22:45

Издали послышалось тихое, едва уловимое журчание реки. Этот легкий шум воды, смешиваясь с шелестом листвы молодых деревьев, звучал, словно музыка. Соловьиная трель. Жужжание пчелы. Крик филина, заметившего в траве мышь-полевку. Ночной хищник явно был сильно голоден раз решился поохотится днем. Сколько чудесных, доселе незнакомых ему звуков. Какой калейдоскоп красок. Ему даже пришлось зажмуриться — так ярко светило солнце, а его лучи жгли кожу, привыкшую к холоду и темноте. Это было пугающе странно, а между тем, настолько восхитительно, что ему совсем не хотелось признавать, что он просто спит. Да! Должно быть он уснул. Иначе как еще объяснить всю эту живописную природу, которую прежде ему доводилось видеть лишь на картинках. Но вот, что-то тряхнуло его. Видение пошатнулось и, словно листва увядающего дерева, осыпалось вниз. Томас открыл глаза. Вместо журчания реки он услышал рык мотора грузовика, скрип колес о покрытый трещинами и ухабами асфальт. Налетев на очередную яму, грузовик подскочил над землей и жестко приземлился обратно. Послышался звон цепей и надрывное оханье и аханье. -Дорога в Ад! — пропел голос с хрипотцой у самого его уха. Томас повел плечом. Он совершенно не разделял веселого настроения друга. Оковы, скрепляющие его руки и ноги — такие же, как и у остальных семерых (помимо его самого и Ньюта) арестантов — жгли кожу, словно были пропитаны ядом. Парень попробовал пошевелить руками, но от этого стало только больнее. Затошнило. Парень вновь зажмурился, пытаясь вспомнить что-то приятное. Но приятного в его жизни было мало (а точнее почти и не было), поэтому на ум только пришел день, когда умерла его мать. Это было почти пять лет назад. В тот день, сразу перед смертью, его мать просила всего о двух вещах: постараться умереть молодым и никогда не попадать в Алькасар. Что ж, одну часть обещания он уже нарушил. Хотя… может, нарушив это обещание, он сумеет сдержать второе. Так уж повелось, что те, кто попадал в Алькасар, делились на три категории: на тех, кто не протягивал в этом месте больше месяца, тех, кто становился еще более жестоким и тех, кто лишался рассудка. И если тебе очень сильно везло, то ты попадал в первую группу людей. Как ни прискорбно, но смерть была лучшим финалом «визита» в Алькасар. Про Алькасар он знал не-понаслышке. Еще будучи мальчишкой, он столкнулся с печальными последствиями пребывания там. Его отец… Томас сжал челюсть и зажмурился еще сильнее. Так сильно, что у него даже разболелась голова. «Сейчас не время думать об отце», — сказал он себе, прогоняя прочь дурные воспоминания и насильно оживляя в голове всю полезную информацию, когда-либо слышанную им. Алькасар — единственная тюрьма, сохранившаяся на Земле. Здание тюрьмы располагается на отдаленном острове и занимает почти всю его территорию. Сейчас там содержат более десяти тысяч заключенных. Это и убийцы, и насильники, повстанцы и даже мелкие воришки — все преступники и изменники государства со всех пяти округов. Говорят, что за почти двести лет существования этой тюрьмы еще никто не выходил оттуда живым и здоровым. Те, кому все же удавалось, отсидев свой срок, остаться в живых либо сходили с ума, либо со временем вновь попадали в Алькасар. Ньют был прав! «Дорога в Ад», — так называли люди путь от здания суда до западного порта, который занимал примерно три дня. Потом на катере до острова — еще около суток. Всего 4 дня — вот сколько занимал спуск в саму преисподнюю. И сейчас Томасу предстояло пройти этот путь. Они рискнули всем, но их план провалился. Это было полным идиотизмом вот так идти в логово врага, но отчаянное время требует отчаянных мер. Вирус начал прогрессировать. За последнюю неделю заразилось около трех тысяч человек. И это только в их округе! Да! Правительство принимало разные меры, чтобы предотвратить заражение, но, так или иначе, рано или поздно, все равно кто-то подхватывал инфекцию. Сначала заболевал один. Потом — второй. Потом — третий… и вот, уже целую семью, проживающую в соседнем доме, отлавливают, словно бродячих собак, и отправляют на Север в Деревню Обреченных. Деревня Обреченных — целый округ ходячих мертвецов, обреченных на смерть, брошенных доживать свой короткий век в полном мучении, голоде и страхе. Люди, которых можно было спасти! Но они сказали, что лекарства почти не осталось. Сказали, что его не хватит на всех. Сказали, что, если вы хотите жить, если хотите получить вакцину — прислуживайте нам! Будьте нашими рабами! Вот, что они сказали! Но Том не верил им. Ни министру, ни премьер-министру, ни губернаторам округов, ни уж тем более президенту, их помощникам, их семьям и друзьям. Центральный округ процветал. Каждый вечер его освещали неоновые огни праздников и вечеринок, в то время как их округа были объяты панихидными огнями — огнями от костров, в которых сжигали тела недавно погибших, стараясь предотвратить заражение. -Как думаешь, сколько времени нам еще тут торчать? — вырвал Томаса из размышлений шепот у самого уха. -Ты это к чему? -Да к тому, что пора бы им уже начать спасать нас! — пробурчал Ньют и ухмыльнулся. Томас покачал головой и взглянул на парня, на лице которого играла хитрая улыбочка. -Не думаю, что они так глупы, чтобы предпринять попытку спасти нас, — сказал он и почему-то сам не поверил в свои слова. -Да ну, — еще шире улыбнулся его друг, — за главного же остался Минхо. И словно в подтверждение его слов, прогремел взрыв….