую, немного прозрачную ткань платья. Смешная. Парковка у Мистик-Гриль напоминает старую народную забаву «Челеномер», потому что, по моему скромному мнению, судя по понтам, именно членами хозяева этих машин меряться и приехали. К вопросу о понтах, дурная слава, давняя дружба с владельцем бара, мэром, шерифом, и, как следствие, отдельное парковочное место с фамилией «Сальватор». Угадаете, что написано на соседнем? Верно, «Кэффри». Сегодня оно пустует, и это не странно, хоть и жаль. Братец уехал в Лос-Анжелес по каким-то делам, бросив меня одного в этом царстве разврата. Хлюп-хлюп. Выхожу из машины и улыбаюсь тому, что Елена снова не стала ждать, что я попрусь открывать ей дверь. Сообразительная. Она вылезает следом и перепугано смотрит на меня. Трус. Крепко беру ее за руку, (удивительно, но она даже не протестует), и веду внутрь бара. Там все, как обычно, яркий свет, громкая музыка, толпа пьяных людей. Чем отличаются вечеринки, которая устраивает Вики, так это тем, на них нет школоты и, практически, нет быдла. А еще тут всегда много молодого и красивого женского мяса. В смысле, тела. В смысле… неважно, в общем. - Елена!!! – хозяйка вечеринки в длинной золотой юбке-пачке, (это умное слово я знаю от Мер), и очень условной маечке, бросается к нам. Аппетитно. Или уже надоело? Пока не понял. - Дорогая!!! – она обнимает Елену, - молодец, что пришла! Мышонок неуверенно переминается с ноги на ногу, испугано смотрит вокруг и вообще, очень веселит своим поведением. - Вики, у тебя, что, грудь подросла? – весело смотрю на нее, и она картинно вздыхает. - Не дави на больное! - Дай, посмотрю, - немного оттягиваю край ее топика и заглядываю за тонкую сильно тянущуюся полоску ткани, - не… показалось. - Ну, спасибо! – Вики громко усмехается и целует меня в щеку, - проходите! Кэр где-то наверху, на спор пьет абсент из горла! Не советовала бы сейчас ее трогать! Киваю в ответ, и, волоча за собой Елену, начинаю пробираться к бару. - И, что здесь нужно делать?! – мышонок своим писком с трудом перекрикивает толпу. - Ничего! – удивленно смотрю на нее, - развлекаться, Елена! Просто развлекаться! Тут нет схемы, прости, уж! - А, что же..? - Елена! – закатываю глаза и усаживаюсь на барный стул, - виски! Ты, что, плохо видишь? Здесь люди танцуют, пьют… еще танцуют. Общаются. Знакомый бармен, по имени Джереми, наливает в стакан точно вымеренную дозу виски и привычным движением подает его мне. - А, что это? – мышонок с интересом смотрит на меня. - Виски. - А, можно мне тоже? Даже по ее носу видно, как ей одновременно и страшно, и любопытно. - Держи, - пододвигаю к ней стакан, заинтересованно глядя на нее, и знаком показываю бармену, что мне нужно еще. Мышонок делает маленький глоток и смешно морщится, отчаянно хлопая ресницами. - Какая гадость, что это?! - Я же уже сказал, - недовольно закатываю глаза, и отпиваю из своего стакана, - виски. - И тебе это нравится? - А есть сомнения? – залпом опрокидываю в себя содержимое стакана и киваю Джеру. - Ой… - Елена морщится, - это же невкусно… - Знаешь, что? – криво улыбаюсь, пристально глядя на нее и тянусь за свежеподанным мне стаканом, - давай за новую жизнь! - А..? - За твою новую жизнь. - Хорошо… - она делает глубокий вдох, словно, собирается бросаться со скалы, и мне становится смешно. - Елена! Тебя не на расстрел ведут! - А..? – она поднимает на меня потерянные перепуганные глаза, - а, да… - Пей, давай, - приподнимаю стакан и ударяю о край ее стакана, зажатого в трясущихся руках. И откуда свалилось это чудо на мою красивую больную голову? Супер, Деймон! Ты сегодня работаешь нянькой вместо того, чтобы развлекаться с пьяными девчонками! Вот это куш!!! Совершенно неожиданно для меня, Елена залпом выпивает все содержимое стакана, и с грохотом опускает его обратно на стойку. - Какая… - она жмурится, - невкусно… - Еще будешь? – с интересом наблюдаю за ней. - А..? – Елена переводит на меня какой-то очень детский, совершенно потерянный взгляд. А я уже и забыл, как быстро уносит не проспиртованный организм. Какая прелесть. Мы пьем на брудершафт, целомудренно чмокая друг друга в губы, не разжимая их, чем очень забавляем Джереми, пьем друг за друга, за Нила, за Ника, бросаемся солеными орешками в танцующих девок, обсуждаем многократно полученные мною за последнее время пощечины, хохочем до слез, и, наконец, решаем пойти поискать нашу драгоценную Кэролайн. Находится она, уже вместе с Вики, за маленьким столиком, в кабинке с кожаными диванами, куда мы благополучно приземляемся, продолжая дружно хохотать и безостановочно глушить виски, теперь уже тупо из бутылки, которую дал мне Джереми, когда мы уползали от барной стойки. Елена сидит, закинув ноги мне на колени, и с пьяными энтузиазмом, учит совершенно бухую Вики правилам этикета, принятым в светском обществе. Мой мозг вскипает уже через пять минут этих совершенно идиотский рассуждений, я откидываюсь на спинку диванчика, делаю несколько больших глотков и блаженно прикрываю глаза. Моя рука лежит на вытянутых голых ногах Елены, и меня очень радует то, что она не протестует, и тупо не замечает того, что я постепенно двигаю ладонь выше от ее колен. Кэролайн спит, положив руки на стол, а голову на руки, но вдруг вскакивает, как по команде, поднимается на ноги, и, с трудом держась на них, отправляется танцевать. Что-то подсказывает мне, что придется звонить Стефу, чтобы он забрал свою сестренку домой, потому что я не потяну этих двух пьяных красавиц, при том, что ни одну из них мне нельзя… мне нельзя. К нам подлетает какой-то смутно знакомый парень с огромными тоннелями в ушах, буквально выдергивает Вики из-за стола и начинает что-то судорожно втирать ей. Бал уродов. - Елена? – ловлю ее за подбородок и разворачиваю к себе раскрасневшееся пьяное лицо, - Елена? - М..? – она пристально смотрит на меня, изо всех сил стараясь сфокусировать взгляд. - Пошли танцевать! Снимаю с себя ее ноги, выбираюсь из-за столика и вытаскиваю ее следом. Громкая музыка, потные тела, мигающий свет. Елена до хрена аппетитно крутит попой, наглухо забыв о своем благородном воспитании, прыгает, хохочет и веселится. Шагаю к ней, и она в тот же момент поднимает на меня глаза и чуть подается вперед. Теперь нас разделяет пара каких-то жалких сантиметров и чуть-чуть одежды. Свет становится слабее, музыка тише, толпа спокойнее, и все это остается уже где-то далеко. Бешеные карие глаза, очень красиво подведенные черным цветом, прямые длинные волосы, раскрасневшиеся щеки, немного влажные пухлые губы, чуть загорелое тело под белой тонкой тканью платья, грубость кожаной куртки, запах сладких духов, тяжелое дыхание, поднимающее и опускающее аппетитно приоткрытую грудь. Пошло оно все на хер. Чуть наклоняюсь вперед, и внимательно смотрю на Елену, которая несмело делает то же самое, и замирает, ожидая, что будет дальше. А дальше, я осторожно кладу руку ей на талию и так же осторожно целую ее в губы. Она вздрагивает, прикрывает глаза, и я понимаю, что она отчаянно не знает что делать. - Не умеешь..? – с трудом отрываюсь от нее, - ты не умеешь целоваться? - Это… - она безуспешно пытается выровнять дыхание, и то, что оно так сильно сбилось от одного только моего поцелуя, до хера льстит моему самолюбию, - это первый… - Что первый? - Поцелуй. - А, как же на свадьбе..? – пиздец, как у меня от ее слов мгновенно садится голос. - Не спрашивай… он меня даже ни разу не поцеловал. Толпа, музыка и чьи-то крики сливаются в одну черно-белую массу, а я вспоминаю, как в детстве, словно полоумный грезил большим велосипедом, на котором не доставал до педалей. И вот, за одно лето я так вырос, что хоть самыми носочками, но смог дотянуться, и папа разрешил мне проехать на нем. На самом деле, по хер уже было на велосипед, важным оставался лишь тот факт, что мне досталось то, чего я так отчаянно желал и слабо надеялся получить. Снова подаюсь к ней, и она вздрагивает, замерев в миллиметре от моих губ. - Нравится? – у меня даже не голос, это нечто среднее между хрипом и шепотом. - Да… - еле слышно отзывается Елена. - Страшно? - Очень… - она часто кивает в ответ, не отрываясь глядя на меня перепуганными, пьяными горящими глазами. Моих губ касается слабая улыбка. - Не бойся. Я научу.