Мир топора

      Мы выросли в глухой деревне на самом севере Западного материка. Севернее нас были только горы, опоясывающие материк вплоть до юга по западному краю.       Родители нарекли нас братьями, хотя по крови мы ими не являлись. Доказательств тому было немало, но убедился я в этом окончательно только когда наши пути разошлись.       Будучи совсем детьми, мы часто убегали в лес и проводили там много времени. Мы играли, собирали и ели ягоды, строили шалаши, одно время даже была мода на луки и, наловчившись, мы стали возвращаться домой с дичью. Но в лесу была не только дичь. Серый волк смотрел на нас не моргая. Не знаю как он подпустил нас так близко, но заметили мы его не сразу, а когда заметили, убегать было уже поздно. Зверь буравил нас взглядом на расстоянии прыжка. Я медленно достал лук. Натянул тетиву. Марти испуганно схватил меня за руку и в этот момент стрела соскочила. Мой меткий выстрел в лоб хищника был сбит и стрела впилась в бок. Для волка одной стрелы не достаточно. Зверь взвыл, а у меня с братом появился шанс, я со всех ног кинулся прочь. Опомнился лишь добежав до дороги. Огляделся. Ни лука, ни волка, ни брата. Двадцать пять метров до ближайшего дома. Дверь, в которую я тарабанил, что было силы. И охотник, уже и не помню кто, но с ружьём. Он поверил мне сразу же и уже через несколько мнут мы бежали сквозь бурелом.       Я узнал то место по сломанным стрелам, что выпали из моего колчана и брошенному луку. Брата и волка не было. Я кричал, звал его, мы обошли всё вокруг, но не нашли никаких следов ни Марти, ни раненного волка. Даже капель крови на траве не было, лишь обломки стрел. В деревню мы вернулись с закатом. Я не знал, что делать, что говорить отцу и что вообще будет дальше. Охотник отвёл меня домой и решил сам поговорить с отцом. Тот встретил нас на пороге молчанием. Марти сидел на полу и играл с кошкой. Помню, он заорал, что я сверну ему шею или выколю глаз. Луки у нас отобрали, а в лес ходить запретили. Запрет был нерушим целых два дня. Потом всё вернулось на круги своя, но лук нам так и не вернули. Все попытки соорудить новые приводили лишь к тому, что они отбирались ещё до этапа тестирования. С охотой мы завязали.       В нашей деревне, если ты не сын ремесленника, то выбор у тебя не большой. Или лесоруб, или охотник. Я выбрал первое по совету отца: "Дичь приходит и уходит, деревья же не сбегут от тебя и не укусят в ответ". Помня опыт с волком, я посчитал этот совет достаточно мудрым, впрочем, как и любой бы другой ребёнок в тринадцать лет. Марти от топора отказался. В тайне я завидовал, но всякий раз, когда он возвращался домой без добычи, я убеждался в верности своего решения. Пытался убедить его всё изменить, пока не поздно, но Мартинес лишь улыбался в ответ, словно это я чего-то не понимал. Родители его выбор тоже не одобряли. Иногда его возращение сопровождалось скандалами, после которых Марти подолгу не выпускали из дома.       Всё изменилось в тот день, когда в деревне закончилась бечёвка. Нужно было подождать несколько дней, пока женщины сплетут новые и , а пока нам нечем было связывать брёвна, так что работы не было. Я решил провести это время с братом, потому что из-за работы мы стали видеться с ним значительно реже. Его ранний подъём я проспал, так что мне пришлось в спешке натягивая рубаху бежать к точке сбора охотников. Моему появлению они были удивлены, но ещё больше моему вопросу о Марти. Для них Мартинес все эти дни, ровно как и я с отцом, рубил лес. Такого я не ожидал.       В нашей деревне была ещё одна профессия, но она никогда не была в почёте и, как правило, выбирали её самые младшие в семье, что хотели выделиться и не идти по стопам братьев: профессия пастуха. В то утро я подумал, что Марти наврал нам только потому, что не хотел огорчать нас своим выбором. До обеда я проходил с охотниками, обзавёлся двумя тушками бобров и вернулся в деревню, прячась от отца, поскольку мог его выдать, вернувшись домой один. Я ещё не был уверен, что стоит говорить отцу, мне хотелось услышать от самого Марти, почему он обманул меня. Марти вернулся вечером. С тремя перепёлками на поясе.        - Где был? - перекрыв ему дорогу к дому, спросил я. Марти лишь пожал плечами, явно намереваясь просто меня обойти.        - Да как обычно, - и словно в доказательство он приподнял связанную лапками птицу. Я подошёл к нему, сурово глядя сверху вниз на эту бесстыжую врущую морду и натянул козырёк его шляпы, что была велика, ему на глаза, сказав:        - Я полдня провёл с охотниками в лесу, - тушки бобров оказались между нами, едва не касаясь хвостами земли, - они удивились, узнав, что я ищу тебя.       Марти молчал. Я вздохнул, хоть я и не был старшим, но я был немного выше, а работа с топором сделала меня сильнее, впрочем я был всё ещё ребёнком, но тогда мне хотелось казаться взрослым.        - Ты объяснишь мне всё после ужина, а пока я тебя прикрою. Лицо под шляпой печально улыбнулось и закивало.       За ужином, как назло, отец устроил нам допрос. Мы врали, как могли, говорили по очереди и, по сути, пересказывали наши детские выходки в лесу. Меня не покидало чувство, что отец знает о нашем вранье и пытается вывести нас на чистую воду, но, возможно, он просто хотел услышать от меня ещё раз, что охота - это пустая трата времени. После ужина мы заперлись в комнате. Марти не очень-то хотел говорить, но мой пристальный взгляд убедил его, что я не отстану.        - Только это большой секрет, не говори никому, обещаешь?        - Клянусь своим топором, - честно пообещал я. Марти с секунду раздумывал, но всё же решил, что мой топор - достаточно ценная вещь. Какое-то время он ещё боролся внутри, решая стоит ли рассказывать, на деле же мялся и переступал с ноги на ногу.        - Я лучше покажу! - не выдержал в итоге он и протянул открытую ладонь. Я решил, что дело в рукаве и потянулся задрать его, но брат аж подпрыгнул, - ну нет же, смотри!        - Обычная ру... - я не договорил. Маленький голубой огонёк прям посреди ладони брата привлёк моё внимание. Он увеличивался в размере, а вместе с ним и мои глаза. Дар речи я потерял вместе со способностью дышать. Я лишь смотрел на языки пламени, прям посреди ладони брата, которые брались буквально из неоткуда и не мог поверить своим глазам.        - Ты не боишься? - голос Марти вывел меня из состояния ступора и я закричал от восторга, за что тут же получил горящей рукой по губам в попытке заткнуть меня.        - Датмир, молчи, пожалуйста молчи, родители услышат, - молил Марти, а у меня не хватало слов, чтоб высказать свои эмоции. Губы и рот горели, будто я глотнул кипятка и заткнуться я просто не мог. Закрыв мой рот второй ладонью, мы кубарем покатились на пол, даже когда я смог взять себя в руки и замолчать, Марти продолжал ладошками закрывать мне рот. Продолжал он это ровно до тех пор, пока не получил ногой в живот.        - Мне больно, дурак! - я был зол, удивлён, взволнован и совершенно не знал, что делать. Снизу послышались шаги. Через пару секунд родители открыли дверь и застали нас в бьющем всё, до чего мог дотянуться, и катающемся по полу клубке двух тел. Громыхание прерывали редкие, но весьма недружелюбные фразы в адрес друг дружки. Нас растащили, усадили на кровати и начали читать лекцию, что надо жить в мире, а я смотрел на заплывающий глаз брата и жевал обожжённую губу. Жевал, чтобы не рассказать.       Родители обошлись примирительным рукопожатием, которое заставили нас исполнить, а я, так и не выдержав, крикнул в закрывающуюся дверь:        - Он первый начал!       Марти пихнул меня плечом, не больно, для озорства, а вот сам скривился, на плече зеленел синяк.        - Ты поклялся топором, - но моё любопытство было уже не сдержать.        - Что ты ещё можешь?! Ну же, покажи!        - Датмир...        - Ты можешь стрелять пулями из глаз?! А превращать металл в золото? А дерево в золото? Марти засмеялся.        - Смотри! - он схватил меня за руку и прильнул так близко, что я от неожиданности отшатнулся и, если бы не рука, упал. Брат встал на носочки, набрал побольше воздуха и выдохнул мне его на губы, а затем отпрыгнул и, не скрывая восторга, уставился на меня, явно чего-то ожидая.        - Это что сейчас было? - я опять чего-то не понимал, в голове крутились какие-то странные мысли, видимо выглядел я в этот момент как последний идиот.        - Болит? - по щенячьи заглядывая мне в глаза, не выдержал Марти. Я нарочно побольнее прикусил губу, пока не почувствовал вкус металла, но даже тогда губа не заболела.        - Ты что, дурак? - глаза у брата расширились, - ты зачем её так?! Рукавом рубашки я утёр дорожку крови.        - Не болит, это ты сделал? - Марти потупился и закивал головой. Я засмеялся от собственной глупости, - мне сначала показалось, что ты меня поцеловать хотел.       Марти посмотрел на меня заплывшим глазом и подавился смешком.