Расколдуй меня (Take off the spell)

В машине на несколько минут натянулась напряженная струна молчания. С места не двигались. По началу, я старалась не смотреть в сторону Шихёна, чей взгляд буквально сверлил дырку во мне, но сдавшись, обернулась к нему в пол разворота, насколько позволил ремень безопасности, который я пристегиваю с того инцидента езды без рук. - Меня раздражает эта рубашка, - вдруг выдал блондин, прерывая наше молчание и переведя взгляд на клетчатую рубашку Дону, переодеть которую, между прочим, возможности у меня не представилось сегодня. - И по-твоему меня это должно как-то волновать? – изгибаю бровь в неком непонимании. - За весь день, ты ее так и не переодела! - Может потому, что не во что было? Вся одежда припасенная мной на сменку – закончилась, а дома я еще толком не была, - оправдывалась, хотя и не поняла зачем. - Сними ее, - скрипнул зубами Шихён, продолжая сверлить меня настойчивым взглядом. - Совсем с ума сошел? – икнула в удивлении, - Мне не во что переодеться, просто отвези домой! - Или ты снимаешь ее сама, или я помогу, - заявил адвокат. Заехала бы ему в пятак, если бы не осознание того факта, что информацию предоставленную Джеджуном он тогда точно не выдаст. Но и смирится просто так не собиралась, не ехать же мне домой в одном бюстгальтере! - Отлично, - дернула рукой вверх, отчего Шихён нервно дернулся, рефлекторно опасаясь удара, - Хонбин, предоставь мне, пожалуйста, другую рубашку. - Интересно, и как он это сделает? – хмыкнул придирчиво блондин, немного наклонившись в мою сторону. - Подвинься, - с ноткой претензии в голосе, попросил Хонбин, протягивая мне, сидя на заднем сидении, одну из моих рубашек. Понятия не имею как, но это сработало! Я впервые попросила у него принести что-то, да еще и находящееся на таком расстоянии! Шихён лишь недовольно фыркнув, закатил глаза и отвернулся к окну. Без каких либо задних мыслей начав снимать рубашку друга, не успела еще надеть свою, как почувствовала руку у себя на плече и обернувшись, была заключена в объятия и вовлечена в страстный поцелуй. Сначала напал некий ступор, затем паника, а затем и приятное тепло внутри, дарящее удовольствие и заставляющее отвечать на этот требовательный, страстный, и такой горячий поцелуй. - Что вы делаете? – с еле ощутимым в голосе омерзением, спросил Хонбин, но был успешно проигнорирован. Когда одной рукой Шихён начал блуждать по моей оголенной спине, вызывая волну мурашек от столь горячей ладони, дух гневно зарычал, все тепло окружавшее меня еще мгновение назад, куда-то пропало и открыв глаза, я нашла себя в своей спальне. - Может мне напомнить, почему ты решила отменить свадьбу? – прорычал Хонбин, повалив меня на кровать и упершись руками по обе стороны от моей головы, оскалился. Дух явно был зол, хотя причина была мне вовсе не ясна. И как вообще я оказалась дома? Нет, ладно, можно предположить, что это сделал Хонбин, но почему и зачем? - Зачем ты это сделал? – уперлась руками в грудь брюнета, прекрасно помня случай прошлой ночью, когда едва всю жизнь из меня не выпил, внезапно прильнув ко мне, - Он ведь еще не сказал, где искать убийцу! - А с чего ты взяла, что он знает? – самодовольная ухмылка просияла на его лице, - Ему сказали лишь последние места, где был этот человек, но они вас ни к чему не приведут. - Тогда хватит играть в кошки мышки, просто скажи, где его искать? – тяжело вздыхаю я, стараясь говорить не громко, все-таки брат может быть дома. - Тебе по силам сделать это самой, - взгляд парня плавно спустился к моим губам, он на мгновение замер, затем коснулся кончиками пальцев моего подбородка и прошелся плавно вниз, до живота, наблюдая за моей реакцией. Я не поняла его жестов, ведь все что он делает обычно – делает не просто так. - Я тебе напомню, почему ты сбежала накануне своей свадьбы, - хищно улыбнувшись, воспользовавшись моей отвлеченностью, Хонбин снова впился в губы, и снова это не было поцелуем. Сознание мгновенно помутнело, заставляя погрузится в темноту. «Это было одно из заданий, которое мне поручил папин заместитель, спустя два месяца после его смерти. Расставшись с Шихёном, я пыталась максимально углубится в работу и ни в коем разе не прекращать поиски убийцы. С женихом рассталась, брат неделю назад улетел в Америку, поэтому пугать меня больше не чем. Дону уже недели две работает в другом городе, но это временно, я от этого задания отказалась, в связи с преследованием убийцы, который даже не потрудился покинуть страну. Не то чтобы страну, город! Тихо ступая по мокрому асфальту в необитаемом переулке, я сжимала в руках пистолет. Было глупо ехать одной, но только Дону могла сказать, что преследую преступника… А ведь и ему не сказала. Время было уже за полночь, но я вообразила из себя всемогущего героя, ведь в полиции же работаю! Ни одного промаха, пф! Молодость – дурость. Под ногами хрустнули осколки стекла, благополучно мною не замеченные. - А я все думал, когда же ты явишься, - послышался до боли знакомый голос, пробирая холодом до самых костей, заставляя вспоминать ту картину вновь и вновь. Обернутся я не успела, меня вырубили чем-то тяжелым по голове. Очнулась в сидячем положении, вероятнее всего на стуле, при том привязанная к нему, еще и лишена возможности видеть, из-за повязки на глазах. Рот тоже завязали, лишив также возможности кричать, тряпка жутко натирала уголки рта. Ориентируясь на оставшиеся органы чувств, первым, что я заметила – запах. Сырость, тяжелые сигареты, и скорее всего, какая-то стройка. Возможно, мы были в подвале, так как холод заставил вздрогнуть, вызывая волну мурашек по телу. Также не было слышно звуков дождя и вообще каких либо звуков. Надеюсь это не комната пыток. - Очнулась? – хмыкнул мужчина, чей голос я запомню на всю жизнь – это был убийца. Дернувшись, позабыв о веревках объединяющих меня со стулом, гневно стиснула зубы, чувствуя еще одну преграду в виде тряпки. - Ну, уж извини, что не с чаем и печеньками встречаю свою прекрасную ночную гостью, - насмешливо кинул мужчина, нахаживая круги вокруг меня. Я буквально каждой своей клеточкой тела могла ощутить его взгляд на себе, и хотя лишена зрения на данный момент, но прекрасно ощущаю с какой стороны он находится сейчас. То ли преступник стоял слишком близко ко мне, то ли просто шестое чувство лишившись зрения навострилось. Попытки отвязаться будут бесполезны, ибо руки привязаны к подлокотникам стула, а ноги - к ножкам. По виску сбежала капля, скорее всего крови, так как до этого меня чем-то ударили по голове, но боли пока не ощущала, будучи сосредоточенной на поиске вариантов освобождения. Как это не печально, но надежда на побег покидала меня все больше, ведь освободится сама никак не смогу, поэтому остается верить в чудо. Сожалею ли я, что никому не сказала? Возможно, но уже поздно что-то думать, это нужно было делать раньше. - Вот, из уважения к твоему отцу, с которым мы, кстати, много лет дружили. Ровно до тех пор, пока он не отказался закрыть глаза на кое-какие мои делишки, а пойдя против меня – еще и поплатился. Ну, согласись, я давал вам шанс передумать и отпустить меня, - с каждым его словом, все больше сжимала кулаки, больно впиваясь острыми ногтями в ладони, возможно, почти до крови. Мужчина остановился позади меня и притих на мгновение, затем внезапно схватил за горло, сначала немного придушивая, но с каждой секундой все сильнее, все упорнее лишая меня еще и возможности дышать: - С радостью придушил бы тебя, - также резко отпустив мое горло, отчего рефлекторно стала жадно вдыхать кислород носом, что мешало в полной мере нормально дышать. А я ведь уже и с жизнью прощаться начала было. Как не странно, а мыслей о страхе не было. Зато ненависть и злость закипали во мне как вулкан, готовый вот-вот начать извергаться. Почувствовав теплую, но шершавую и от того противную руку на шее, плавно спускающуюся вниз по руке, накрывая мой все больше напрягающийся кулак: - Но дам последний шанс на счастливую жизнь. Как я уже говорил – из уважения к старому другу. Конечно, безнаказанно ты не уйдешь. Но об этом немного позже, - меланхолично пропел последние слова преступник, - Сейчас же, скажу тебе кое-что, на будущее. Если снова попытаешься напасть на мой след – своему драгоценному жениху, будешь заказывать место рядом с папочкой. И не думай, что я поверю в твое расставание с ним. Не дойдет и тогда – следом уйдут остальные, дорогие тебе люди. Медленно, - прошептал над самым ухом мужчина, сжимая мой кулак, - один за другим, - стиснув кулак еще сильнее, наркобарон отпустил руку лишь тогда, когда из кулака стекла тонкая струйка крови, что я прекрасно ощутила, далеко не прекрасными ощущениями собственных ногтей впившихся в кожу столь глубоко: - И когда ты останешься одна, если не свихнешься, я навещу тебя. Хотя, даже если и сдадут нервы, что вероятнее всего, - отошел от меня преступник, - все равно навещу. Нам будет, что сказать друг другу. В комнате повисла гробовая тишина, что даже стало давить на уши. Неожиданно, почувствовала жесткий пинок, явно шипованной подошвой в бок, отчего упала вместе со стулом на пол, ударившись головой до такой степени, что казалось вот-вот звездочки посыпяться. В ушах зазвенело, заглушая происходящее вокруг на какое-то время. Руку тоже счесала по неровному, холодному и очень пыльному бетонному полу. Из-за поднявшейся возле меня, той самой пыли, дышать стало еще затруднительнее, хотя пинок этому тоже поспособствовал. Вот сейчас, уже более чем хорошо могла оценить, что и где болит, правда, из-за своей прикованности, было еще сложнее. Особенно когда пинки, явно не одного человека, хаотически стали ощущаться по телу. Все что я могла – это только стискивать зубы, дабы даже не сметь застонать от боли. Слезы непроизвольно текли с глаз, поначалу впитываясь в повязку, а потом и вовсе уже омывая лицо, по которому и кулаки, и пощёчины гуляли. - Главное не убейте! – послышалось брезгливым тоном откуда-то из глубины комнаты, владелец был все тот же наркобарон. Плохо помню, что происходило дальше, лишь только то, что уже ничего не ощущавшая, была выкинута на обочину какой-то трассы. Глаза развязали в машине еще, предварительно отвязав от стула, но я уже не видела и не чувствовала абсолютно ничего. Лишь лежа на сыром асфальте под проливным дождем, тихо попросила прощения у папы за то, что не оправдала его надежд как полицейский способный на все. Да, он говорил, что идеальных нет, и он тоже ошибался, особенно по молодости, но меня это не тешило. Я должна была стать идеальной! Глаза закрывались, сознание постепенно уступало место темноте и неизвестности. Уже во-второй раз за вечер, готова была расстаться с жизнью. Во всяком случае, это было более простым вариантом, чем бороться дальше. - Ты как? – услышала я приятный, сладкий и глубокий баритон, до этого мне не знакомый. Постепенно открывая глаза, пытаюсь сфокусировать зрение на расплывчатом лице передо мной. Тело практически не ощущалось, но контролю поддавалось, хотя крайне неохотно. - Врачи вкололи тебе слоновую дозу обезболивающего, поэтому ты сейчас врядли хорошо сможешь собой совладать, - увернувшись от резко поднятой мной руки, оповестил парень, которого я все еще пыталась разглядеть. Уложив мою руку обратно, он снова посмотрел на меня, что могла разбирать по размытому силуэту. Постепенно зрение сфокусировалось, и я смогла лицезреть довольно симпатичного парня, чья харизма была ненамного слабее Шихёновской, может даже сильнее. И это не смотря на то, что он спокойно сидел на стуле у больничной кушетки и наблюдал за мной. Волосы цвета молочного шоколада, пухлые губы, идеальный острый подбородок, немного смуглая кожа, маленькая точка-родинка на красивом мужском носу. Будучи в черной свободной майке, неосознанно давал мне возможность оценить и телосложение – плотный, накачанный, и сто процентов со всем набором идеальных кубиков пресса. Заметив мой оценивающий взгляд, парень хмыкнул и представился: - Сон Кёниль, теперь мы будем работать вместе. - А что с Дону? – еле как выговорила я, заплетающимся, видимо, от обилия обезболивающего, языком. - Ничего, - пожал плечами парень, - если ты о своем напарнике, то он как раз возвращается из Пусана, и хочет тебя навестить. Ты, кстати, о себе побеспокойся, тебе между прочим жизнь спасли. - Для этого меня на обочину и выкинули, - буркнула, прикрывая глаза. То что я жива – нужно радоваться, но меня же как-то огорчал этот факт. Для чего теперь жить? С Шихёном я сойтись не могу, ради его же безопасности. И отомстить я тоже не могу. Разве что обмотаться взрывчаткой и навестится туда снова, хотя сомневаюсь, что найду его и подчиненных на прежнем месте. - Так как ты женщина, я не стану сейчас вычитывать тебя за столь безмозглый поступок, но по твоей выписке – обязательно сделаю это, - цокнул парень, скрестив руки на груди, отчего мой взгляд поистине случайно упал на идеальные бицепсы. - А кто ты такой, чтобы меня вычитывать, сопляк? – фыркнула, сделав четную попытку сесть. Выглядел он и правда года на двадцать три, не больше. - Я тебя, между прочим, еще не оскорблял, - подметил парень, - отныне, заменяю место твоего отца, и возрастом, кстати, на год старше тебя, отчего должна ко мне формально обращаться, вообще-то. - Плохая шутка, - хмыкнула я, искренне надеясь, что это была действительно шутка. Очень злая, черная, плохая, плоская шутка. И если это действительно шутка – лучше рассмеюсь в голос, чем это окажется правдой. Но парень молча продолжал смотреть на меня, как бы, демонстрируя всю серьезность своих слов. - Пускай тот, кто меня спас, трижды навернется с лестницы, - взвыла я, еще больше сожалея о том, что пришла в себя. - Спасибо, но я не горю желанием лежать по соседству с тобой, - ухмыльнулся парень, чем сразил меня в нокаут. Он еще и спаситель мой. Ну точно трындец! - Тебя серьезно избили: сломали два ребра, подарили сотрясение, хорошо, что хоть легкое, едва почку не отбили, ногу сломали, внутреннее кровотечение из-за пинка в живот получила, а в остальном ссадины, синяки, раны, - глядя в мою мед-карточку, сообщил Кёниль, затем снова посмотрел на меня, - в общем – жить будешь. Позитивное заключение, ничего не скажешь.» Открыв глаза, на удивление не чувствовала ничего из того, что обычно ощущала после Хонбиновских штучек. Просто, спокойно проснулась, как ото сна. Не то чтобы это не радовало, что ощущала прилив сил, но явно настораживало, ведь Хонбин не делал еще ничего просто так. Кстати, сам дух, как обычно, стоял у меня над душой, не сводя глаз. Потянувшись, уже давно попривыкнув к столь пристальному вниманию брюнета, решила все же спросить: - Неужели мое утро доброе? – на что парень незамедлительно задал вопрос интересующий его, пустив в игнор мой: - Ты вспомнила, почему отвергала Шихёна, и поняла что-то? - Да, - ухмыльнулась я, закинув руки за голову, - на фиг мне эта месть не сдалась, хорошо что выжила тогда, и-и… Ах! Да, мне стоит задуматься о своем будущем? – издевательским тоном спросила, видя недовольство на лице собеседника. - Если не отомстишь – умрешь. Я буду вынужден забрать твою жизнь. Таковы условия нашей сделки, - стальным тоном отчеканил парень. - Знала же, что не может мое утро добрым быть, - проворчала, - Ты мне и условия не все рассказал, жук! Воспользовался тем, что я от безысходности на это подпишусь, - встав, подошла к шкафу, начав искать необходимые мне вещи. - Шихён будет тебе помехой, поэтому стоит держаться подальше от него, - настаивал на своем дух, следуя за мной. - Если он тебя видит, значит, сможешь и его защитить, - пожимаю плечами, роясь в шкафу. - То что видит меня – это началось с того момента, когда он порезался об осколок зеркала в лифте, его кровь схожа с твоей, поэтому может видеть меня, но не более. Тебе виднее, что с вашей кровью связано. - Значит, если прикажу его защитить, ты не сможешь? - Что это? – послышался вопрос, заставляющий мой глаз задергаться. - Что ты еще не сломал? – страдальчески проныла, поворачиваясь к нему и застыв, увидев Хонбина, державшего двумя пальцами красные веревочки, являвшимися моими стрингами. - Издеваешься?! – вскрикнула я, выхватив вещь из рук парня, пока он не уничтожил их… ну мало ли. Любимое белье – это святое. А любопытные духи – явно лишние в моем шкафу. Выперев брюнета за дверь спальни, уже спокойно выбрала нужные мне вещи и пошла в ванную. Неудивительно, что Тэхён не проснулся, этот любитель крепко поспать. Насыпав корм коту, выключила мультиварку с супом, который решила приготовить, ведь проснулась все же на два часа раньше будильника. Сегодня вообще не известно, смогу ли поспать, седьмая ночь все-таки. К моему огорчению, переборщив с рисом, я получила суповую кашу. Поэтому, решив сделать блюдо еще вкуснее – вывалила немного на сковородку. Прекрасно было, когда встал брат, удивившись, застав меня у плиты, и в предвкушении вкусного завтрака, спросил: - Что ты делаешь? – пытался заглянуть мне через плечо брат. - Суп жарю, - невозмутимо ответила я, на что Тэхён как-то с грустью вздохнул. В общем, с вкусным завтраком чуть-чуть не вышло.