Твои слёзы - единственная плата, в которой я нуждаюсь
20 июля 2015 г., 18:13
Как я стал вампиром? Спросите дьявола, ему виднее.
Сам я толком не помню обстоятельств нашей сделки. Последние мои воспоминания о жизни тоже весьма смутные. Земля уходит из-под ног. Я поскальзываюсь, хватаясь за кусты, за траву и землю, что крошится у меня под пальцами, а затем лечу вниз с края ущелья прямиком в бушующую реку. Прямо как в детстве, много лет тому назад. В ушах всё ещё стоит крик матери…
Очнувшись, я думал, что чудом выжил. Но я ошибся. Я не чувствовал своего тела, а вокруг была только липкая чернота, обволакивающая меня горячими щупальцами. И властный голос, что приказывал мне подчиниться, отдать свою душу, обещая взамен неограниченную силу. В этот момент я вспомнил о том, как несправедливо обошлась со мной жизнь. Как чокнутые фанатики убили моих родителей. Месть зажгла в моём сердце волю к жизни. Я согласился. Впрочем, подозреваю, что выбора у меня не было.
Так я стал тем, за кого меня приняли эти гнусные людишки — вампиром. Целый год после моего обращения пролетел как один день. Я упивался могуществом, открывая в себе всё новые и новые способности. Я прочувствовал то, что жалкие смертные называли бессмертием и жаждой крови. Я отнимал жизни легко, в то время как мою не смог бы забрать никто.
Сила шамана осталась во мне, но надобность в ней отпала. Все духи, жившие в моём замке на протяжении многих столетий, больше не желали общаться со мной — переступившим грани разумного. Их потерю я восполнил своими творениями — низшими вампирами, созданными из людей, что неосторожно гуляли в лесу вокруг замка. Я зажил как подобает аристократу, никого и ничего не страшась. Моя новая жизнь пришлась мне по вкусу, и я наслаждался ей до тех пор, пока к моему порогу не пришёл незваный гость.
Охотник Блаумро. Тот самый, что объявил травлю моей семьи. Этот ублюдок обрадовался, увидев меня живым, чуть не заплакал от счастья. Его извинений я, конечно, не слышал. Я был в гневе — моё спокойствие нарушили. В этот момент я заставил его заткнуться. Я холодно рассмеялся и признался в том, каким чудовищем стал из-за его так называемой ошибки. Он отшатнулся, дрожащим голосом сказав ту самую фразу, которую должен был произнести десять лет назад: «Вампиров не существует!» «Не существует? — рассвирепел я. — Один из них стоит прямо перед тобой!» Я приказал своим слугам схватить испуганного охотника и запереть в подземелье замка. Он почти не сопротивлялся.
Дав ему как следует оголодать, я напоил его пятью унциями своей крови. Вампиром он от этого не стал, но набрался сил и даже слегка омолодился. Кроме того, вампирская кровь, подобно наркотику, сделала его зависимым. Пару месяцев назад, в ходе небольшого эксперимента, я выяснил, что у человека, принявшего кровь вампира, примерно через месяц начинается сильнейшая ломка, которая способна убить зависимого, если он не получит новой дозы. Этим я воспользовался, чтобы сделать Блаумро своим рабом. Я в красках описал, как мучительно он умрёт, если попробует сбежать. Но охотник, похоже, был рад своей участи.
С того самого момента Блаумро навсегда стал моим добровольным узником. Ответственный за убийство моих родителей, он сносил все пытки, которые я практиковал. Иногда мне казалось, что если я посажу его на кол, Блаумро будет благодарить меня за это до самого последнего вздоха, но я не принимал столь поспешных решений. Мне нравилась его раболепность. Он сам покупал себе пищу в городе, сам готовил, не путался под ногами, когда я этого требовал, безоговорочно выполнял все приказы. Он возвращался в свою тюрьму, когда я этого хотел, не противился, когда я запирал его на несколько дней, оставляя без еды, не жаловался, когда я использовал силу разума, чтобы наполнить его сны и явь кошмарами.
Каждый раз, когда он приходил в пыточную, я улавливал счастливую улыбку на его лице. Чёртов мазохист, никакие унижения не могут его сломать. А может он уже сошёл с ума? Иногда мне хочется забить его до смерти. Единственное, что меня останавливает — это желание превратить его жизнь в Ад. Потому что подозреваю, что стоит ему умереть, как он тут же отправится в Рай.
Борис Цепеш Дракула III.
***
Охота прошла удачно. Когда вены наполняла свежая молодая кровь, Борис пребывал в благодушном настроении. Ощущения, что он испытывал, были сродни сытости, однако тепло разливалось по всему телу, не застревая тяжёлым комком в желудке и не оставляя после себя чувство сонливости. Смертные верили в то, что существуют вампиры, которые испытывают стыд за свои убийства, питаются кровью животных, и раскаиваются, если им приходится отступать от своих монашеских устоев. Они писали в своих книгах и снимали в своих фильмах истории, в которых вампиры могли любить людей, и ради них прощались с вечностью. Борис откровенно насмехался над этим, потому что он, как единственный реально существующий вампир, не страдал угрызениями совести. Он любил выслеживать жертву долгими вечерами, ощущая исходящий от неё иррациональный животный страх, а затем нападал и выпивал досуха, давая ей совсем немного времени осознать, что произошло. Он любил гипнотизировать людей и манипулировать их разумами, заставляя жертв самостоятельно отдавать ему кровавую дань. Он любил людей так, как можно любить изысканное вино или сочное мясо, и не более того. Борис был правителем над миром, и весь мир стал его рогом изобилия. Спускаясь в подземелья своего замка, Борис уже знал, что его ждут. Дверь в камеру пыток распахнулась одной силой его мысли, и вампир убедился в своём предчувствии. Пыточную, на современный манер, освещало множество электрических ламп, источающих тёплый жёлтый свет. Борису пришлось отказаться от традиционных свечей в пользу собственной безопасности и удобства. Он не мог погибнуть от огня, однако не стремился узнать, испытает ли боль, если его бессмертная плоть начнёт гореть. В остальном подземелья замка оставались практически такими же, какими были на протяжении пяти сотен лет. С потолка и стен свисали ржавые, уже ни на что не годные кандалы и покрытые паутиной крюки на цепях, в углу покоилась отжившая свой век железная дева, дыба в глубине комнаты рассыхалась от времени. Пользоваться этими пыточными устройствами было решительно невозможно, а потому Борис, через третьих лиц, особо искушённых в искусстве причинения боли, приобрёл новые инструменты, которые пришлись ему больше по душе. Конечно, всё это напоминало мужчине о служителях церкви, не гнушавшихся истязать свою и, порой, чужую плоть, однако Борис гнал эти мысли прочь, дабы они не мешали получать ему истинное удовольствие от боли. От боли, которую он причинял Блаумро. Блаумро — имя ненавистного врага. Он стоял перед Борисом, скромно опустив взгляд, как и полагалось послушнику церкви, и блики от многочисленных ламп освещали его бледное лицо, делая его нездорово жёлтым. На охотнике была одна лишь грубая холщовая хламида, полностью скрывающая фигуру, и он стоял босиком на камне, не заботясь о собственном здоровье. Кровь вампира дала ему весьма неожиданное преимущество: болезни обходили его стороной, а раны заживали значительно быстрее, чем на обычном человеке. Со времени последней сессии, на которой Борис был особенно жесток, прошла всего неделя, а обо всём произошедшем напоминали только бледные следы на руках и шее, которые скоро исчезнут совсем, не оставив после себя шрамов. Борис запер за собой дверь на ключ, хотя Блаумро никогда не пытался сбежать, но так он ощущал большую власть над своей жертвой. Окинув его презрительным взглядом, вампир прошествовал мимо, прямиком к кожаному креслу, стоящему в центре пыточной. Игра началась. Со спинки кресла заманчиво свисала плётка, каждый из девяти хвостов которой заканчивается острым металлическим шипом. Борис взял её в руки, оценив тяжесть, и усмехнулся. Блаумро мог подсунуть ему что-то помягче, но не стал этого делать. Но затем лицо вампира помрачнело. Когда же этот ублюдок уже начнёт сопротивляться? Борис был уверен: у охотника огромная сила воли и жажда жизни. Однако каждый раз всё сводилось к одному и тому же. Блаумро был слишком покорен и быстро запоминал, как можно угодить своему господину. Наказывать его хотелось всё реже, однако, если охотник окончательно выведет его из себя, Борис планировал снова взять в руки тяжёлый стальной прут. Вампир изящно опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Пока что придётся довольствоваться плёткой. Не слишком стараясь спрятать своё раздражение, Борис надменно посмотрел на своего раба. Желая, наконец, увидеть страх в глазах охотника, он властно потребовал: — Посмотри на меня! Блаумро поднял взгляд. Когда-то его ясные до прозрачности голубые очи сейчас были затуманены любовью и желаниями, которые раб испытывал к своему господину. Эти нелепые в своей искренности чувства затмевали страх, который, возможно, таился в глубине его сердца. Вампир недовольно цыкнул, пройдясь языком по своим острым клыкам. Блаумро раболепно прикрыл глаза, снова пряча взор. Как и всегда. Бывший служитель церкви и сам был бы рад угодить вампиру, но скрывать свою натуру, очевидно, не мог. — Раздевайся! — рыкнул Борис, охаживая плёткой боковину кресла. Блаумро подчинился. Он снял холщовую накидку через голову и отбросил её в сторону. У охотника на вампиров было прекрасное тело — этого Борис отрицать не мог. Чёрные кожаные ремни с металлическими кольцами обвивали его шею, руки, ноги и грудь, подчёркивая рельеф оголённых мускулов и оттеняли бледность кожи. Наготу его, по сути, скрывал только кусок латекса, лишь отдалённо напоминающий нижнее бельё. Блаумро расправил волнистые соломенно-жёлтые волосы по плечам. Борису это нравилось. Даже если он ненавидел охотника за его суть, это не мешало ему любить красивое тело и длинные волосы, за которыми ухаживали по его приказу. — Встань на четвереньки, пёс паршивый, и ползи сюда, — прошептал Борис, предвкушая поистине завораживающее зрелище. Блаумро плавно встал на колени, а затем покорно опустился на четвереньки. Словно дикий зверь, прирученный жестоким дрессировщиком, он приблизился к креслу, и Борис испытал прилив возбуждения. Да, охотник действительно был красив, а доля вампирской крови, растекающаяся у него по венам, доводила облик до совершенства. Обнажённой ступнёй Борис приподнял его лицо вверх за подбородок. Охотник нервно сглотнул — в отличие от вампира он не умел читать мысли, и не мог знать, что на этот раз задумал этот властный аристократ, но был готов исполнить любой каприз. Борис осмотрел тело своего раба. Укусы на шее и шрамы от ударов кнута на руках превратились в почти незаметные отметины. Вздёрнутые соски слегка припухли, но скорее от возбуждения. Пару дней назад вампир, в качестве наказания, лично пробил их раскалённой добела иглой, без какой либо анестезии. А Блаумро ни только не закричал во время пытки, но носил серебряные колечки как медаль за отвагу. Борис уже подумывал тоже самое проделать с его половым органом, чтобы хоть немного сбить спесь с треклятого охотника, ведь учитывая размеры пениса, такая пытка могла длиться долго. Хотя, на нынешний момент, на груди Блаумро не осталось ни следа воспаления, так что стоила ли игра свеч. — Расстегни мои брюки, — Борис опустил ногу и придвинулся ближе к краю кресла. Молния медленно поползла вниз, а затем охотник, нежно касаясь пальцами самых сокровенных мест своего господина, извлёк наружу его холодный член. Блаумро проявил вольность, несколько раз проведя по нему ладонями вверх и вниз, словно желая согреть ледяную кожу. Раб поднял взгляд и сразу понял, что не смог угодить Борису. — Руки за спину, — с усмешкой произнёс вампир, не позволяя ему продолжить. Охотник покорился. Борис провёл рукой по боковине своего любимого кресла. Его делали умельцы, искушённые в вещах весьма определённого характера, а потому на нём можно было найти множество полезных вещей. Прямо сбоку на кресле в несколько рядов крепились кожаные ремни с карабинами на концах. Взяв несколько, Борис наклонился над Блаумро и сцепил его руки, лишая возможности делать то, что ему хотелось. Только это могло по-настоящему завести вампира: контроль над своей жертвой. С другой стороны на боковине кресла он мог бы найти различные кляпы и зажимы для разных частей тела, но Борис решил не торопить события, растягивая удовольствие. Ночь только началась. — Приступай, — кратко приказал вампир и расслабленно отклонился на спинку кресла. Блаумро и сам знал, что от него потребуется. Разумеется, пытаться прикасаться к господину до команды было весьма провокационно, но у Бориса было хорошее настроение. Таковыми являлись незыблемые правила игры между господином и его рабом, и они оба им подчинялись. Охотник знал, как может доставить удовольствие своему повелителю даже без рук. Подвижный влажный язык скользил по холодному члену вампира. Борис наблюдал за ласками с интересом, и вскоре его орган поднялся, не столько благодаря свежей крови в его венах, сколько благодаря тотальному контролю, которым обладал вампир над своим телом. Если бы он захотел подольше мучать охотника, то оставил бы свою плоть недвижимой. Однако сегодня Борис был настроен на иной лад, и когда Блаумро полностью заглотил его мужское естество, массируя нежную кожу губами, вампир прикрыл глаза и блаженно застонал, позволяя эйфории, подобной той, что он ощущал во время охоты, вновь захватить своё тело. Блаумро был настойчив, но не слишком. Борис хорошо выдрессировал его. Жестокие побои отучили охотника применять зубы, даже слегка. Порка плетью, которая сейчас мирно покачивалась в руке вампира, хорошо помогла усвоить, что минет — это аперитив, от которого Борис не должен кончить. Совсем недавно Блаумро узнал, что ему так же нельзя кончать самому без дозволения своего господина. Неукоснительно соблюдать это правило у него пока не получалось и наказанием за невоздержанность в прошлый раз стал пирсинг. Наслаждаясь ласками Борис расстегнул пуговицы на шёлковой блузе. Белоснежная ткань была слегка испачкана красно-бурыми крапинками — кровью сегодняшней жертвы, которая всё быстрее циркулировала по сосудам, отчего вампиру становилось всё жарче. На пике блаженства Борис не отказал себе в ещё одном удовольствии. В такие моменты он любил погружаться в мысли Блаумро, которые тот не слишком-то стремился скрывать. Этот некогда гордый охотник словно в пьяном полубреду испытывал истинное блаженство, чувствуя своими губами, как холодная плоть постепенно согревается и увеличивается в размерах. Он едва ли мог контролировать своё тело, насаживаясь влажным ртом на эрегированный член своего господина. Внезапно Блаумро замер, как испуганный зверёк. Его мужской орган упёрся в полоску узкой латексной ткани, что ощущалось весьма и весьма болезненно. Его словно прошибло током. Сердце мужчины учащённо забилось. В последнее время ему всё труднее давалось сдерживать своё естество. Он до дурноты боялся гнева Бориса, но при этом страстно жаждал его прикосновения. Это сводило Блаумро с ума. Он с опаской взглянул на вампира. Со сведёнными за спиной руками и спутанными волосами, упавшими на лицо, Борис видел в нём безумного ангела. — Ну, всё, хватит, — недовольно произнёс вампир и толкнул раба ногой в грудь. Блаумро так и остался лежать на полу, ожидая дальнейших приказов. Этот удар разбавил напряжение, и охотник смог сдержать своё возбуждение. Как и Борис. Не существовало ничего более возбуждающего для них обоих, чем страсть в смеси со страхом. Господин поднялся, угрожающей тенью нависнув над рабом. Он поднял плеть, а затем снова опустил, щёлкнув хвостами возле лица Блаумро, но не нанеся ему никакого вреда. Флёр страха, как изящные духи, снова взметнулся в воздух. Вампир улыбнулся. Фигура его начала терять краски и очертания, словно у Чеширского Кота. Слившись с тенями, Борис переместился за спину охотника. — Подойди ко мне, — приказал он из другого конца пыточной комнаты. Блаумро сел, а затем удивительно ловко поднялся с пола, не используя рук. Смотря на это, Борис впервые задумался о том, что рано или поздно охотника придётся убить. Он не сможет вечно кормить его кровью. Рано или поздно этот святоша обретёт силу, близкую к демонической, и затем, кто знает, что может случиться. Хотя, видя, как Блаумро раболепно подходит, покорно опустив взгляд, Борис так же понимал, что воля его сломлена. Притом сломал охотник себя сам. Вампир ждал его на помосте у массивного деревянного креста, отнюдь не христианского. Этот был обит дорогой красной кожей, и нравился Борису куда больше религиозных реликвий. Глаза господина, сияющие алым в полумраке, манили Блаумро, подавляя волю охотника. После перемещений волосы Бориса растрепались, и его высокая причёска распалась. Пепельно-белые локоны легли на широкие плечи. Кожа, бледная, как лунный свет, почти сияла в полумраке. Поэтому ему было так легко управлять своими жертвами — они сами хотели прийти к нему. Опасная аура хищного зверя и стойкий запах крови, окутывающий вампира, как правило, отвращали от него людей, но излучаемые им чары легко исправляли это досадное недоразумение. Блаумро подошёл и повернулся к вампиру спиной, позволяя снять с себя кожаные наручники, и замер. — Поднимайся, — прошептал ему на ухо Борис, весьма благосклонно настроенный после полученного «аперитива». — Ночь коротка, а нас впереди ждёт много интересного. Однако охотник не двинулся с места. В глазах Бориса сверкнули алые, словно горячие уголья, искры. — Неужели такому чёртову мазохисту как ты может что-то не нравиться? — с хищной усмешкой поинтересовался вампир. Блаумро отшатнулся, как от пощёчины. Борис с любопытством наблюдал за реакцией охотника. Похоже, эти слова задели его за живое. Возможно, даже X-образный крест вызывал у бывшего служителя церкви ассоциации с распятием, а может в Блаумро зрела ненависть к себе за то, в кого он превратился. Впрочем, в обоих случаях, Бориса мало интересовали его чувства. Дыхание замерло в груди Блаумро, когда рука вампира молниеносно схватила его и сжала горло. Тело охотника сдвинулось против воли. Ноги заскользили по полу. Его приподняло выше, а затем мужчина спиной врезался в крест. Крепкое прочное дерево издало протестующий треск. Мышцы Блаумро натянулись, как струны, и Борис услышал, как скрипнули его крепко стиснутые зубы. Удар вышел сильным, быстрым и болезненным. Охотник был ошеломлён, но не успел он прийти в себя, как Борис поднял его руки над головой и пристегнул их к кресту. Ноги безвольно повисли в нескольких сантиметрах над полом. Блаумро стоило бы понять, что его господин не терпит неповиновения, и всегда готов провести демонстрацию своей неограниченной силы. Рядом с помостом, на котором стоял крест, находился передвижной хирургический столик, где заботливо были разложены различные приспособления для игр. Здесь находились всё те же наручники, кляпы, зажимы и различные шлёпалки, весьма полезные флаконы со смазкой и перчатки различной толщины, а так же нечто из того, что можно было ввести внутрь тела — пробки, бусы и расширители для уретры. От этого Борис решил отказаться. Ему уже самому не терпелось проникнуть внутрь этого прекрасного измученного мужчины. Вампир положил ремешки от наручников на стол, а вместо них взял один из кляпов — плотный шарик, обтянутый красным латексом. Судя по множественным следам зубов, этот становился их любимым. — Хочешь его? — усмехнулся вампир, помахивая кляпом перед лицом Блаумро. К нему вернулось игривое настроение. — Тогда проси. — О, господин, пожалуйста, — с придыханием произнёс Блаумро. Переменчивое настроение вампира и его игры совсем лишали охотника воли и рассудка. — Я хочу, чтобы вы заткнули мой рот. — Хороший раб, — Борис сунул шарик в приоткрытый рот жертвы и туго затянул ремни на его затылке. Блаумро приглушённо застонал. Ремни туго впивались в нежную кожу. Рука безжалостного вампира, до этого нанёсшая жестокий удар, теперь нежно оглаживала его соски. Облизнув палец, Борис обводил слегка горячие ореолы, дразня нежную кожу. Блаумро поморщился. Видимо, пирсинг всё ещё доставлял ему неприятные ощущения. Заметив это, Борис не смог отказать себе в удовольствии поддеть острым ногтём одно из серебристых колечек и потянуть. Охотник задохнулся слюной, издав хриплый булькающий звук, и правая часть груди мгновенно покраснела. Только кляп помешал ему закричать. Кровь вампира исцеляла его раны, но никак не избавляла от боли. Бориса это особо радовало, потому что он хотел причинять охотнику боль. Не смотря на свои наклонности, вампир чётко разграничил их отношения. Блаумро — раб, рабом и останется. А когда он, наконец-то, умрёт, то останется при Борисе его духом хранителем, и никак иначе. Не видать ему царствия небесного. Вампир склонился к груди Блаумро и провёл холодным языком по взбухшим соскам, слизывая маленькие капли выступившей крови. Охотник безвольно повис в своих кандалах, уронив голову на грудь и блаженно прикрыв глаза. Стоило ему расслабиться, как Борис приоткрыл рот, и острые клыки впились в грудь Блаумро. Жертва сдавленно закричала, ограниченная кляпом, вызывав сдавленный смех мучителя, клокотавший у вампира в глотке. Когда Борис выпрямился, весь его рот был испачкан кровью, и губы окрасились алым. — Ты слишком беспечен для охотника, находящегося наедине с вампиром, — произнёс он, ухмыляясь. — Ты забываешься. Моя милость легко может смениться на гнев. В конце концов я могу трахнуть тебя, даже избитого до полусмерти. Одна эта идея меня возбуждает. В ясных глазах Блаумро сквозил страх, но слишком легко читаемый. Он словно прикрывал этим чувством нечто более глубинное, чего Борис пока что не мог разгадать. Раб бросал вызов своему господину, и тот считал это весьма привлекательным. Блаумро посмотрел на плётку, которую Борис закрепил у себя на поясе. После предыдущего выпада этот молчаливый вопрос казался забавным. — Покуда ты хорошо себя ведёшь — резать и бить тебя не имеет смысла, — Борис как всегда был весьма откровенен. — Хотя, признаться, желаю я этого безмерно. Однако, существуют и иные способы выбить из тебя все тайны. Борис опустился ниже и принялся ласкать грудь и живот Блаумро холодными устами. Охотник полностью находился в его власти, и это возбуждало. Пальцами, увенчанными острыми ногтями, вампир охаживал живот жертвы, постепенно спускаясь всё ниже, пока не коснулся паха. Борис натянул ткань, и она легко разошлась под когтями вампира, словно бы её резали ножом. Единственная вещь, которая помогала Блаумро сдерживаться, бесформенной тряпкой упала на пол. — Да ты весь течёшь, — довольно рассмеялся Борис, в тайне любуясь его пульсирующим возбуждённым органом. — Как отвратительно. На щеках охотника выступил горячечный румянец. Вампиру никогда не надоедала эта игра. В другое время он и не смотрел на Блаумро. Но стоило спуститься в пыточную камеру, как им овладевали демоны. С другими жертвами Борис никогда себя так не вёл. Бывало, он соблазнял красивых женщин и мужчин, однако с ними всё кончалось быстро. Жажда крови была сильнее голода плоти. Вампир взял со столика начатый флакон со смазкой и чёрные перчатки из прочного латекса. Борис использовал их в качестве защиты, потому что острые когти в данном случае были скорее неудобством. Может в самом начале он и мечтал порвать Блаумро на части, но не сейчас. Обильно смочив свои пальцы, он ввёл один в анальное отверстие висящего на кресте мужчины. Вслед за одним пальцем последовал и второй. Блаумро не первый раз проходил через это, и был уже хорошо готов. Два пальца скользили внутри свободно, и Борис чувствовал, как по телу охотника проходят волны дрожи. Блаумро отчаянно пытался достать кончиками пальцев до пола, чтобы найти хоть какую-то опору, но её не было. Красный шарик во рту сдерживал его умоляющие стоны. Борис снова читал мысли Блаумро и находил их весьма занятными. Он внутренне уговаривал себя держаться и думать о Борисе, как о насильнике, а не любовнике. Но его мужское естество, пульсирующее от скопившейся крови, упрямо восставало, и реагировала на каждое движение пальцев вампира. Что ж, Борис будет милосерден и с радостью развеет сомнения охотника. Обильно смазав свой затвердевший член, Борис придвинулся ближе. Грудь вампира упёрлась в грудь Блаумро, и охотник оказался зажат с двух сторон. Член вампира скользнул между бёдер пленника. Борис легко приподнял ноги Блаумро, позволяя ему обхватить свой торс. Твёрдая головка холодного вампирского органа упёрлась в напряжённо сжатое кольцо Блаумро. — Расслабься, — прошептал ему Борис на самое ухо. — Сегодня я буду милосерден, и мы вместе унесёмся на вершины блаженства. Возможно, Блаумро совсем не так представлял себе благосклонность этого мира, но он расслабился и позволил господину проникнуть в своё нутро. Сердце охотника было готово выпрыгнуть из груди. Он застонал снова, вцепившись зубами в кожаный кляп. Борис сделал его слишком чувствительным, а кровь вампира, которую ему доводилось пить раз в месяц, установила слишком прочную связь между ними. Борис начал резко двигать бёдрами, буквально вдалбливая свой орган внутрь жертвы. Стоны Блаумро смешались в один прерывистый вой. Он запрокинул голову, ударившись затылком об крест. Боль хоть как-то помогла сдержать эрекцию. Он пытался дышать спокойнее, пытался забыть, где находится. Блаумро зажмурился и прислонился лбом к своему левому плечу. Борис был на пике наслаждения. От него не укрылись мысли и поступки Блаумро. Он хотел боли? Что ж, когда Блаумро повернул голову, обнажив сексуальный изгиб шеи, вампир не стал себя сдерживать. Его клыки удлинились, и Борис вонзил их в мягкую податливую плоть, разрывая кожу и сосуды. Горячая кровь брызнула на язык вампира. Блаумро издал новый, куда более сильный и протяжный крик, сдерживаемый кляпом. Борис сделал ещё пару рывков бёдрами и кончил. Его челюсти сильнее сжались на горле жертвы. Кровь с новой силой пульсировала по венам вампира. Он был сыт, но не мог отпустить жертву. Тонкими длинными пальцами он обхватил лицо Блаумро, отводя голову всё сильнее. Они замерли, тесно прижатые друг к другу, соединённые и сцепленные, переживающие совместную бурю эмоций. Что-то подобное смертные сравнивают с влюблённостью и называют бабочками в животе, но это была не любовь, и никакая её разновидность. Это был чистый экстаз, не имеющий ничего общего с прекрасными чувствами. Только стресс, похоть и кровь. Они стояли так, пока стоны охотника не начали сходить на нет. Тогда Борис плавно вынул свой член из его тела и разжал челюсть. Отшатнувшись на несколько шагов, вампир довольно осмотрел результаты своей деятельности. Блаумро был весь мокрым от пота, по его шее сочилась кровь, а по ногам — сперма Бориса и его собственная смазка. Вампир вернулся к жертве и избавил его от кляпа. Блаумро, захлёбываясь слюной, начал шумно глотать воздух, пытаясь прийти в чувства. Затем Борис отвязал руки охотника и позволил ему стоять самостоятельно. Блаумро обессиленно привалился спиной к кресту. От перенапряжения его ноги свело сильнейшей судорогой. — Сделай себе повязку, иначе истечёшь кровью, — презрительно хмыкнул вампир. — Я не хочу чтобы ты сдох. Мы ещё не закончили. Блаумро направился к стене, где находилась аптечка и примитивный умывальник. Каждый шаг давался ему с большим трудом. Охотник не скоро смог смыть с себя кровь сделать нормальную перевязку. Руки не слушались своего хозяина и предательски тряслись ещё хуже, чем ноги. Борис тем временем успел привести себя в порядок и подготовить новое место для своих извращённых желаний. — Долго будешь там возиться?! — прорычал вампир. — Живо сюда! Однако охотник не мог отойти от стены, так он ослаб. Одним только усилием воли Борис снял с потолка звенящую тонкую цепочку, заканчивающуюся изящными карабинами с обеих сторон, и она легла ему в ладони, как змея в руки укротителя. Вампир приблизился к Блаумро сам. — Видимо, придётся тебя поторопить, — лукаво произнёс он. — Я мечтал сделать это уже давно. Простые зажимы перестали приносить мне удовлетворение. Полагаю, как и тебе. С этими словами Борис прицепил карабины к колечкам на сосках Блаумро. Медленно натянув цепочку до предела, вампир заставил свою жертву следовать за ним, и теперь охотник подчинился. Как заворожённый он двигался за легко отступающим вампиром, и в тишине было слышно лишь дыхание Блаумро. В какой-то момент охотник прикрыл глаза и подался вперёд, чуть ближе, чем было нужно. Борис не стал в этот раз смотреть в мысли раба. Всё становилось очевидно. Охотник попал под действие чар вампира и жаждал его губ. Борис резко и грубо развернул Блаумро к себе спиной. Приобняв его за плечи, Борис начал расстёгивать бандажные ремни на теле охотника. Сначала ошейник на горле, слегка порвавшийся от ласк вампира, затем шлейку на груди и животе. Он снял все ремни, кроме тех, что оставались на запястьях. Скамья перед ними, напоминающая часть средневековой дыбы, являлась копией той, что всё ещё находилась в этой комнате, но уже пришла в негодность. На свою новую игрушку Борис установил более современные и действующие механизмы. Подойдя к центральному колесу в изголовье ложа, Борис вытянул с него стальной трос. — Давай, обопрись, — предложил своему рабу вампир, указывая на край скамьи. — Ты устал, это заметно. Едва держишься на ногах. В предложении Бориса, конечно, крылся подвох, однако у Блаумро не было никаких вариантов, кроме подчинения. Он лёг животом и грудью на ложе, и послушно вытянул руки вперёд, позволяя Борису пристегнуть его к натянутому тросу. Ступни раба всё ещё касались пола, выставляя на показ его великолепные ягодицы. Блаумро неловко заёрзал — его мужское естество, уже опавшее, но ещё весьма чувствительное неприятно упиралось в край скамьи. Борис, наблюдая за этим, уже понял, что может его отвлечь. Сменив плеть на кожаный паддл, вампир вернулся к Блаумро. Первый удар он нанёс без какого либо предупреждения, и только когда правая ягодица охотника покраснела от шлепка, вампир нежно огладил кожу, уделяя внимание не только упругим полусферам, но и бёдрам, и самому центру между ними, всё ещё нежному и сочащемуся смазкой после предыдущего акта. Каждый шлепок сменялся поглаживанием, за которым следовал новый удар. Блаумро ёрзал и извивался каждый раз, когда пальцы Бориса дразняще касались его самого нежного места. Он еле слышно стонал, не в силах терпеть эту пытку. Но он не смел кончать, как ему и было приказано. Послушный раб. — Залезай и становись на колени, — прошептал Борис на самое ухо мужчины. — И руки держи впереди. Охотник сделал то, что ему велели, опираясь на локти. Его мышцы сводило судорогой. Казалось, что он скоро упадёт от напряжения. Вампир закрыл ему глаза прочной чёрной повязкой. Мир Блаумро погрузился во тьму. Борис полюбовался на беспомощного охотника и взял в руки пару свечей. Он зажёг их с помощью своей магии. Реальность сопротивлялась силе вампира, но затем фитили задымились, и, наконец, запылали ярким оранжевым пламенем. — Пора подпортить это тело, — господин властно провёл рукой по позвоночнику мужчины. — Благодаря моей крови твоя кожа стала слишком идеальной. Зажав свечи между пальцами и подождав, когда они хорошенько подтаят, Борис наклонил их над телом раба. Горячий воск пролился между лопатками Блаумро. Без кляпа у охотника была возможность вдоволь наораться, но лишь сдавленный крик наполнил камеру пыток. В руках Бориса были самые обычные свечи из лучшего пчелиного воска, и их раскалённые слёзы невыносимо обжигали. Насладившись криком Блаумро, словно классической мелодией, вампир ещё раз наклонил свечи, на этот раз прямо над ягодицами жертвы. Капли воска стекали по ягодицам, оставляя за собой багровые полосы. Уже через пару минут охотник забудет о боли, а завтра на коже не останется и следа, но этой ночью можно было насытиться его страданиями вдоволь. Вампир отбросил свечи в сторону и они погасли. Он уже был готов. Поднявшись на скамью, Борис встал на колени позади раба и резко вошёл в него, заставив дыхание замереть в глотке Блаумро. Голова охотника поникла. Он весь внутренне напрягся, плотнее обхватывая холодный член господина своей мягкой плотью. Борис увеличил темп и левой рукой схватил его за жёлтые локоны, заставив охотника поднять голову. Шлепки паха вампира по раскрасневшимся ягодицам раба, уже больше напоминали барабанный бой. Ритм африканских там-тамов, сопровождавших ритуальное сношение двух мужчин на алтаре неизвестного бога. Чётко представив себе эту картину, Борис не смог долго сдерживаться. Прозрачное бесплодное семя наполнило нутро Блаумро и вырвалось наружу, когда он извлёк свой орган. Отпустив волосы охотника, Борис ловко спустился со скамьи. Всё было кончено. Страсть улеглась, оставив после себя лишь удовлетворение плоти. Вампир застегнул свои брюки и блузу. Одежда была испачкана следами крови и спермы, но это ничего. Борис избавится от неё, и легко найдёт себе на смену новую, не менее изысканную. Блаумро, очевидно не выдержав напряжения, лёг на бок, хотя этого ему никто не позволял. Маска сползла с его лица, приоткрывая один глаз, пылающий лихорадочным возбуждением. — Неужели после всего этого ты хочешь кончить?! — с нотками удивления в голосе, поинтересовался Борис, оглядывая тело охотника, покрытое воском и местами красное от ударов. Сквозь намокшие от пота бинты снова сочилась кровь. — Да, господин, прошу Вас, — прошептал Блаумро, и Борис почувствовал его тёплое дыхание на своей коже. Охотник едва сдерживался, поэтому дерзнул ответить на вопрос, хотя его об этом не просили. Блаумро не мог знать, что произойдёт дальше — повязка всё ещё частично лишала его зрения. Борис резко приподнял голову за затылок и крепко поцеловал в губы. От неожиданности Блаумро открыл рот, и язык вампира напористо начал исследовать новую территорию. Они никогда раньше не целовались. Раб не смог сдержаться — его спина изогнулась, бёдра несколько раз конвульсивно дёрнулись, и он кончил. Его семя забрызгало живот, скамью, и даже одежду вампира. Но поцелуя Борис не прервал. Этот момент, казалось, мог длиться вечность. Блаумро согласился бы на такой расклад. Ещё никогда господин не целовал его, а уж о столь чувственном проникновенном слиянии Блаумро и мечтать не мог. Он хотел бы коснуться Бориса, но это было под строжайшим запретом. Кроме того руки его оставались связанными. По щеке Блаумро покатились непрошенные слёзы. Почувствовав это, вампир мгновенно отстранился и сжал горло своей жертвы. Если бы не обстоятельства, Блаумро мог бы сказать, что чувство вины перед этим мальчиком давно сменилось любовью. Ведь в их истории всё могло бы сложиться иначе. — Будь ты проклят! — прошипел Борис, скаля клыки. Блаумро этого не видел, но по голосу догадывался, в какой ярости его господин. — Я тебя презираю! Оставайся здесь, пока не сдохешь. С этими словами Борис отпустил горло охотника, снова давая ему возможность дышать. А затем наступила тишина. Вампир исчез бесшумно, растворившись в полутьме пыточной. Когда Блаумро, наконец, с трудом смог снять повязку, в камере он остался совершенно один. Конечно, слова Бориса были лишь пустой угрозой. Скоро придут безмолвные вампирские слуги и помогут Блаумро освободиться. И он вернётся в свою келью зализывать раны. И он будет нести свой крест до конца, покуда обстоятельства, заложником которых он стал, не прекратят его существование.***
«Да будь он проклят!» Я бесновался от собственного бессилия, швыряя очередную вазу в стену своей спальни. Бесценное произведение искусства с громким звоном разлетелось вдребезги, оставив после себя бесформенную груду черепков. Разумеется, порча семейного имущества мне никак не помогла, но я должен был хоть что-то уничтожить, раз уж не могу уничтожить ЕГО. Обессиленно повалившись к кресло, я закрыл лицо руками. Не может быть. Лучше бы я никогда не делал этого. Зачем мне только понадобилось лезть в его мысли во время этого треклятого поцелуя?! Этот ублюдок, который убил моих родителей и уничтожил мою жизнь, оказывается любит меня! Я стараюсь ввергнуть его в пучины ада на земле, а он терпит всё это не из-за чувства вины или жажды похотливого удовлетворения, а из-за любви! Такого не бывает… А эти слёзы? До этого момента я никогда не видел его слёз. Все пытки были бесполезны, а один лишь мой поцелуй заставил его рыдать. От счастья?! Дьявол, помоги мне… Я собрался с мыслями и спокойно осмотрел комнату со следами разрушения. Мой взгляд задержался только на семейном портрете и то, ненадолго. Всё это поправимо, кроме моих потерь. Теперь я создаю свою новую реальность, и Блаумро станет её постоянной частью. Любовь? Судьба? Не важно что привяжет тебя ко мне, Блаумро, ты сам избрал этот путь. Мы, видимо, оба того желали. Хотя, признаюсь, ты нужен мне. Мой спутник жизни, любовник, личный раб, верный мне до последнего вздоха. Однажды я убью тебя, и ты станешь моим духом-хранителем. И тогда мы будем вместе навечно. Ну, разве это не прекрасно?Борис Цепеш Дракула III.
