Танцорка

От автора : Оправдывать его нет смысла, да и не заслужил он. Но я подумала, что тот момент, когда он понял, что произошло, я просто обязана описать. POV Малик Весенний ветерок, теплый и сухой играл с волосами, солнце игриво припекало, а Виолетта рядом со мной расцветала все больше. Чудесное начало дня, и я почти был счастлив. Почти... Я был уверен в отказе Ромины настолько, что, проснувшись, сразу пришел сюда. Она приняла меня, она принимала меня всегда, потому что до безумия любила с детства. Многие меня осудят, и может, они в чем-то правы. Но мы ведь все эгоисты? Попрощавшись с Виолеттой, я пошел к своей машине, но мой взгляд привлек блестящий предмет, что словно маяк переливался и подзывал. Подойдя ближе, я понял, что это кольцо, а когда поднял его, неприятный холод прошелся вдоль позвоночника. Я узнал его... А дальше я заскочил в машину, быстро ее завел и рванул к ее дому, скрипя шинами. И мои самые страшные догадки подтвердились. Ее машина стояла у дома, а это значило, что либо она сейчас в доме, либо ее и след простыл. Медленно выйдя из автомобиля, я услышал хруст под ногой. Опустив глаза, заметил не что иное, как сим-карту. И стало еще паршивее внутри... Ох, не к добру все это. Оказавшись у входной двери, помялся, но в следующий миг постучал. Тишина в ответ... Дернул за ручку. Закрыто. Достав свой ключ от ее дома, вошел. С первого, беглого взгляда можно было бы сказать, что ничего не изменилось. Но я часто бывал здесь последние три года, и потому помнил каждую деталь. Ее кружки не было, мисочка, в которой она разогревала по утрам молоко, исчезла тоже. Я поднимался по лестнице в ее комнату и уже на верхних ступеньках заметил осколки. Комната была открыта, а внутри был катастрофический, масштабный разгром. Наши фото среди осколков, от огромного зеркала остались лишь большие острые куски, что беспорядочно валялись на деревянном полу. И стойкий запах моего парфюма. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, что произошло и почему. Она узнала или, еще хуже, увидела меня с Витой. Я осматривал комнату, с каждой последующей минутой осознавая, что я ее потерял, навсегда... Такое она не простит, просто не сможет. Да и прощала уже не раз, а, как всем известно, лимит имеет свойство исчерпываться. Тоска заполнила сердце, а руки сжались в кулаки. Я поднял фото с нашей поездки в Италию, а следом и снимок из Парижа. Смотрел на ее улыбку, которую теперь увижу лишь на снимках. Смотрел и понимал, что я наделал и как сильно я виноват. Горько и пусто становилось внутри, но сделанного не вернешь. Я достал телефон и решил все же позвонить ей, в сердце лелея надежду, что это была не ее сим-карта. Абонент недоступен, сказал вежливый голос, разбивая в пух и прах мою попытку услышать ее. Я был настолько зол вчера на нее, что даже не спросил, в каком городе тот фестиваль, не поинтересовался, куда она летела. Идиот... Но теперь поздно, и последний шанс достучаться и поговорить с ней - Виталик... Я набрал его номер, но тот сбросил почти сразу. Я набрал снова... и снова короткие гудки. Отлично... Собрав наши фото, забрав с полки альбом и шелковый белоснежный шарфик, что одиноко висел в шкафу, я вышел из дома, в котором меня уже никто и никогда не будет ждать... От автора : Знаю, довольно сухо, но он такой. Не скажу, что он бесит меня полностью, я люблю каждого персонажа, но такие козлы в нашей жизни имеют место быть. Следующие пару строк о том, что было после того, как Ромина потеряла сознание. POV Виталик Ее боль была в каждом жесте и движении, практически осязаема, отчего и у меня все сжималось внутри. Она не рассказала мне, что произошло, не захотела или не смогла. А я не давил. Но смотреть на ее надрывы, на яростность и грубость движений я не мог. Она не плакала, не вопила и не просила жалости. Она рыдала телом, рыдала в танце, в этом была вся она. Прыжок – падение. Разбег, поворот... Неистовая, целеустремленная и безумно злая. Она как штормовой ветер носилась по комнате, и я едва успевал за всем уследить. Прыжок, она сделала великолепный элемент, просто потрясающий, я даже улыбнулся. Но в следующую секунду она вскрикнула и упала. На светло-голубых шортах появилось огромное пятно крови, и оно увеличивалось с неимоверной скоростью. - Рома! - Крикнул я, рванув к ней, но она скрутилась калачиком, бледнея на глазах. Я быстро достал телефон и стал набирать 911 пальцами, что отказывались слушаться. Назвав адрес, крикнул, что это срочно, что у меня на руках с человек с кровотечением, приподнял ее голову, уложив на свои колени. Погладил ее, шепча, что помощь скоро приедет. Но она уже не слышала. Скорая, носилки, капельница. Больница, длинный освещенный коридор, по которому ее увозят в операционную. Я не знал, стоит ли звонить Малику, но ее матери я был обязан сообщить. Едва сумев дозвониться, объяснил ей ситуацию. Сказал, что Рома в операционной, что я пока ничего не знаю... но она нужна ей, нужна сейчас, жизненно необходима, как воздух. Та была кратка и лаконична, как и всегда, и пообещала на ближайшем рейсе прилететь к нам. Спустя около часа ко мне подошел хирург. И знаете, вот как в фильмах, у меня аж екнуло все внутри от его хмурого выражения лица, я себе невесть что нарисовал в мозгу. - Мы не смогли его спасти. - Его? – переспросил я сглотнув. - Да, мы не спасли ребенка, - спокойно сказал он. - Какого ребенка? – побледневшими губами спросил. - У нее был срок примерно шесть-семь недель. Открылось кровотечение, и если бы не спираль, мы бы, возможно, что-либо и сделали, но в данном случае - мне жаль. Кто вы ей? – деликатно спросил он. - Я друг, - ошарашенно пискнул, пытаясь переварить информацию. - Нам стоит позвонить ее родственникам? Или вы сами это сделаете? - Я уже позвонил ее матери, все в порядке, - заверил я, и тот, хлопнув меня по плечу, ушел. Я сел в шоке на стул, посмотрел на руки, не моргая. Ромина, моя Ромина была беременна? И теперь она потеряла ребенка, и помимо этого что-то произошло... Что за чертовщина творится? Меня впустили в палату. Она лежала такая бледная на этих противно голубых простынях. В левой руке торчит игла от капельницы, и до подмышек клетчатый больничный плед. Я присел рядом с ее кроватью и сжал холодную руку, ожидая, когда она придет в себя.