Кошмары

Каждую ночь Леви проверял, жив ли Эрен. Просыпаясь, не открывая глаз, он нащупывал рядом тело и клал руку на грудную клетку, ощущая ее мерное движение вверх-вниз. Когда это началось? Леви и так всегда плохо спал, а тут ещё эти кошмары, в каждом из которых Эрена беспощадно раздирали на куски, не оставляя и шанса на регенерацию. Сны были столь реалистичными, что, проснувшись, он не понимал, где настоящее, а где видение. В одну из таких ночей ему надоело пялиться в темный потолок, пытаясь расставить всё на свои места, избавившись от пелены сновидений, и он отправился в комнату Эрена. Ну, как комнату? Его опять держали в подвале, только теперь не из-за угрозы Эрена людям, а из-за угрозы Эрену от титанов-перевертышей, которые могли прийти за ним в любую минуту. Запястья и лодыжки Эрена больше не сковывали кандалы, и он лежал, подоткнув одеяло между ног и тихо посапывая, совсем как ребенок. А Эрен и был ребенком, только ему пришлось слишком рано повзрослеть. Леви пододвинул стул к кровати и присел, осторожно, чтобы не разбудить, касаясь руки. Теплая, живая, сразу стало спокойно. Леви и не заметил, как заснул, откинувшись на спинку стула, но всё ещё сжимая ладонь Эрена. Эрен удивился, застав наутро возле своей постели капрала. Ну, а кто бы не удивился? Во второй раз он так же удивился, а потом это стало привычным — видеть капрала, заснувшего на его ладошке под щекой. Эрен ничего не говорил, но в какое-то время стал спать ровно на половине кровати, даже во сне не закидывая ноги на другую. Больше намеков он не делал, пусть будет, как будет. И однажды Леви лег рядом. Он думал, что Эрен спит, спина затекла, хотелось полежать, а уходить совсем не хотелось. Взобрался на тусклые белые застиранные простыни и аккуратно устроился за спиной Эрена, лежащего на боку. Не прикасаясь, он чувствовал тепло, исходящее от него, пожалуй, даже жар. Было ли дело в титанской крови или и до этого Эрен был таким горячим, Леви не знал, но не удержался и положил руку ему на бок чуть ниже окончания ребер, там, где тело должно быть мягче, но от постоянных тренировок солдат грубело. Всё равно было приятно ощущать Эрена рядом — живого, не эфемерного. И неожиданностью для Леви стали пальцы, вдруг крепко обхватившие его запястье и потянувшие вперед, заставляя носом утыкаться в чужую спину. Эрен прижал руку Леви к груди и напряженно дышал, ожидая, что капрал вырвется и даст ему по морде, но тот не шелохнулся, только через пару минут поерзал, устраиваясь поудобнее, и прижался лбом к оголенной шее Эрена. Дальше так и происходило. Леви надоело бегать посреди ночи из своей комнаты в подвал, чтобы убедиться, что это был всего лишь сон, и он сразу приходил туда, как только все ложились спать. Эрен засыпал раньше, и Леви некоторое время разглядывал его лицо — такое живое, такое жаждущее жизни. А как только веки смыкались, он видел его же, но искореженное криками боли, заляпанное кровью, с потухшими глазами. Самое страшное — видеть, что в глазах больше нет ничего, не зря говорят, что они зеркало души. Оторвало руку, ногу — у тебя еще есть шанс выжить, а когда глаза заполняются пустотой — это конец. Он тонул в кошмарах и цеплялся за тело Эрена рядом, как за спасительный якорь. Просыпался в холодном, липком поту, тяжело дышал, а потом прижимался к Эрену, стискивая его так, будто боялся, что его заберут в любую секунду. Ему и до этого снились кошмары, но только о мертвых. Значило ли это, что такой исход для Эрена неизбежен? Иногда, просыпаясь, Эрен поворачивался к нему и спрашивал: — Чего вы боитесь? — Что кошмары станут реальностью, — раз за разом отвечал Леви.