Я не хочу умирать

      Сокджин не может нормально ходить, ему приходится передвигаться с помощью кого-нибудь. Его ноги больше не держат худощавое тело, сил совсем нет. Ким проклинает себя и свою профессию модели, кто же знал, что ему в голову придет, похудеть до потрепанного состояния. Сокджин хочет рыдать в голос, но только слабо улыбается. Он хочет, чтобы Чонгук, как и все окружающие знали, что в нем еще есть силы на еле заметную улыбку. Он хочет жить, но всегда задается вопросом "почему я"? – эта болезнь, которая одержала контроль над телом Джина медленно разрушает его, проникая в каждую частичку тела и истощая организм. Время изнашивает его тело, оставляя небольшое количество сил на последующие дни, наверное, чтобы Сокджин еще успел пострадать в этом мире. Очень худое тело мелькает где-то вдали, Чонгук сразу узнает кто это, поэтому спешит к другу. У мелкого сердце быстро бьется, когда Сокджин падает на ровном месте и старается встать самостоятельно. Его ноги скользят по плитке, а худые, дрожащие руки скребут по полу, поэтому он снова ударяется лицом прямиком в пол. — Давай, помогу? — Чон знает, что хен не любит, когда ему в чем-то помогают, он привык делать все сам, без кого-либо. Сокджин ничего не может ответить, у него слова застревают где-то в горле, Ким только обводит шершавым языком контур губ, стараясь смочить их. Чонгук такой же, как и Сокджин. Ему тоже хочется рвать и метать, но вместо этого он улыбается в ответ и отводит взгляд в сторону, стараясь не расплакаться, как девчонка. Джин хрипит что-то невнятное и снова его лицо встречается с больничной плиткой. Ким вдыхает полной грудью и морщится, когда чувствует пропитанный запах медикаментов и сладко-металлический вкус крови на разбитых губах. Сокджин не может ходить, даже стоять устойчиво не может. "А что я могу в этой жизни? Я совсем бесполезен, я жалок", — эти мысли мучают Кима на протяжение всего года. Ему не то чтобы плохо, ему хреново, даже очень. Он знает, что не излечим, поэтому всегда груб с Чонгуком, если мелкий привяжется к нему, вероятно, что и Джин тоже не сможет без него. Ким понимает, что захочется жить, будучи таким больным. И Сокджин не хочет страдать, слишком быстро он сдается. Гребанный Чонгук, он будто специально приходит в больницу каждый день. Джина напрягает, что Чон засыпает на его кровати, он даже не может противиться, он ничего не может. — Я жалкий, такой жалкий инвалид. Почему я каждый раз хочу услышать твой голос, увидеть тебя, не молчи, ответь! — У Чона все выворачивается внутри, хочется разрыдаться, горький ком застрял посреди горла, не проглотить и не выплюнуть, от него можно избавиться? Тишина сквозь которую прорывается свистящий ветер, через открытые окна. В дальнем углу изредка мигает лампочка с каким-то, режущим для ушей, звуком. Все это заглушает томное дыхание Сокджина, вероятно, от бесконечной истерии о бессилие. Такая необычная картина, какая-то помятая и серая, когда оба парня умирают от своих чувств друг другу, разве что, одному приходится еще хуже. Сокджин только шмыгает носом и вновь падает на больничный пол. Слишком слаб, слишком жалок. Ким не любит плакать, и никогда он не рыдал. Это жутко неприятно, когда все эмоции, которые таились где-то внутри, разом вырываются наружу. Эти слезы, которые уже не остановить, что может быть еще хуже. Сокджин навзрыд что-то мямлит, как-то тихо и приглушенно. Он хочет кричать, громко-громко, а вместо этого из его уст вырываются глухие и невнятные слова, также хочется смеяться и бегать, но в результате ничего из этого он не может. — Знаешь, — Чон ложится рядом с Джином и обнимает его, прижимая к теплой груди. Когда он успел так вырасти. По сравнению с ним Ким больше не такой уж и высокий и сильный, он хрупкий и очень слабый. — У меня есть силы, я буду тебя носить на руках. — Нет, я просто хочу умереть. — Я же хочу тебе помочь! — мелкий занятно злится и делает одышку на каждом слове, он слишком не терпелив. — Зачем мне твоя помощь, если я ничего не могу дать взамен? Зачем я тебе нужен, ты же понимаешь, я умру, от этого никуда не деться, я разговаривать с трудом могу, а тут... — Сокджин горячо перебивает мелкого, утыкаясь в теплую грудь. А Чон не вправе возразить, он слушает внимательно, боясь, пропустить что-то важное. Сокджин не любит воротить прошлое, там, когда он был еще здоров, он все мог. С приходом болезни Ким стал понимать, что значит ценить время. Каждая минута для него драгоценна, если бы у него спросили, что ему дороже больше всего, вероятно, что ответ бы его был — время. Сокджин до сих пор не может смириться с участью инвалида. Его внутреннее подсознание будто бы борется с этой мыслью, жалко, что этим самым он только обманывает себя. Он хочет проснуться дома здоровым и счастливым. И это такие пустые мечты, но для души приятны, они легкие и невесомые. Когда Ким понимает, что этого у него нет, он утешается Чонгуком, который всегда будет рядом. Чон слишком наивный, у него детская и непорочная любовь, как у мальчишки. Джину хочется умереть прямо сейчас, под быстрое сердцебиение Гука, в его теплых руках и глубоких мыслях. — Тогда, могу ли я умереть с тобой? — Запрещаю. — Когда тебя не станет, что я буду делать? — Чон подражает Сокджину, также тихо говорит, медленно и растянуто. Может со стороны это и покажется, будто он передразнивает его, но это не так. Чонгук тоже хочет понять чувства Джина, от этого и больнее. — Жить, жить вечно. — Зачем же вечно? Я хочу... — Нет, — у Сокджина сводит челюсть, рот будто заполняется ватой, плотной и большой, оттого и слова вяжутся какими-то тихими и невнятными. — Ты ничего не хочешь, просто живи, обещай. Я сказал, обещай! — Обещаю, — глупое это слово "обещаю", Чон всегда считал его бессмысленным, но почему-то сейчас он хочет сдержать слово, наверное, ради Сокджина. "Хен, используй мое тело, хорошо?" — Чонгук такой наивный, все также по-детски верит в каждое сказанное слово Сокджина. Много раз он обманывал Чона, но с каждым разом он продолжал обжигаться. Чонгук ушел сегодня рано, оставив Сокджина одного в палате. Мелкий не смог сделать пару шагов от двери, а рухнул прямиком рядом с ней. Ким кусает губы до крови, слышит эти громкие всхлипы и сам хочет рыдать, а только улыбается, откидываясь на спинку кровати. Сокджину только грезит от этого душу, раненный своими же словами, он просто хочет умереть, не страдать и ничего не чувствовать. Он слишком много причинил Чонгуку боли, пора уже и прекратить все это. Перед закрытыми глазами Кима мелькает улыбающиеся Чон, какой-то счастливый и беззаботный. Рядом с мальчишкой вырисовывается еще одна фигура; она отличается от Чонгука, какая-то сильная и высокая. И в этом человеке Сокджин узнает себя, еще здорового и счастливого, такого же, как и самого Чонгука. Джин тонул в этих приятных воспоминаниях, таких терпких и нежных. Его горло что-то сдавливало, а в голове кромешная пустота. Еще пару глотков воздуха и аппарат, из кривой ломанной линии, показал ровную полосу. Сокджин умер на рассвете, когда Чонгук покинул его палату...