Узнать попробовать забыть

Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно. Достоевский

      Стив Роджерс и Наташа Романофф пролетали где-то над Курильскими островами. Самолет летел низко. Достаточно низко, чтобы у пилота немного тряслись руки. Такой полёт — ниже уровня радаров — требовал от пилота выдержки и необычайного мастерства, а в тёмное время суток — ещё и смелости. — Мы приближаемся к Шикотану. — Пилот говорит по-русски, чисто, без акцента. В салоне самолёта, за исключением свечения приборной панели и кнопки «аварийной эвакуации», света не было. — Я поняла тебя, Иван. Роджерс, ты слышишь меня? — Агент Романофф тормошит Капитана Америка за руку. Мужчина хочет сказать, что прекрасно слышит и полностью готов, но вместо этого Черная Вдова слышит лишь слабое нечленораздельное бурчание. — Что это с твоим крепышом? — спрашивает Иван, низкий, но широкоплечий блондин, сотрудник КГБ в отставке, — Наташа, три минуты, и мы пролетаем Южно-Курильск. В темноте Черная вдова находит ранец парашюта, сейчас ей необходимо надеть его на Капитана. — Подними ногу, — командует она. Он остается стоять неподвижно и поэтому получает несколько увесистых шлепков по щекам. Это помогает. Он пытается двигаться, и агенту Романофф удаётся просунуть его ноги в ножные обхваты. Сначала одну, затем и другую. Теперь то же нужно проделать с обхватами для рук. — Роджерс, ты мне не помогаешь! — требовательно говорит она, ладонями обхватывая его согнутую руку, и изо всех сил толкает в обхват. Получилось. Проделывая то же со второй рукой, агент Романофф на секунду задумывается, какого это, когда тебя нокаутируют такой рукой. — Одна минута, Романова. Быстро застегнув грудную перемычку, агент Романофф обхватывает Капитана двумя руками и изо всех сил тянет на себя. — Ну же, Кэп, давай! Капитан Америка стоит посреди самолёта. Он почти ничего не соображает, и его, то и дело, шатает. Романофф обходит мужчину и двумя руками упирается ему в спину, направляя и заставляя сделать два больших довольно неуклюжих шага вперёд. — Иван, открывай! — кричит Наташа. Несколько секунд, металлический скрежет, холодный ветер, который дует в лицо, — открылись створки люка. — Стив, — она снова обходит его так, чтобы он мог её видеть, — послушай, нам нужно прыгнуть, сейчас. Парашют один, и он на тебе. На счет три.       - ОДИН! — она притянула мужчину к себе, заставив подойти ближе, к самому краю люка. - ДВА! — она легким движением запрыгнула на него, обхватив ногами его талию. Одна рука легла на его шею, другая — на кольцо парашюта. - ТРИ! — его руки, словно стальные тиски, сомкнулись у неё на талии, она выгнула спину, тем самым создавая перевес.

Еще секунда, и в самолёте их уже не было.

***       Его мышцы уже перестало ломить, реакция в норме, и он четко слышит, что сейчас агент Романофф в сотый раз повторяет его прозвище. Подводит лишь зрение. Все плывет. — Закрой глаза, Кэп, и сконцентрируйся, головокружение скоро пройдёт. Он так и делает. — Что произошло? — спрашивает Капитан, пытаясь восстановить короткие провалы в памяти. — Мы выполнили задание? Теперь он говорить внятно. — Да, — пауза длится всего несколько секунд прежде, чем Наташа спрашивает: — Что последнее ты помнишь? — Помню, как мы садились в самолёт, — отвечает Капитан. — Жаль. Ты пропустил всё веселье.       Стив замечает интонацию. Ту самую, шутливую и совсем немного вызывающую, как тогда, когда она спросила, последний ли поцелуй у него был с сорок пятого. Наташа любит подшучивать над ним. Обычно успех той или иной шутки оценивался степенью раздражения Стива. Впрочем, он никогда не воспринимает их всерьёз. Мужчина всё еще сидит с закрытыми глазами и пытается хоть немного ощутить реальность, понять, где находится, и острые реплики агента Романофф возвращают его в реальность, поэтому он даже подыгрывает ей. — Ты про то, как одевала на меня парашют? — он улыбнулся и почему-то был уверен, что Наташа тоже улыбается. — У нас получился эффектный прыжок. — Как ты себя чувствуешь? — он улавливает, как меняется тон её голоса, её вопрос деликатный, почти осторожный.       Капитан открывает глаза, затем пытается сесть и у него это получается. Он видит четкую картинку и, наконец, может оглядеться. Светает. Они где-то в лесу, как ему кажется, вдали от цивилизации. Здесь тихо: ни пения птиц, ни ветра, никаких шорохов. Капитан нащупал парашютную ткань — он лежал на ней все это время. Мужчина видит Наташу — она приветствует его кивком головы и легкой непринужденной улыбкой. Он рад её видеть. Он всегда рад её видеть, не смотря ни на что. Её рабочий костюм, молния которого обычно была застёгнута не до конца, обнажая ложбинку между высокими грудями, сейчас застегнута до упора. Рыжие волосы растрепаны, лицо выражает спокойствие и сосредоточенность. У неё узкий овал лица, пухлые четко очерченные губы, которые сейчас изменили свой цвет со здорового розового на бледный, аккуратный нос, высокий лоб и большие серо-зеленые глаза. Мужчина всегда думал, что выражение «глаза — зеркало души» не про Наташу. Через её холодный, внимательный и, порою ничего не выражающий взгляд, едва ли можно было заглянуть в её душу, разве что увидеть свою собственную. — Роджерс, ты меня слышишь? — на секунду на её лице отражается беспокойство. — Всё в порядке. Я в порядке, — Капитан Америка окончательно приходит в себя. Он встает и делает несколько шагов, разминая мышцы. — Так что все-таки со мной произошло? — У самолёта агент выстрелил тебе в спину. Не огнестрельное оружие, дротик с формулой реагента CM-16. — Что за реагент? — Я читала про него в отчетах, когда Щ.И.Т. ещё официально существовал. Тогда препарат был в состоянии прототипа у русских. Сыворотка замедляет все процессы в организме. Ты почти не видишь, плохо слышишь, туго соображаешь, не можешь идти, — Наташа делает паузу и смотрит на Капитана, — сначала подумала, что на тебя не окажет никакого влияния. Но ты получил слишком большую дозу. Ты нужен был им живым, — агент Романофф многозначительно смотрит на Капитана, и ему на секунду кажется, что в её взгляде есть нечто нездоровое, опасное, обращенное, скорее, не на него, а на происходящее. Пытаясь игнорировать такого рода мысли, мужчина отвечает ей. — Вопрос только, кто эти «они». Судя по всему «они» знали, что мы придём. В том блоке, где мы работали, не должно было быть ни одного агента, сигнализацию ты отключила, когда все пошло не так? — Не знаю. Как только я извлекла данные, один за другим начали появляться агенты. Нас кто-то сдал, Стив, иной причины просто быть не может.  — В Щ.И.Т.Е крот. Снова, — отрывисто произносит Капитан, как бы оценивая привлекательность фразы. Тяжелая пауза опасений и раздумий длится всего минуту. За это время каждый из них успевает подумать о худшем.  — Свяжи нас с Коулсоном, — командует Капитан.