С днем рождения, Карл

— Ты никогда не праздновал день рождения? — А надо было? Питер замолкает. Он смотрит на него горько, с недоверием, потому что да, черт возьми, ему надо было праздновать свое приближение к смерти, несмотря ни на что. Пусть он и ребенок новой эры, но день рождения — это то, что будет всегда. — Ладно, — произнес наконец Питер, засовывая нож за пояс. — Ладно. Это можно исправить. Ты же мне доверяешь? — Не совсем. Пэн ухмыляется. Несмотря ни на что, этот парень явно не теряет сноровки. Это хорошо. Для него. По крайне мере, ему есть за что цепляться. А с верой можно и через войну пройти. Если не подстрелят, конечно. — Тебе придется. Ты хочешь узнать, что это такое, я знаю. Так что отбрось сомнения в сторону и иди за мной. — Но отец... — Черт возьми, просто забудь обо всем! — прикрикнул на него Питер. Карл заметно поубавил пыл. Револьвер он не убрал, в любой момент готовый дать отпор, но все же согласно кивнул, давая разрешения Питеру вести его. Пожалуй, это был самый глупый и безрассудный поступок в его жизни. Но он же сможет постоять за себя, если что. Ведь сможет же?.. С горе пополам преодолев стену Александрии, они двинулись вперед. Питер старался особо не шуметь, подмечая острым взглядом большую часть веток, чего не скажешь о Карле, который ломал практически каждую. Идти было трудно, на улице было достаточно темно, — ночь же — но все же они не останавливались. За время их дороги ни один Ходячий не попался, что, кстати говоря, было весьма удивительно. Питер подумал, что встретит их на обратной дороге. А сейчас они дают им фору. — Так куда мы идем? — спросил Карл, после долгого молчания. Они прошли уже большую часть пути, однако все еще по-прежнему было далеко. — В моем доме, — другом доме — хотел исправить Питер, — есть несколько вещей, которые могли бы помочь в этом деле. Вот туда-то мы и идем. Карл положил руку на револьвер. — Почему не пошли днем? — Днем не так круто. Ночью, поверь мне, все гораздо интереснее. — Но если это ловушка... — Тебе серьезно нужно научиться доверять людям, Карл. — Я потерял слишком многих из-за этого. Больше Питер возражать не стал. Это был небольшой особняк, двухэтажный, с маленьким заброшенным огородом и клумбами, на которые Карл удачно напоролся. Они взобрались по лестнице, Питер с трудом отворил дверь (с той стороны она была завалена коробками), и они прошли вглубь. Оставив Карла в гостиной, Питер ушел в одну из комнат, где пробыл достаточно долго, чтобы Граймс начал волноваться. Но вынес он, не как предполагал Карл — топор, а нечто другое. То, что он уже и не надеялся увидеть. — Это... то, о чем я думаю? — Это то, что ты видишь, — улыбнулся Питер и поставил торт на стол. Конечно, он был маленьким, с несколько подпорченными сливками, а рисунок и вовсе смазался, но это не отменяло обратного. Здесь был настоящий торт. С кремом, начинкой и мягким тестом. — Ну, он может быть немного суховат, но вполне пригоден для еды. Опустив руку в карман, Питер достал оттуда свечку и, чиркнув зажигалкой, аккуратно поставил ее в центр торта. Комнату освещал лишь этот маленький огонек, отбрасывая рыжий свет чуть дальше, чем на пять сантиметров, но большего света было и не нужно. Карл во все глаза упивался в это изделие. — Теперь я хочу, чтобы ты загадал желание и задул свечку. Только хорошенько подумай. И Карл подчинился. У него были сотни мыслей, тысячи вариантов, но не одной идеи. Сколько раз он просто так просил, чтобы этот кошмар закончился? Миллион. Сколько раз его желания исполнялись? Ноль. Нет никакой гарантии, что это желание сбудется, но попробовать стоит. Поймав одну идею за хвост, Карл задул свечку. — Черт, я не подумал о темноте, — раздался тихий голос Питера. Ребята прыснули со смеху. Это было нелепо, абсолютно глупо, но чертовски смешно. В любом случае одной свечкой все равно нельзя было осветить комнату, так что толку от нее было мало. Достав нож из-за пояса, Питер, силясь разглядеть что-либо в темноте, принялся резать торт на куски. Уже потом они поняли, что вышло неровно, но это никого не волновало. Была крыша. Было небо. Был торт. А что еще нужно для счастья? — Это обалденно вкусно, — с набитым ртом проговорил Карл. — То-то же, — самодовольно усмехнулся Пэн. Как тут не улыбнуться, когда хвалят торт собственного приготовления. Когда с едой было покончено, Питер повел его на одну из полян. — Что теперь? — спросил Карл, не отводя взгляда от полной луны. Мягкий лунный свет частично освещал дорогу, падая почти на каждый предмет в округе. Это было красиво и таинственно одновременно. Ночь действительно прекрасна, — подумал Граймс. — Нужна открытая местность, иначе я случайно подожгу деревья, — спокойно отозвался Питер. — Подожжешь? Что ты имеешь в виду? — Увидишь. Большего пояснения Карл добиться не сумел. Когда они пришли на одну из тех полян, о которых говорил Питер, тот принялся что-то раскладывать на земле, в то время как Карлу запретили подходить ближе. Через минуту Питер все же подозвал его к себе. — Можешь мне помочь? Граймс кивнул и подошел. На земле лежала недлинная труба, больше походящая на тонкую ракету в красной обертке. — Помоги мне закопать ее. Сказано — сделано. Ребята вырыли небольшую ямку, запихнули туда часть трубы, а затем, убедившись, что она держится, Питер достал из кармана зажигалку. — Я хранил ее для нужного случая. Видимо, этот момент настал. А затем он поджег фитиль. Схватив Карла за локоть, он отбежали на какое-то расстояния, как раз вовремя. Ракета взмыла вверх. Это была одна из самых красивых вещей, которое Карл видел. Небо поочередно окрашивалось разными цветами огоньков, что сменялись, взрывались, рассыпались, как тысячи мелких звезд. Они были красные, рыжие, желтые, голубые. Они были прекрасны. Небо словно сменяло сотню эмоций, сотрясалось, оживало. И на мгновение — всего одно мгновение — Карл забыл обо всех бедах, горестях, страданиях, потерях, ужасах. На одно мгновение он почувствовал себя живым. А затем все прекратилось. — Предлагаю бежать, — с улыбкой сказал Питер. Карл наконец закрыл рот (от увиденного у него буквально отвисла челюсть), а затем перевел взгляд на Пэна. — Ходячие, знаешь ли, не оценили фейерверк. Они бежали долго, задыхаясь то ли от смеха, то ли от скорости, то ли от всего вместе. Иногда они спотыкались, больше пачкались в грязи, слышали позади себя тяжелое кряхтение, но смеяться не переставали. Это было весело. Это действительно было круто. Наверное, ради таких моментов стоит жить. Только добежав до стен Александрии, они остановились. Дыхания сбивалось, воздуха не хватало, но улыбки не сходили с лиц. До следующего момента. — Кажется, пора прощаться. — Уходишь? — не скрывая разочарования, спросил Карл. Питер пожал плечами. — Ну, знаешь, это не мой дом, — моего дома вообще нет, — хотел было добавить он, но передумал. — Ты мог остаться здесь. — С приглаженными бабульками за обсуждением горячей курочки? Нет, спасибо. Карл усмехнулся. И ведь действительно, правду же говорит. Они постояли еще какое-то время, окончательно приходя в себя и наблюдая за мерцающими звездами. А потом Питер побрел вперед, ломая сапогами ветки, как тогда Граймс. За спиной сверкал нож, а впереди не было ничего, за что стоило бы бороться. — Спасибо за... все, — тихо сказал ему в спину Граймс. Пэн остановился и повернул голову. — С днем рождения, Карл, — улыбнулся Питер и исчез, скрываясь где-то в тенях деревьях. Это было последнее, что он слышал.