Правильная мотивация

Солнце стояло высоко над головой, нещадно жаря плечи, ослепляя своей яркостью; козырек жокейки давал хоть какую-то спасительную для глаз тень, а вот невозможность снять камзол из довольно плотной, непродуваемой ткани доставляла дискомфорт. Вокруг гудел и толпился народ, женщины в диковинных шляпках всех цветов, размеров и фасонов щебетали с бокалами шампанского наперевес. Скачки еще не начались, а Ривай уже видел парочку "готовых" леди. Что бы там ни говорили про высокое общество, английский снобизм и аристократичность, концентрация молодых и не очень алкоголичек на таких светских мероприятиях зашкаливала. Мужчины в невысоких цилиндрах обхаживали дам, обмахивались программами с расписанием забегов. Те, что из серьезных участников, обговаривали возможную прибыль и шансы скакунов, глаза у них возбужденно горели, что было неудивительно: иногда на кону стояли такие деньги, которые многим даже не снились. До начала скачек оставалось минут двадцать, если не меньше, кровь в венах Ривая медленно подогревалась от адреналина и азарта. На этом соревновании он вел прекрасного вороного жеребца Виктора Франца Шайя. Удивительно помпезное имя даже для племенного коня, но спонсорам нравилось - они нараспев произносили его полностью, катая звуки на языках с одухотворенными лицами. По мнению Ривая, все это было лишним, лошадь можно хоть Дерьмом назвать, главное, чтобы ногами работала. В поговорку "Как корабль назовешь, так и поплывет" он, конечно, не верил, потому что в прошлом году на его глазах в Луисвилле кобыла Фортуна сломала колено, споткнувшись на первых метрах дистанции, и была усыплена через полчаса, а шансы выиграть у нее были неплохие. Не в имени дело, в общем. Виктор был хорошим рысаком с покладистым характером. Они с Риваем последние пару недель проводили по шесть часов на ипподроме каждый день, и именно это позволит им выиграть сегодня, а не какая-то магия слов. Ривай покрутил хлыст в руках и с неудовольствием покосился на конюшни. Остальных лошадей уже начали выводить к жокеям, заминка в этом могла сыграть соперникам на руку. Виктор участвовал раньше в скачках, знает что предстоит заезд на больших скоростях, поэтому его нужно успокоить перед стартом, чтобы внимание не рассеивалось. Количество людей вокруг и гвалт нервировали самого Ривая, что уж говорить о животном, которое сначала проделало неблизкий путь из Америки до Британии, а потом оказалось в цепких лапах спонсоров, которым только дай возможность пощупать да погладить. Как по мановению палочки, из-за поворота крытых конюшен вырулил Ирвин Смит - владелец Виктора, следом шел Майк - тренер жеребца, который вел за поводья самого Виктора. Ривай почувствовал, как к нервозности и приятному чувству азарта примешивается легким зудом в животе вожделение, уже привычное за три дня, которые он объезжал Ирвина ночи напролет. С сегодняшнего раннего утра задницу все еще саднило, не сильно, но ощутимо ровно настолько, чтобы вспоминать плотное, распирающее давление внутри при резких движениях. Ривай поймал масляный взгляд Смита, наверняка зеркально отражающий его собственный. С отчетливым желанием подразнить, он изогнул шею и приподнял подбородок, чтобы засосы, оставленные прошлой ночью, были видны из-под воротника тому, кто знает, куда смотреть. Посторонним этот жест должен показаться невинным, а вот Смит... Судя по всему, маленькая провокация удалась. Ирвин хитро улыбнулся, едва заметно пожал плечами, то ли извиняясь, то ли говоря "Ну что поделать?", продолжая приближаться неторопливой походкой. В руках он держал бокал шампанского, который успел поднести ко рту, прежде чем подошел вплотную. Теперь его пухлые розовые губы были влажными и слабо блестели на солнце; он сложил их ровной буквой О, поднес кулак ко рту и мелко двинул им пару раз. Ривай едва удержался от широкой пошлой ухмылки, когда понял, что к чему. Было похоже на зевок, но только похоже. Один : один. - Ривай, ты готов к заезду? - выгнув бровь, поинтересовался Ирвин, закончив свое маленькое представление для единственного зрителя. Майк, вставший справа и немного позади него, закатил глаза, но промолчал. Ну да, едва ли он не догадывался, что происходило последние пару дней, учитывая, что Ирвин не упускал ни единого шанса пофлиртовать или свести разговор в настолько двусмысленное русло, что намек не распознал бы разве что мертвый. - Я всегда готов, - Ривай неотрывно смотрел в голубые глаза с узкими из-за яркого света зрачками. - Ты же знаешь. Ирвин хмыкнул и сделал еще один ленивый глоток, кадык над белым воротничком застёгнутой под горло рубашки плавно поднялся и опустился. Он задержался нижней губой на стеклянном ободе и медленно провел по кромке бокала языком, слизывая несуществующие капли, и все это время не разрывая зрительного контакта. Ривай почувствовал, как внизу живота приятно теплеет, и машинально облизнулся, повторяя жест Смита. Этот язык мог творить невероятные вещи. До знакомства с ним Ривай не подозревал, что может кончить от римминга и легких поглаживаний, а оказалось - еще как может. От накативших воспоминаний скользких движений, горячего дыхания между ягодицами и хлюпких звуков вперемешку с длинными хриплыми стонами, анус непроизвольно сжался; несильная боль только подлила масла в огонь, делая все эти ощущения почти реальными. Лизал Ирвин шикарно, сосал по-королевски, а трахался просто божественно. За три дня Ривай кончил больше раз, чем за весь предыдущий месяц, и, самое страшное, он чувствовал в себе силы продолжить марафон. После соревнований они будут только трахаться. Есть, спать и трахаться. Не прерываясь больше ни на что - Ирвин сам ему об этом сказал, и он был чертовски согласен. В реальность из размышлений о приятном и недалеком будущем Ривая вернул Майк, который громко цыкнул и перебросил ему в руки поводья. - Еще потрахайтесь тут, - едва слышно пробормотал он, но, судя по ехидно сощуренным глазам Ирвина, тот тоже разобрал слова. Было бы время... Майк, цыкнул еще раз, заметив, что своей репликой не смутил, а лишь раззадорил обоих, и добавил уже громче: - Я пошел, не опоздайте к старту. Ирвин кинул ему на прощание легкое "Конечно" и погладил свободной ладонью Виктора по холке, путаясь пальцами в распущенной гриве. - Прекрасный жеребец, - прошептал он в никуда, заглядывая в круглые блестящие глаза с длинными ресницами. Конь кивнул головой, ткнулся ему в середину груди мягким носом и переступил ногами по утоптанной земле. Больше всех из многочисленного штата Виктор любил именно своего владельца, мог часами ластиться к нему, класть подбородок на плечи и лезть под руки. Не понятно, почему, но Ирвин позволял ему это делать. - Ты должен победить сегодня, хорошо? - сказал он. Виктор фыркнул и снова кивнул, будто соглашаясь. Дыхание Ривая замедлилось, он смотрел снизу вверх на Ирвина: на его широкую челюсть, крупный нос и губы, выразительные глаза; слушал, как он говорит, понизив голос, не настаивая, но утверждая. - Прекрасный жеребец, - запоздало повторил Ривай, но к лошади даже не повернулся. Почувствовав пристальный взгляд, Ирвин обернулся, и он продолжил, уже с улыбкой. - Ездить - одно удовольствие. - Просто ты хороший наездник, - уловив намек, пожал плечами Ирвин, отпивая еще шампанского. - Отлично смотришься верхом, держишь темп... Повезло мне, правда? Ривай хотел ответить что-нибудь не менее пошлое и завуалированное, но его тронули за плечо. Сбоку возник встрепанный мужчина средних лет в фирменной кепке и с рацией в руке. - Начало через десять минут, занимайте свои места, - коротко и четко проговорил он, тут же отворачиваясь к следующим участникам. Ривай медленно выдохнул через нос, сердце забилось в груди сильно и гулко, сознание будто переключилось со всех жарких воспоминаний и волнующих обменов двусмысленностями на предстоящую гонку. Он был первоклассным жокеем, у него был чертовски быстрый жеребец, скачки начнутся совсем скоро, и, да, Ривай чувствовал, что шансы победить высоки как никогда. Ставки говорили сами за себя - он не один так думал. - Ривай, - позвал его Ирвин и наклонился ближе, делая расстояние между ними неприлично близким. Пахнуло свежестью одеколона и немного алкоголем, - Если выиграешь для меня, будешь сегодня сверху. Разрешу сделать все, что только захочешь, - он отклонился назад и, словно ставя печать на собственных словах, лизнул указательный палец и провел им по нижней губе Ривая. Ничего не добавляя, развернулся и пошел к конюшням, чтобы успеть подняться на зрительские трибуны. Ривай ошарашенно оглянулся по сторонам. К счастью, вокруг было слишком много суматохи, чтобы кто-то заметил их странное поведение. Ему не хотелось, чтобы сварливые британские леди и не только, ближайшие полгода за чашечкой чая обсуждали его отвратительную личность и соблазнение одного из самых завидных женихов Америки. Слухи о том, кто и в чьей постели оказывался, были актуальны всегда и везде, обходя в популярности даже неизменно интересующую всех политику. Наверное, ничто не в силах поменять сложившийся порядок вещей. Виктор дернул головой, привлекая к себе внимание: остальные уже подтягивались к стартовым воротам, им тоже стоило поторопиться. В голове у Ривая эхом отдавались слова Ирвина: "Выиграешь для меня, разрешу сделать все, что только захочешь". Он бы и так разрешил, ясно как день, но от этого обещания победы хотелось еще сильнее. Ривай надел темные очки и подвел Виктора к воротам. Тот нетерпеливо переступал ногами, по глазам было видно - знает, что сейчас произойдет, и уже не терпится. - Давай, парень, мы должны быть первыми, - шепнул ему на ухо Ривай, встал на подножку около ворот, запрыгивая в легкое седло, ставя ноги в высокие стремена. Кто-то из организаторов потянул Виктора за подбородный ремень уздечки внутрь ворот, с металлическим лязгом закрыв задние створки. Было слышно, как снаружи гудит толпа, в соседних воротах нетерпеливо фыркали и ржали другие лошади. Ривай ободряюще похлопал Виктора по шее. У него самого в животе крутило от эмоционального возбуждения: мало того, что адреналин от скачек захлестывал, еще и Ирвин со своим предложением поддал жару, в таком состоянии проигрыш не рассматривался как что-то возможное. Чёрта с два он отдаст первое место кому-то. В одной руке Ривай сжал поводья, в другой перехватил поудобнее хлыст. Он готов, Виктор под ним тоже напрягся - только створки откроются, выпрыгнет, как пружина. - Твою мать, сраный Смит, - выругался Ривай. Он в жизни еще не хотел так победить. - Интересно, что пообещали тебе? - горячечно спросил он у Виктора, но развить мысль не дал первый свисток, означающий скорый старт.