Возвращение +39

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»

Основные персонажи:
Маглор (Канафинвэ, Макалаурэ), Маэдрос (Нельяфинвэ, Майтимо, Руссандол), Нэрданэль Мудрая, Фингон (Финдекано, Астальдо), Элронд
Пэйринг:
Маэдрос, Маглор и остальные братья, Фингон, Нэрданэль, Элронд и прочие
Рейтинг:
G
Жанры:
Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort
Размер:
планируется Макси, написано 4 страницы, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Минуло много веков - и вот сыновья Феанаро, один за другим, возвращаются в Аман. Как встретит их Благословенная Земля? И какой теперь будет их жизнь?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
"Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравится эта команда, мне вообще ничего не нравится!" (с)
Автор придерживается другого мнения о Чертогах Намо, у автора совершенно другой хэдканон про то, что было с Маглором, и ещё куча других хэдканонов.
Текст свалился автору на голову сияющим кирпичом. Тексту похрен, какие там у автора хэдканоны. Он пишется по своему усмотрению, как придётся и когда придётся, периодически повергая автора в фэйспалм.

Замечания по матчасти и нестыковкам с каноном принимаю, но применить не обещаю. Регулярных обновлений тоже не обещаю, ибо см. выше.

Глава 1

25 апреля 2016, 17:57
Тропа обогнула вросший в землю, испятнанный рыжим лишайником валун, стала забирать вверх, и Майтимо, поражённый, резко остановил коня. Для Финдекано, который после возрождения уже успел здесь не раз побывать, этот вид был не внове; для феаноринга же он оказался подобен внезапному удару.

Майтимо знал, что за время его пребывания в Чертогах Намо минула не одна сотня лет – но лишь здесь, у подножия Пелори, это утёкшее сквозь пальцы время встало перед ним с безжалостной очевидностью. Прошлый раз, когда он был тут, всё вокруг было залито светом Двух Древ, и тени, падавшие под ноги, были чуть размытыми, нечёткими, и поднимавшиеся из травы камни, казалось, мягко светились сами по себе.

Пелори. Обод драгоценной чаши Амана, до краёв наполненной серебряно-золотым сиянием.

Теперь же этот обод выщербился, растрескался, словно край старой деревянной чашки, и отвесно падавший резкий свет солнца ещё сильнее подчёркивал эти трещины. Тут и там к тропе сбегали ручейки мелких каменных осыпей.

Даже для бессмертной земли Амана время не прошло бесследно.

Двое нолдор направляли коней всё выше и выше, и скоро их лица обдало порывом пахнущего солью ветра. Они выбрались на гребень скалы, обрывавшейся прямо в море. Правее и чуть поодаль берег внизу изгибался отлогим песчаным пляжем – здесь же, прямо у них под ногами, у подножия скалы летевшие в берег волны осыпались пеной и брызгами. Море искрилось и переливалось под солнцем, рассыпаясь мириадами бликов.

Майтимо спешился и стал у самого края, напряжённо глядя вниз. Финдекано не требовалось даже прибегать к осанвэ – на лице у феаноринга и так отражалась вся безрадостность его мыслей.

- Нельо, - Финдекано наконец нарушил молчание: настроение друга ему совсем не нравилось. Уговаривая рыжего на эту поездку к морю, он вовсе не ожидал, что чем ближе будет становиться берег, тем угрюмее и неразговорчивее сделается Майтимо. Что тому причиной и что с этим делать, Астальдо не мог понять, а спрашивать напрямик пока не хотел. – Пойдём, поищем тропу вниз.

Майтимо, словно очнувшись, провёл рукой по лицу.

- Да, конечно. Пойдём.

Спуск с гребня скал им удалось найти далеко не сразу, да и тропой это можно было назвать очень условно: узкая, изъеденная ветрами и морской солью череда уступов, по которым можно было пройти лишь поодиночке. Оставив коней наверху, эльфы спустились к песчаному отлогу, стараясь ступать осторожнее: несколько раз у них из-под ног срывались шаткие камешки.

Белоснежный песок отблёскивал под солнцем; его блеск не слепил глаза - лишь заливал мягким светом весь берег, чуть пригасая там, где на прибойную полосу снова и снова накатывались волны. Словно белый мрамор того сорта, что на изломе похож на окаменевший снег, размололи на мириады крупинок, а потом обточили каждую до гладкости, чтобы добиться этого мягкого мерцания. Возможно, так и было: морские волны трудятся неустанно, обтачивая, обкатывая камни...

Майтимо опустился на колено, набрал полную пригоршню песка, наклонил ладонь, глядя, как он шелестящим потоком стекает вниз.

Здесь, в Амане, все краски ярче: небо - до звона синее, трава - переливчато-зелёная, словно самый редкостный кристалл, и даже сам воздух словно бы прозрачнее, чем был в Сумеречных землях.

Или мне это лишь кажется - после сумрака и тишины Чертогов Намо?

Может быть, песок другого - восточного - берега на самом деле был таким же белым?..


Он вдруг осознал, что не помнит.

Вернее, даже не так: не знает.

Какого цвета был песок, шелестевший под килями лебединых кораблей? Тогда - много веков назад - он не обратил на это внимания, тогда было множество других вопросов, куда более важных, чем то, что тускло отблёскивало под ногами в свете звёзд; а потом - потом, когда взошло солнце, он уже не возвращался к берегу моря.

Теперь эта невозможность вспомнить отчего-то не давала покоя, саднила где-то в глубине, как саднит оцарапанная ладонь, если опустить её в морскую воду.

"Может быть, Финьо - вспомнит? Его жена была из фалатрим, он не раз бывал в гаванях у Кирдана, он видел восточный берег при солнечном свете..."

- Финьо, - Майтимо поднял взгляд на друга. - Ты...

Финдекано не отозвался: сощурясь, он вглядывался куда-то вдаль. Майтимо проследил его взгляд: там, у основания выдававшейся в море песчаной косы, что-то темнело.

- Что там?

- Не могу разглядеть, - Финдекано свёл брови к переносице, - но, кажется, что-то похожее на лодку. Давай подойдём поближе.

Когда тёмное пятно приблизилось, выяснилось, что зрение Финдекано не обмануло. На песке действительно лежала килем вверх старая деревянная лодка: посеревшая от времени и морской воды, борт проломлен, корма погребена под ворохом буроватых, влажно поблёскивающих водорослей.

Майтимо присел рядом, провёл ладонью по изгибу борта в пятнах соли.

- Финьо, - тихо выдохнул он. – Она из Эндорэ.

- Ты уверен?

- Сам посмотри, - Руссандол отодвинулся, давая другу возможность разглядеть лодку во всех деталях.

Действительно: резковатые линии корпуса, тронутые ржавчиной скрепы в занозистых досках – всё говорило о том, что построено судёнышко было не эльфийскими руками.

Эндорэ… далёкая, навеки потерянная земля. Земля, что незаметно вросла в их души, стала частью их самих.

Прикрыв глаза, Финьо провёл кончиками пальцев по дереву – а потом резко отстранился и встал.

- Да. Она из Эндорэ. Интересно, каким ветром её сюда принесло?

Он умолк и, обойдя лодку, стал у самой кромки прибоя – так, что очередная волна лизнула носки его сапог. Взгляд его был устремлён к горизонту: на восток.

Эндорэ. Зелёные волны Ард-Гален, янтарём пламенеющие на закате сосны Дортониона, звон жаворонков над вересковыми равнинами Хитлума, сумрачные теснины Аглонского ущелья, башни Химринга, венчающие вершину каменистого холма…

От тех, кто приплыл на последних кораблях, отчаливших из Серой Гавани, они знали: из всего этого над волнами осталась лишь вершина Химрингского холма. Море поглотило всё: все творения их рук, все земли, за которые они сражались. Единственным утешением могло послужить лишь то, что их усилия были не напрасны: Моргот в конце концов был низвергнут с трона, а вслед за ним и покусившийся на место своего хозяина Гортаур-Саурон… но утешение это, честно говоря, было так себе.

Можно снова привыкнуть к утраченному когда-то телу; можно снова сродниться с плавностью квэнья – в конце концов, неторопливое «Финдекано Астальдо» и «Майтимо Руссандол» приличествует этим краям больше, чем резкое, обрывистое «Фингон» и «Маэдрос», что боевыми кличами звенело там, в Сумеречных землях… Но даже здесь, в бессмертном покое Амана – нет-нет да и шевельнётся старая боль, засевшая внутри, словно обломок стрелы под ребром; и то один, то другой эльф застынет на месте, устремив взгляд к востоку.

Арда Энвиньята, твердит снова и снова идеалист Артафиндэ. Арда Исцелённая, в которой забудется всякая боль, в которой все разлуки обернутся встречами. Надо только её дождаться.

Финдекано порой ловил себя на мысли, что не разделяет спокойной уверенности младшего родича. Да, Эру несомненно благ и всемилостив; но даже Валар, проводники Его воли в Арде, уже не раз ошибались, и ошибались страшно – а уж обо всех прочих и говорить не стоит. И кто сможет сказать: не стало ли этих ошибок слишком много, не свернул ли незаметно мир с пути, назначенного ему от начала – пути к вершине бытия, к Арде Исцелённой?..

Очередная волна плеснула на берег, окатила ноги Финдекано по щиколотку и пробудила его от раздумий. Он обернулся через плечо к Руссандолу, набрал воздуха, собираясь что-то сказать – но слова так и остались непроизнесёнными: его взгляд метнулся к песку по другую сторону лодки.

- Нельо, там кто-то есть.

- Что? – по-прежнему сидевший у борта Руссандол вскочил на ноги. Но Финдекано, опережая его, уже опустился на колени у другого борта судёнышка, отгребая водоросли с чьего-то тела, безвольно распластавшегося по песку. Если бы не выглядывавшая из-под водорослей рука, до побелевших пальцев стиснутая на обломке рулевого весла, он бы так и остался незамеченным.

Неизвестный лежал ничком, и лица его было не видно – лишь облепившие череп мокрые тёмные волосы, исполосованные сединой, какая бывает у смертных, переваливших за полувековой возраст.

«Человек?» - молча поразился Финдекано. Здесь? Откуда? Как он сумел преодолеть барьер, наглухо отсёкший Смертные земли от Валинора?

Взяв свою находку за костлявое плечо, нолдо осторожно перевернул его – и ахнул. Майтимо одним прыжком перемахнул через лодку и, упав на колени рядом, подхватил лежащего на руки.

Когда Финдекано в последний раз видел это лицо, оно было совсем другим: черты ещё не заострились так страшно, и в чёрных волосах не было седых прядей. Но не узнать его было невозможно.

Канафинвэ Макалаурэ, сын Феанаро, сгинувший бессчётные века назад, вернулся в Аман.

Вернулся домой.