Будь уверен

Всё началось с мальчика. С мальчиков вообще многое начинается. Бэтмен начался с мальчика, который увидел, как его родителей обокрали и убили за кинотеатром. Робин начался с мальчика, у которого на глазах родители разбились насмерть. В этот раз всё началось с того, что Альфред позвал Брюса ко входной двери, потому что мальчик хотел его видеть. Его, Брюса. Что должно было насторожить. Но Брюс только растерялся, что четырёхлетнему ребёнку (без сопровождения взрослых. В пригороде!) может быть от него нужно. Ему правда стоило обратить внимание, насколько это странно. По-готэмски странно. Но Брюс лишь попытался вспомнить, не запланирован ли у них очередной тур по особняку. Но если бы по особняку водили тур, Альфред бы не Брюса звал, а искал родителей мальчика. — Привет, — сказал Брюс, опуская взгляд ниже, ниже, ниже к круглолицему крохе. Мальчик поманил его, Брюс опустился на колено. Может, мальчик скажет, что потерялся, или вскинет руки, чтобы его подняли с пола. Вместо этого мальчик шагнул вперёд, взял лицо Брюса в тёплые ладони, глянул ему в глаза и кивнул один раз. — Ты подходишь, — сказал он как-то невозможно серьёзно, выговаривая слова слишком чётко как для четырёхлетнего. И продолжил: — Здравствуй. Меня зовут Тим Дрейк. Дрейк — это такое название для разновидности драконов. И я тебя присваиваю. Добро пожаловать в мою сокровищницу.

***

— Нельзя присвоить человека, — сказал Брюс, пока искал вместе с Альфредом мистера и миссис Дрейк, чтобы те забрали своего потерянного сына. Он даже не представлял, как ребёнок мог уехать так далеко от родителей. Особенно четырёхлетний. — Нет. Точно можно, — сказал Тим, кляксой чёрных волос расхаживая туда-сюда по кабинету Брюса и касаясь всего подряд. Брюс задумался, умеет ли Тим читать, потому что тот склонял голову, рассматривая корешки книг. — Я спрашивал. Я проверил, прежде чем ехать сюда. Людей можно присвоить. Мама и папа так говорили, значит, это правда. Брюс не представлял, как обращаться с детьми. Позвать бы Дика, но Дик на занятиях. Вызывать своего подопечного просто ради того, чтобы свалить на него потерявшегося мальчика, будет крайне безответственно. Не лучший пример поведения, который можно подать. — Нет, видишь ли, я уже всё продумал, — воскликнул Тим, подбегая к нему. Он встал на цыпочки и подтянулся за край стола, чтобы посмотреть Брюсу в глаза. — Ты самый богатый человек Готэма, так? Большей части восточного побережья, если точнее. — Да. Тим просиял. — Значит, у тебя много отличных штук, так? Книг и глобусов, телескопов и мягких подушек? Брюс вскинул брови. Неужели мальчик считал, что это те сокровища, которые собирают драконы? Воображение у него было… живое и странное, если так. Очаровательно, можно сказать. Пожалуй, этому мальчику бы очень понравился Дик. Может, получилось бы как-нибудь устроить им встречу? Пусть Тим куда младше Дика, но Дик бы обрадовался возможности поиграть с другим ребёнком. Особенно с таким чудны́м характером. — Пожалуй. Лицо Тима засияло ещё ярче. — Значит, если я захочу их в свою сокровищницу, мне придётся забирать всё по одному. Но если, если я заберу в свою сокровищницу тебя, то всё, что твоё, станет моим, а это проще, чем брать долго и помалу. Я могу просто взять тебя! — А если я не захочу в твою сокровищницу? Тим моргнул и склонил голову. — А почему ты можешь не захотеть? — Что ещё есть в твоей сокровищнице? Тим сморщил крохотный нос и фыркнул. — Ну. У меня есть несколько пледов и пара цветков. Я нашёл себе несколько интересных книг. И окаменелости! По-моему, они замечательные! Но мама и папа говорят, что настоящая сокровищница должна быть богатой и сверкать. Я уже большой дракон, и мне нужно завести более зрелые сокровища. Но если я присвою тебя, я смогу показать им сверкающие штуки, а себе заберу глобусы и телескопы и прочее. Брови Брюса уползли выше. — Тим, я сомневаюсь, что смогу быть в твоей сокровищнице. — Но почему? — Тим нахмурился. — Ты достаточно красивый. Брюс сдержал смешок и положил ладонь на макушку Тима. Макушка оказалась теплее нормального, но, может, это потому, что в кабинете было довольно жарко. Альфред открыл дверь и махнул им рукой, и Брюс расценил жест как знак, что родители нашлись. — Я занятой человек, Тим. У меня много дел и много людей, о которых я должен позаботиться. Если я буду твоим сокровищем, у меня не будет времени на мои обязанности. У меня есть сын, понимаешь. Не думаю, что он обрадуется, если вернётся домой и узнает, что я исчез. — О, — разочарованно сказал Тим, пока Брюс выводил его из кабинета к Альфреду. — Значит, если бы ты не был так занят, ты смог бы стать моим сокровищем? — Пожалуй. — Хорошо. — Тим резко обернулся, сгрёб руку Брюса своей крохотной и трижды встряхнул, пожимая. — Договорились, значит. Хорошо? Потом не отказывайся. Тим развернулся и убежал к выходу. Брюс в некотором замешательстве проводил его взглядом. — Какой необычный молодой человек, — сказал Альфред. — А его родителей нет в городе, но они отправили за ним шофёра. — Да, — сказал Брюс. — Он занятный.

***

Брюс не вспоминал об этом разговоре несколько лет. Дик взрослел, превратился из подростка в юношу. В юношу, с которым Брюс часто ссорился. И отношения между ними стали натянутыми. А потом Дик уехал, и в доме осталось лишь напряжение, злость и молчание. — У нас новые соседи, — сообщил тишине пещеры Альфред. Брюс замычал. Он всё ждал, что Дик зайдёт или заговорит, ждал любого шума, которым обычно дают о себе знать. Сколько же ему понадобится, чтобы изжить привычку. — Дрейки, сэр, — сказал Альфред, и что-то шевельнулось в памяти. Альфред добавил: — А это, как мне сообщили, такое название для разновидности драконов. И мастер Тимоти желает вас видеть, сэр. Лицо Тима осталось всё таким же круглым, а глаза огромными и голубыми. Но он вытянулся, и теперь ему не нужно было подниматься на цыпочки, чтобы посмотреть на Брюса через стол. — Привет, — сказал Брюс. — Твой сын ушёл, значит, ты уже не так занят. Теперь ты станешь моим сокровищем? — спросил Тим, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. В груди закололо; этот мальчик был уже слишком взрослый, чтобы верить в драконов, и всё же… — Я не могу, — сказал Брюс. Он не знал, почему подыгрывает, но он подыгрывал. Может, потому, что Тим ещё был крохотный, всё ещё такой ребёнок. Может, потому, что скучал по Дику. Кто знает. — У меня осталось много работы. И потом, я не думаю, что стану хорошим пополнением твоей сокровищницы. Тим нахмурился, скрещивая руки. — Почему? Брюс сделал глубокий вдох. — Я слишком грустный. Выражение лица Тима мгновенно стало из скептического встревоженным, он взмахнул руками, и его пальцы забегали, сжимаясь-разжимаясь, беспокойные. — Ой, нет, — сказал Тим. — Ой, нет, почему? Тебе никогда не должно быть грустно. Это просто неправильно. Если бы ты стал моим сокровищем, между прочим, я бы сделал так, чтобы ты никогда не грустил. Брюс улыбнулся. — Спасибо за заботу, Тим. Но с этим мне нужно справиться самому. Видишь ли, я и мой сын… Мы расстались в плохих отношениях. Я бы хотел загладить свою вину перед ним. А если я стану твоим сокровищем, я никогда этого сделать не смогу. — Ясно, — сказал Тим, вздыхая. — Что же. Я могу подождать. Тебе нужно помириться с сыном и перестать быть таким занятым. Я подожду, пока ты так и сделаешь. — Тим кивнул. Брюс положил руку ему на плечо, и в этот раз мог с уверенностью сказать, что мальчик был слишком горячим, — но прежде чем он успел хоть что-то заметить по этому поводу, Тим вывернулся из-под ладони, выскочил за дверь и был таков. — Я вернусь за тобой! — Он такой же необычный, не так ли? — тепло сказал Альфред, улыбаясь. Брюс понял, что улыбается в ответ. Он чувствовал себя… лучше. Бодрее. Чище. — Ещё какой. Говоришь, он теперь наш сосед?

***

Вопреки тому, что Дрейки стали его соседями, Брюс их никогда не видел. Ни разу. Он пригласил их на пару вечеринок и рассчитывал увидеть на других раутах и светских мероприятиях. Должен был, раз они богатые, раз они гендиректора. Но так и не увидел. Похоже, Дрейки всё время путешествовали. Тима он не видел тоже. Наверное, его обучали на дому. Брюс встретил Джейсона, и времени размышлять о тайне соседей не осталось. Джейсон и Дик. Ссор стало больше, чем когда-либо, но — но они старались. Брюс знал, что Дик старается, знал, что старается Джейсон, и знал, что однажды они отлично поладят, но сейчас у них не складывалось. Пробы и ошибки. Брюс всё думал, как другие родители справляются. Возможно, они просто в корне разные. Возможно, дело в Робине. Брюс не жалел, что подарил Джейсону цель у себя под крылом, но как же ему хотелось, чтобы Дику от этого не было так больно. Отношения оставались напряжёнными, но отдельные раны начали заживать. Брюс был готов радоваться даже такой малости. Однажды, когда Дика и Джейсона не было, Брюс выглянул в окно и увидел в саду чёрную кляксу. Он нахмурился. Чёрная клякса оказалась волосами — Тим обернулся и глянул на него. Пора бы Брюсу узнать уже, что творится с этим мальчиком. К тому времени как он спустился в сад, Тим уже сел на скамейку, раскачивая ногами. Он немного подрос опять. Конечности у него стали худыми и костлявыми, а выражение лица приобрело какую-то… скептичность. — У тебя новый сын, — сказал Тим. — Теперь мне придётся переждать этого, прежде чем ты станешь моим сокровищем, да? — Тим, я не стану твоим сокровищем, — сказал Брюс. Может, Тим принимал какие-то лекарства? Или — или это знак, что с ним жестоко обращаются? Может, в дело стоило подключить Бэтмена. — Но почему? — спросил Тим, стиснув пальцами край скамейки. — Я же терпеливо ждал. И я правда сделал бы тебя счастливым. — Тим, я не стану частью твоей сокровищницы, потому что у тебя её нет, — сказал Брюс. — Ты ребёнок, ты сейчас должен в школу ходить. Играть в игры, заводить друзей, смотреть телевизор, делать всё, что положено делать детям твоего возраста. Не пробираться на частную территорию и докучать незнакомцам. — Но у меня есть сокровищница, — пробормотал Тим, чуть съёжившись. — Нет, Тим. — Брюс положил руку ему на плечо. Ему точно не показалось: Тим был горячим. Как камень, который весь день лежал на солнце. — Тим, мне кажется, ты болен. Глаза Тима сверкнули, когда он вскинул голову и спихнул руку Брюса со своего плеча. В глазах у него стояли злые слёзы. — Ты солгал, когда говорил, что будешь моим сокровищем! Ты даже не собирался! — выкрикнул он. — Отлично! Будь несчастен! Не нужен ты мне в моей сокровищнице! Тим развернулся и убежал.

***

Дела пошли хуже. Он начал ссориться с Джейсоном тоже. Может, ему просто не дано воспитывать детей. Может, Джейсону было бы лучше без него. Наверное, стоило тогда пристроить его в интернат, и тогда его жизнь сложилась бы по-другому. А потом случилось худшее. Джейсон погиб. Дик… Брюс даже не сомневался, что Дик его винит. И Барбара тоже. Ему было всё равно. У него ни на что сил не осталось, в сущности.

***

— Я же говорил, что ты будешь несчастен, — сказал чей-то голос. Брюс вздрогнул, расплескав по руке виски, обернулся и увидел Тима, сидящего на подоконнике. Мальчик опять подрос. Сплошные длинные конечности, весь угловатый. Его лицо упрямо оставалось округлым, но детский жирок частично ушёл. Его глаза перестали казаться огромными, но были такими же голубыми. — Ты в чужой дом влез. — Когда ты станешь моим сокровищем, дом будет принадлежать мне, — сказал Тим и прищурился. — Ты пьян. — Я думал, ты больше не хочешь меня в свою сокровищницу, — вздохнул Брюс, разворачиваясь, чтобы налить себе ещё виски. — Ты явно не способен существовать без моего присмотра, — сказал вместо ответа Тим. — И мне всё равно, веришь ты в мою сокровищницу или нет. И ты жалок. Кто умер? Горло сдавило. Брюс… разозлился. Мальчишка, этот мальчишка всё время лез в его жизнь, нарушал привычное течение дел. Нарушал его личные границы. Он уже давно должен был перерасти это всё, но… — Ты мне так и не веришь. Ничего, — продолжил Тим, — потому что я верю в тебя. И я сделаю тебя лучшим, что только у меня есть. Поставь-ка этот виски. Брюс вдруг осознал, что подчинился. — Подойди. Он подчинялся приказам двенадцатилетнего. Интересно, это Брюс настолько надрался или просто. Ну. Настолько безнадёжен. Тим встал на подоконнике, опасно балансируя. Как тогда, много лет назад, он взял в ладони лицо Брюса. Его руки были горячими и сухими — они же не должны быть такими?.. Тим посмотрел Брюсу в глаза и кивнул один раз. — Ты перестанешь пить. Ты перестанешь хандрить. Ты ляжешь спать, а завтра возьмёшь себя в руки и будешь жить дальше, — сказал Тим. — И однажды ты станешь моим сокровищем. А сейчас ты займёшься собой и станешь собой снова. Последнее, что запомнил Брюс перед тем, как проснуться — глаза Тима, голубые, голубые, всё ярче и ярче. — Меня зовут Тим Дрейк. Дрейк — это такое название для разновидности драконов. Дрейки никогда не дают своим сокровищам страдать. В этом — будь уверен.