Археолог в мастерской

По длинному коридору института разлетался и резонировал от мраморных поверхностей стук каблуков. Четкая поступь, напоминающая ход часов, только быстрее и громче. Чаке не надо было отвлекаться, чтобы знать, кто приближается к кабинету директора. Нико Робин. Ее поступь он ни с чем не спутает. Пэлл поднял взгляд от монитора, на котором следил за перемещением нового инвестора и его телохранителя по холлу на первом этаже. Нико Робин, облаченная в юбку-карандаш и воздушную блузку вышагивала по коридору. Если бы Пэлл был чуть моложе и намного глупее, он бы залип на упругие лодыжки, на движения бедер и стремительном изгибе талии, но в этом случае Пэлл не был бы начальником охраны. Он сухо кивнул Нико Робин в знак приветствия. — Кобра ждет меня, — все, что сорвалось с алых губ археолога. Чака кивнул на дверь в кабинет директора. Нико Робин опустила изящную руку на золоченную ручку двери и нажала на нее до упора. Чака знал, насколько эта ручка тугая и каждый раз напрягался, когда видел, с какой легкостью эта хрупкая на вид женщина справляется с упрямым механизмом. — Можно? — услышали Пэлл и Чака, после чего дверь в кабинет директора закрылась, на какое-то время отсекая от них Нико Робин. Чака словил себя на том, что облегченно выдохнул. — Она богиня, — произнес он сухо, словно не доволен собственным замечанием. — Богиня смерти. Пэлл рядом с ним согласно кивнул и невольно перевел взгляд в угол монитора, где отображался видеоряд с камеры №25, расположенной в кабинете директора. *** Новый инвестор института назвался сэром Крокодайлом и вместо левой руки у него был золоченный протез. На вложенные им деньги институт мог спокойно существовать следующие четыре года, но инвестор выставил всего два условия. Возобновить исследования в Арабасте и Нико Робин в качестве научного консультанта. Несмотря на трудные для института времена Кобра не сразу подписал договор. Взяв перерыв на несколько дней, он велел Чаке и Пэллу узнать все, что можно об этом Крокодайле, несколько раз вызывал к себе Нико Робин, но, даже получив подробный отчет от начальников охраны, не сразу решился. Его рука дрогнула, когда он ставил подпись на договоре. Сидевшая рядом с директором Нико Робин показалась Пэллу непривычно бледной. В тот день она покинула институт одной из последних. Чака с удивлением заметил, что за ней на оглушительно громком синем пикапе приехал муж. Бордовый Кадиллак Робин остался на парковке до следующего утра. *** — Почему он? — в низком вибрирующем голосе Крокодайла не было ничего, кроме ленивого хищного интереса. Он выдохнул облако дыма, и воздух наполнился запахом первоклассного табака. Робин вдохнула и невольно, всего на секунду, провалилась в прошлое. Она словно наяву ощущала вибрирующую от смеха грудную клетку под своими ладонями, горячую ладонь на своем бедре. Выдохнула и вернулась в настоящее, где Крокодайл сидел перед ней в просторном кресле, как очередной инвестор института. Его стиль в одежде претерпел некоторые изменения, которые пошли ему на пользу. Морщины стали глубже, а линия рта тверже. Робин была уверена, что протез все так же смертоносен, как и раньше, а дела у его табачной компании идут в гору. Робин могла бы прикинуться дурой и потянуть время вопросом, что именно Крокодайл имеет в виду, но они оба хорошо знали, с кем имеют дело. Крокодайл не торопил ее с ответом, лишь пристально смотрел золотистыми глазами из-под выжженных солнцем ресниц. — Он искренний, — наконец ответила Робин и позволила себе улыбнуться уголком губ. Ее взгляд прямой и безжалостный. — Честный. Инфантильный, — признала она вслух, словно разговаривала с психотерапевтом, а не с безжалостным бывшим. Работодателем. — Заботливый. Громкий, — продолжала перечислять Робин и закинула ногу на ногу. Свет отразился от поверхности ее лакированных туфель. — Внимательный. Громко поет в душе. Громко смеется. Игнорирует почти все правила дорожного движения. У вас с ним ничего общего. Почти, — резюмировала Робин. — И в чем же мы похожи? — голос Крокодайла прозвучал, как отдаленный раскат грома жарким вечером. — Он хорош в постели, — ответила Робин. — И без раздумий убьет для достижения своей цели. Длинные почти бескровные губы Крокодайла скривились в довольной усмешке. Он поднес к ним сигару и затянулся. Робин следила за каждым его движением, скорее по привычке, чем из эстетических соображений. Солнечный свет переливался в перстнях на его живой руке, искрился в мареве дыма, который окружал мужчину. — Что именно ты ищешь в Арабасте?