Ореховый лес

* * *

      Фрэнк всегда был трудным подростком, как бы мать не пыталась его перевоспитать. Мальчик рос без отца, ему не хватало мужского воспитания, не хватало отцовской помощи, когда это было нужно. Что могла дать ему мать? Вернее, что она ему давала? Практически все, что считала нужным: окружала теплом, давала деньги, когда юный Айеро просил об этом, покупала игрушки, просила учителей поставить ему хотя бы три, потому как Фрэнк плохо учился и не выполнял домашние задания. Но подростку было наплевать на это.       Уже в шестнадцать лет парень был постоянным посетителем местного полицейского участка. Уже в шестнадцать лет его тело было полностью покрыто татуировками, а глаза были постоянно красными от наркотиков, которыми Фрэнк каждый день загружал свой юный организм. Он каждый день устраивал матери скандалы, поднимал на нее руку, но измученная женщина лишь тихо плакала ночью, сидя в кресле и обхватив колени руками, снова и снова дожидаясь блудного сына с очередной вписки.       Вот и сейчас он вновь барабанил по деревянной двери, еле держась на ногах и убирая черную, словно воронье крыло, челку за проколотое ухо. Утерев слезы и поднявшись со старого, некогда приятного мягкого кресла, тридцатипятилетняя женщина пошла открывать дверь. — Сыночек, Фрэнки, одумайся. Ты же губишь себя. — Линда кинулась обнимать Фрэнка, вновь захлебываясь от слез. Как же ей тяжело, кто бы мог представить. — Да отстань ты от меня! — заплетающимся языком прикрикнул юноша, отталкивая мать от себя. Миссис Айеро упала на пол, сильно ударившись спиной. Почему ее сын стал таким? Что она делает не так? Почему малыш Фрэнки стал настоящим чудовищем? Никто на это не мог дать ответа — ни мать, ни учителя, ни, практически вечно пьяный, Фрэнк. Вернее, ему было даже наплевать на это, как и на то, что сейчас его мать лежала на полу, не в силах подняться. Черные перчатки с нарисованными костяшками на пальцах — единственное мягкое, что осталось у Фрэнка и в нем самом. Процедив сквозь зубы жалкое «ненавижу», он ушел к себе в комнату, спотыкаясь о ковер и пару раз ударившись о стену.       Почему Линда терпит все это? Да потому что она любила своего сына, каким бы ублюдком он не был. Она из красивой, вечно веселой женщины превратилась просто в депрессивную старуху. Она уже в тридцать пять выглядела намного, повторюсь, намного, старше сорока.       Тем временем Айеро уже добрался до своего жилого помещения. Правда, жилым его назвать уже нельзя было: повсюду стоят пустые бутылки от дешевого алкоголя; валяются использованные, по несколько раз, шприцы; грязные вещи. На стенах давно выгоревшие плакаты. В самой комнате витал очень неприятный, просто омерзительный запах перегара, который уже даже не выветривался. Милый и уютный дом превратился в черт знает что.       Фрэнк провел весь день на жесткой кровати с дырявым матрасом, с сигаретой в зубах, матерясь на эту гребанную жизнь и проклиная всех и все. Вечер незаметно опустился на летний Беллвилл, однако, все еще было жарко и душно.       На другом конце города гулял такой же подросток, Джерард Уэй. Вернее, не такой же, далеко не такой. Даже не смотря на свою тяжелую жизнь без родителей и друзей, он оставался на стороне Света. Его душа была необычайно чистой, он был еще совсем ребенком, не смотря на то, что ему уже семнадцать. Он слишком наивный, слишком добрый и нежный. Когда-нибудь это погубит подростка с ярко, ядовито-красными волосами. Он всегда любил помогать, но никто никогда не помогал ему.       Джи всегда любил гулять по вечерам. Этот вечер не был исключением, и сейчас мальчишка шел по узкой тропинке, уходя все глубже в ореховую рощу. Эта духота всегда нравилась Джерарду, слабый теплый ветерок перебирал мягкие алые пряди, которые аккуратно ложились на плечи. По земле забарабанили крупные капли дождя. Юноша гулял босиком. Он остановился и погружая ноги в мягкий, еще не мокрый песок, с улыбкой посмотрел на пасмурное вечернее небо. Он не брал телефон на прогулки, не хотел, чтобы что-то отвлекало его от созерцания прекраснейших лесных пейзажей. Где-то вдали послышался крик птицы, которая, наверное, зовет своих птенцов обратно в гнездо. У парнишки была хорошо развита фантазия, он мог представить все, что угодно. Сейчас Уэю было хорошо, сейчас он мог забыть о многочисленных проблемах, но именно сейчас он и представить не мог, что кто-то нуждается в его помощи. Он еще не был знаком с этим человеком. С этим человеком никто не был знаком. Этим человеком был Фрэнк Айеро. Но не тот, что беспробудно пьет и дерется, не тот, что обижает собственную мать. Тот Фрэнк, который сидит в глубине этого монстра, который кричит о помощи, но которого никто не слышит.

* * *

      Фрэнк так и лежал на драном матрасе, иногда крича матери оскорбления. Ему сейчас невыносимо тяжело и так же невыносимо больно. Вы думаете, это совесть проснулась? Да это даже смешно. Это не совесть, это ломка. Даже взрослые наркоманы со стажем не в силах противостоять своей потребности в новой дозе, что уж говорить о шестнадцатилетнем мальчишке. Да только денег больше не было, и в ближайшее время их тоже не предвиделось. Пойти работать? Во-первых, Айеро сам никуда не пойдет, а во-вторых, его просто никуда не примут. Именно тогда в голову парня пришла просто «светлая и гениальная» мысль. Ограбить банк Беллвилля. И его ни сколько не пугала перспектива быть задержанным. Оставалось только найти соучастника. «Джимми, ты просто обязан мне помочь. Иначе я тебе все кишки выпущу.» — гласило сообщения на экране старого пейджера. Да-да, именно пейджера. Телефон юноша давно продал ради пары бутылок дешевого паленого виски. «Нам из-за этого влетит?» — громкий, но короткий звонок наполнил всю комнату и каким-то неприятным ощущением отозвался в ушах Фрэнка. «Да. Это я тебе говорю точно. Встречаемся около банка через час. Раньше я точно не доберусь» — и все, СМС-сообщение благополучно улетело к этому самому Джимми. Такому же беспробудно пьяному подростку. Только вот Джиму было всего четырнадцать, однако, это не помешало ему влиться в плохую компанию и скитаться по заброшкам небольшого города. Айеро медленно скатился с кровати на пол и так же медленно попытался встать. Опираясь на прогнившую гредушку кровати и пиная подальше от себя пустые стеклянные бутылки, он поднялся на ноги. Подросток поставил руки на стену и склонил голову вниз. Он не смог сдержать рвотные позывы и из юного организма вышли все остатки алкоголя. — Вот дерьмо! — выругался парень, тыльной стороной ладони вытирая рот. Он вышел из комнаты и достаточно быстрыми, для пьяного человека, шагами вышел из дома, не обращая внимания на мать, которая цеплялась короткими ногтями за обои, чтобы встать.       Примерно через сорок девять минут он уже стоял возле забора банка. Там же и стоял Джимми. Весь потрепанный, с белыми, но уже грязными короткими торчащими волосами и рваной одежде, мальчишка наблюдал своими серыми и огромными, как пасмурное небо, глазами за пустующими улицами. Он был невысокого роста, метр и пятьдесят сантиметров примерно. Курение и выпивка изрядно потрепали юнца, но ему было все равно. Он нервно теребил короткими тонкими пальцами замусоленный край серой не слишком теплой кофты, которая служила ему и укрытием от дождя, и одеялом. Холэй остался стоять на месте, когда увидел на горизонте Фрэнка, но ему было чертовски страшно. Конечно, эти двое часто попадались полиции, но попасть туда еще раз сильно не хотелось. Ведь раньше они там бывали за хулиганство, драки и не серьезные кражи, а сейчас эти двое собрались ограбить самый крупный банк в городе. Приветствия никакого не было. А, собственно, зачем? Они виделись рано утром, когда тащили друг друга с «вечеринки». — Фрэнк, как там твоя мама? — не смотря на свою испорченность, Джимми был добрым мальчишкой. Он просто погряз в этом дерьме, но мечтал исправиться. Просто не мог, у него не было силы воли и он всегда подчинялся Айеро, который и испортил некогда милого и дружелюбного мальчика. — Заткнись и слушай меня. Первое: никогда не говори о моей матери, никогда. Второе: сейчас мы перелазим через этот чертов забор и идем в банк. Много брать не будем, потому что не унесем. И без паники, мелочь, иначе… — он все это время держал мальчика за шиворот, наклоняясь к его лицу и уничтожая гневным взглядом. — Иначе, ты сам знаешь, что будет.       И Джим действительно знал, что будет, если он испугается. Этот больной монстр всегда бил Холэя, если тот ослушается. И с каждым разом этот монстр по имени Фрэнк Айеро был все свирепее. Собравшись духом оба подростка перелезли через высокий забор, цепляясь за прохладный влажный мох. Но они просто не подозревали, что будет дальше. Зайдя в белое чистое помещение, оба парня пошли к сидящей за операционной кассой банка. Эта девушка была достаточно приятной внешности, от нее приятно пахло духами и шоколадно-ванильными конфетами. Духи вроде от Chanel, это трудно определить — запах был слишком слабым. Но с другой стороны, подростки пришли сюда для ограбления, а не для того, чтобы нюхать чужие духи. Надпись на бейджике гласила о том, что имя милой брюнетки — Кейтилин. — Без лишних движений и глупостей. Десять тысяч долларов и мы спокойно уходим. — тихо прянул Айеро, оглядываясь по сторонам и убеждаясь в том, что помешать им никто не сможет. — Что, простите? Молодые люди, объясните спокойно, что вам нужно. — девушка произнесла эту фразу совершенно безразлично и не отрывая взор карих глаз от светящегося экрана компьютера. Фрэнк глубоко вздохнул и просунул руку через маленькое окошко. Схватив девушку за шею, он ударил ее головой об мраморный стол, еще раз повторяя свой фразу. Со лба работницы банка начала струйками стекать кровь. Такая ярко-бордовая… Прозрачная и необычайно прекрасная… Айеро смотрит на нее с неким заворажением, но вовремя вспоминает зачем он здесь. — Джим, иди и стой возле двери, кричи, если что-то увидишь. — мальчик кивнул и в меру своих возможностей побежал по скользкому мерзко-зеленому мраморному полу прямиком к огромной широкой двери. Холэй стоял и бубнил какие-то молитвы. Ах, если бы он знал, что Бог уже никогда не простит ему и Фрэнку все их грехи. Татуированный парень получил деньги и быстро пошел к выходу. Он схватил Джимми за рукав серой кофты и потянул его на улицу. А там их уже ждали полицейские, которые целились прямиком в головы ребят. — Какого хрена ты молчал? Выйдем на свободу и тебе не жить, серьезно. — злобно прошипел Фрэ, прикрывая глаза и рвано выдохнув горячий воздух, который наполнил легкие. — Я не видел их, честно. Фрэнк, прошу, только не горячись. — из глаз мальчика потекли слезы, которые размывали грязь на его лице. Он боялся. Чертовски боялся. И полиции, и Фрэнка. Под крики «руки за голову», парней усадили в машину. Как бы Фрэнк не вырывался, какими бы грязными словами он не поливал всех и вся, полицейским было глубоко наплевать.       В душной машине не было никаких удобств, поэтому целый час нашим ребятам пришлось терпеть невыносимую жару и тупые шутки не менее тупых полицейский. А потом их просто нагло вытолкнули из автомобиля и без всяких разъяснений посадили за решетку, предварительно забрав все деньги и возможные орудия для убийства. И не зря — Айеро бы с огромным удовольствием убил Джима. Но именно сегодня он лишится Джимми, а так же своего самовольства.