somewhere.

У Тэхёна осенняя хандра. Он молчит, зябко кутается с старый вязанный свитер и рано уходит спать. Точнее не спать, а в себя, запихнув наушники в свои локаторы и отвернувшись к стене. Он литрами хлещет чаи и заварил уже, наверное, всю траву, которая нашлась в общаге, а на съёмках в любую свободную минутку забирается в самый незаселённый угол дивана и утыкается в телефон. На интервью и шоу молчит ещё более отстранённо, чем обычно. Зрители этой разницы, конечно, не чувствуют. Юнги чувствует зато. И не знает, что с этим делать. Это происходит вообще-то и не в первый раз, но именно сейчас Тэхён выглядит таким адски уставшим, осунувшимся, ленивым, всё делает как из-под палки. Одним словом – заебавшимся. Юнги жаль Тэхёна. Хочется позвать его в студию, усадить куда-нибудь в угол, завернуть в какую-то тёплую штуку, сесть рядом и говорить. А ещё хочется смотреть как он засыпает от бесконечного трёпа. Не то, что Юнги много болтает, но ради донсена постарается. Юнги отчаянно думает, что ему Тэхёна именно жаль. Тэхён много спит, но вечно выглядит так, будто не спал сутки или двое. От его вида по утрам, у Юнги неприятно тянет в районе грудной клетки и хочется отправить обратно в постель, но он просто продолжает потягивать кофе за столом и наблюдать за утренней жизнью группы. Сам он действительно не спал сутки, потому что опять всю ночь просидел за ноутбуком в своей каморке. Сейчас добьёт чашку с горьким пойлом, умоется и обратно за работу. У них сегодня выходной. Поработать не выходит. Потому что всё летит к чертям, когда текст не выходит, и очень сильно клонит в сон. А ещё Тэхён. Заявляется к нему весь такой уютный, лохматый и с пледом на плечах. Щёлкает дверной ручкой тихо, жалуется на погоду и забирается на маленький диван рядом со столом Юнги. Диван в двух шагах. Тэхён в двух шагах и выглядит слишком тёплым, чтобы жаловаться на то, что ему холодно. Юнги ворчит показательно, но позволяет остаться, ему самому не хватает тепла. Может быть, немного по-другому, но всё же. Он себе в этом признался, наверное. Спустя минут двадцать Юнги ловит краем глаза движение и снимет наушники. Тэхён всего лишь переполз с одного края дивана на другой и теперь снова ёжится, потому что на этом другом краю кожаная поверхность не нагретая и контраст неприятный. Юнги делает замечание по этому поводу и снова возвращается к работе, уже не закрывая уши. Когда он слышит низкое протяжное «хё~н», его пробирает дрожью. Не от холода. Он поджимает губы и поворачивается к существу в двух шагах от себя. И ему хочется к нему, под плед, под тёплый уютный бок и самому уснуть в какой-нибудь непонятной позе под трёп Тэхёна. В этом он себе тоже признаётся, теперь уже точно. А Тэхён зовёт. Откидывает руку в сторону вместе с тканью и улыбается, задушено, но искренне так, что навсегда бы его забрать себе такого, или хотя бы сфотографировать. Юнги не фотографирует. Он ворчит, но всё же встаёт и делает два шага до кожаного дивана. Два шага до Тэхёна. И Тэхён по ощущениям точно такой же, как и на вид: уютный, тёплый и заебавшийся. Они говорят. Немного. Больше не успевают, потому что хрен его знает, кто из них раньше уснул.