my head is a bomb

А вечером в тухлом клубе появляются двое сразу — и Чангюн, и Чжухон. Чангюн тянет на лицо больничную маску, хоть под ней всего лишь разбитая губа. Под глазом — синяк, неумело замаскированный тональным кремом, отчего кажется даже больше. Да, Чжухон ему дал по щам; но ведь и Чангюн без ответа не остался. Чжухон, собственно, трофеи не скрывает, наоборот, хвастается ссадиной на щеке и другими результатами драки с Чангюном. Никто даже не удивляется, потому что у этих двоих взаимная ненависть. А вчера, как раз перед дракой, Чангюн сумел затащить с Чжухоном рэп-баттл, и если первый спокойно бы отнёсся как к победе, так и к поражению, то второй не может смириться с этим. Завалил баттл, зато отыгрался на самом Чангюне; Чжухону не понять, что Чангюн слишком хорош в фристайле. Фристайл вообще как мировоззрение. Чангюн сидит возле барной стойки, компания его двух друзей заказывает чего-то спиртного, а он спиной чувствует прожигающий взгляд, даже догадывается, чей. Неудивительно даже, что Чжухон садится рядом с ним и заказывает виски, а на многозначительное мотание головой бармена, мол, несовершеннолетним не полагается, только рычит. Чжухон, кстати, старше Чангюна, но с Гюном действительно приятнее беседовать, он достаточно умен и воспитан, чтобы казаться старше своего возраста, и, в конце концов, чтобы алкоголь ему без наличия паспорта продавали. Ли всё-таки получает свою бутылку, даже не удосуживаясь взять стакан, пьёт с горла, ещё и в одиночку, как самый забитый алкоголик. Хотя это же Ли Чжухон, какие манеры? То, что он пьянеет быстро и сразу в хлам, заставляет усомниться в его возрасте и компетентности, — между тем, это же Ли Чжухон, какая компетентность? Чангюн фыркает насмешливо, когда Чжухон берет вторую бутылку и снова хлещет. Один, без друзей, как у Чангюна, молча, даже как-то безысходно. — Какой же ты неудачник, Ли Чжухон, — говорит Гюн, а Ли только бессвязно мычит в ответ. Действительно, пьяно думается Чжухону, всё верно, ведь есть Им Чангюн, всегда превосходящий его во всем. Он, разве что, не может быть таким колоссальным лузером. — Все привилегии всегда тебе достаются, — язык у Ли заплетается, но он пытается говорить, даже тычет Гюну пальцем между глаз. — Всегда ты первый, и тебя это никогда заботит. (Чжухон бы обязательно врал, если бы не был пьяным вдрабадан.) А потом он отключается, бутылка виски летит на пол, а Чжухон летит, нет, не туда же, — нахуй. Утром, между тем, всё идёт по стандартному сценарию, хотя есть некоторые отличия между заезженной версией и чжухоновской версией. Например, пять утра — ещё не утро, и, в общем-то, всё. Стандартное: Ли Чжухон не на своей кровати, не в своей комнате и даже не в своей квартире. Есть два варианта, где он может быть — либо в аду, либо дома у Им Чангюна. (В аду было бы лучше.) Он зевает, потирает глаза и не находит Чангюна рядом, а ведь комната-то его. В отличие от почти общажной спальни Чжухона, где разве что тараканов нет (пока что), у Гюна уютно и убрано, и одеяло хорошее, и кровать удобная ровно настолько, что Ли громко матерится — Им Чангюн обошёл его даже в интерьере. Воздух настолько пропитывается ненавистью, что Чжухон забывает о тошноте. Он вылазит с удобной кровати, пытается открыть дверь, сначала думает, что его закрыли, но открывает с обратной стороны, и ну я идиот. Огромный плюс Чжухона — он почти джипиэс, поэтому находит Чангюна, спящего на диванчике на кухне, за считанные секунды. — Эй, придурок, — говорит Чжухон, толкнув мелкого в плечо. Ему открывается более чем милая картина — прихрапывающий Чангюн чмокает губами, а когда его будят, невольно щурится, затем открывает глаза и некоторое время недоуменно смотрит на Чжухона. — Чего рот открыл? Где у вас тут коридор, спрашивается? — Чжухон (о, господи, он когда-нибудь делал по-другому?) громко ворчит, а Чангюн в прострации пялится на него, и не может понять, чего от него хотят. — Ладно, сам найду, — произносит Ли, уже разворачивается, но тут его ловит за руку чангюнова ладонь. Останься, хрипит Чангюн, и Чжухону может было бы смешно как за просмотром мелодрамы, если бы не было так грустно. — Пиздец, — говорит Чжухон. — Где у вас тут ванная, говоришь? А ещё, оказывается, у Чангюна не такая уж убогая улыбка.