Inanition

Рехей жил по принципу «вижу цель — не вижу препятствий». Это очень помогало в соревнованиях, и, как оказалось, дальше в жизни ему этот девиз тоже очень пригодился. Хранитель босса мафиозной семьи, конечно, не работа мечты, но выбора у него, как оказалось, нет. Его просто поставили перед фактом и ненавязчиво пригрозили, но Рехей сделал вид, что не понял этого — он всю жизнь делал такой вид. И вот он в этом варится уже десять лет. Срок внушительный, и за это время он добился очень много — спасибо пробивному характеру и силе. Но это многое не включало лишь одно — любовь. Вокруг него крутилось множество людей, в том числе красивые девушки, да и что скрывать, — парни, но зацепить его никто из них не смог. Рехей знал, почему, но причину упорно прятал так глубоко, что не достать. Но был единственный раз, когда он изменил своему принципу… Его любовь была странной, сложной, опасной, как минное поле, для кого-то аморальной, но очень светлой. Он лелеял ее, не позволяя вырваться, и это было сложно. Рехей не привык к таким многогранным чувствам — да, в некоторых делах он был экстремально бестолков, мягко говоря. Он знал, что если сделает хоть один шаг по этому полю — кто-то взорвется, и он не мог этого допустить — на поле были лишь дорогие ему люди. Поэтому, стиснув зубы, выдавливая бешеную улыбку, он наблюдал за счастьем любимых людей. Он был даже рад за них, но эгоистичность, которая раньше вообще в нем не существовала, нашептывала ужасные речи, от которых во рту появлялась горечь. Он сам не знал, как пережил свадьбу Тсуны и Киоко. Он чуть не разрыдался, когда три года назад вел к алтарю сестру. Он плохо помнил свадьбу, только алкоголь и бледно-зеленые глаза Хаято, который держал его за предплечье своей крепкой худой ладонью. Это и удерживало Рехея. После этого они сблизились и узнали друг о друге много нового, а у Рехея исчез один из поводов для ревности — Хаято совершенно не интересовался Тсуной как любовником. Откровенные разговоры за бутылкой спиртного немного спасали и поддерживали, но это было совсем не то. То было во снах, в которых Рехей держал в своих руках Тсуну. Он бы хотел продлить эти сны, сделать ярче, и знал способ, но связываться с наркотиками не хотел — много уже повидал за десять лет-то. Время шло, но оно не лечило, скорее, сыпало соль на кровоточащую рану. И Рехей терпел — он привык к боли. Он бы терпел и дальше, но что-то внутри дало сбой — и вырвалось то, что не должно было. Рехей был трезв. Он целенаправленно шел к Тсуне, который должен был быть в кабинете. При виде нужной двери, уверенность не выветрилась, решимости не поубавилось. Он тихо приблизился к приоткрытой двери и замер, услышав мягкий голос своей сестры. — Тсуна, как долго это будет продолжаться? — Ее голос звучал устало и сочувственно. — Увы, но долго. Прости, я все понимаю, но ничего поделать не могу. Мы крепко в этом завязли. — Я знаю, на что шла, просто мне очень жаль тебя. До сих пор не понимаю, почему я. — Ты похожа на него. Дальше Рехей ничего не слышал. Он глубоко вдохнул и пошел к себе в комнату. Он как будто сдулся. Нужно понять, что именно он услышал. — Неприятно это слышать. Но я даже рада, что так сложилось. И, пожалуйста, хватит мучить братика. — Хорошо. И спасибо. Киоко улыбнулась, но Тсуна видел совершенно другую улыбку. А Рехей не мог собрать мысли и машинально дошел до комнаты, где зашел в ванну и включил душ на полную мощность. Холодная вода не особо помогла, но дышать стало легче. На кого похожа Киоко? Не на него же, правда? Они совсем не похожи, им даже и не верят, когда узнаю, что они брат и сестра. Может, Тсуна что-то другое имел в виду. На кого же похожа его сестра? Рехей начал перебирать всех знакомых, но так ничего и не понял. В этот момент Рехей ненавидел свою недалекость. Он в тупике, и самое время пойти за помощью, желательно, к умному человеку и хорошему собутыльнику, коим был Хаято. Рехей взял бутылку чего-то из бара и пошел в комнату к Гокудере, даже не переодевшись. Рехей еле дошел, путаясь в коридорах особняка, и на подходе к нужной комнате остановился. Оттуда доносились совсем недвусмысленные звуки, а под дверью сидели животные, чьи хозяева сейчас занимались непотребствами. Рехей тихо рассмеялся, пошел на кухню, где взял мясо и молоко, и вернулся к животным. Те, учуяв вкусные запахи, встрепенулись. Рехей поставил перед кошкой тарелку с мясом, а ежу предложил миску с молоком, но животные, одновременно фыркнув, поменялись местами, и теперь еж с счастливой мордочкой жевал кусок мяса, а Ури, подмурлыкивая, лакала молоко. И Рехей подумал, что животные ужасно похожи на своих хозяев. — Они так похожи на ребят, правда? — Рехей подумал, что ему послышалось, этот голос преследовал его постоянно. Но, обернувшись, он увидел Тсуну. — Экстремально похожи, но, надеюсь, не во всех моментах. — И именно конец фразы сопроводился громким вскриком из комнаты. — Кажется, здесь не самое лучшее место для разговора, — неловко заметил Тсуна. — Пойдем на кухню? Рехей согласно кивнул и пошел за Тсуной. Кухня была просторной и светлой, и большую часть времени все находились именно здесь, игнорируя гостиную. Тсуна поставил чайник на огонь, достал кружки, поморщился, глядя на упаковку чая в пакетиках и полез за заварным. Он насыпал листья в заварочный чайник, залил кипятком. Эти действия его очень успокаивали. Тсуна разлил чай по кружкам, одну подвинул к Рехею, поставил на стол сахарницу, хотя и знал, что они оба пьют без сахара. Рехей наблюдал за мелкими чаинками, плавающими в чашке; он хотел посмотреть на Тсуну, но в последний момент передумал и крепче сжал чашку. Тсуна прокашлялся, постучал пальцами по столешнице и затих. Молчание было ужасно неловким, но никто не спешил его прервать — несмотря на это, обоим было уютно. — Рехей-сан… — прозвучал неуверенный шепот. Рехей все-таки посмотрел на Тсуну. — Вы… Ты… — Тсуна замолчал и уставился в столешницу. — Тсуна, я слушаю, — мягко сказал Рехей. — Это… Я давно хотел тебе рассказать, но, знаешь, трудно собраться с мыслями… Ну… И страшно как-то. Только обещай выслушать до конца, хорошо? И не перебивай. — Тсуна выставил вперед ладони, будто уже готов закрывать Рехею рот. — Обещаю. — Рехей отодвинул чашку и сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок. — В общем, с твоей сестрой мы женились по расчету. Я давно разлюбил ее, а она никогда меня не любила. Но мы крепко сдружились и решили поступить вот так: Девятый все требовал женитьбы, да и претендентки наступали, а так оно спокойнее. Но, знаешь, я бы мог жениться на ком-то другом, а знаешь, почему она? — Рехей отрицательно покачал головой. — Она похожа на тебя, особенно ее улыбка. — Рехею показалось, что все вокруг замерло, но Тсуна, как ни в чем не бывало, продолжил рассказ. — Сначала мне казалось, что это хорошее решение, но потом стало хуже. Поэтому она здесь не живет, я просто не могу больше играть на публику, когда… Когда ты рядом. — Значит, долгие миссии подальше отсюда — из-за этого? — со смешком спросил Рехей. — Ну… Да? — Ты мог бы сказать все раньше, тогда мне бы не пришлось кататься так экстремально далеко! И, знаешь, я согласен с Реборном — ты действительно глупый. — Но Тсуна не был таким глупым, и он понял то, что не было сказано. — А сам-то, — сквозь смех проговорил Тсуна, — чего молчал? Намного ли ты умнее меня тогда. — Не намного, но ты босс, мог бы и раньше понять, со своей интуицией. — Ладно, мы оба дураки, раз так долго мучились. И в этот момент как будто стало легче, а груз, который давил на них так долго, упал. Рехей встал и протянул руку Тсуне. Тот, недолго думая, взял ладонь Рехейя и сжал, пытаясь убедить себя, что все это реальность, а не очередной, ужасающе яркий и правдоподобный сон. Тсуна не удержался, подошел вплотную и поцеловал Рехея, просто прижался губами к его губам, но это касание принесло столько эмоций, что слезы выступили. А теперь нужно только наверстать то, что они по собственной глупости упустили.