Технологии выживания

      ЭПИЛОГ 2.0: КОГДА ДЫМ РАССЕЯЛСЯ       Пятнадцать лет спустя.       Их разрыв не был внезапным. Это был медленный, мучительный распад, как коррозия на металле. Сначала были споры. Джастин, с его маниакальной энергией, видел будущее в экспансии — орбитальные города, колонизация Луны, бегство от земных ограничений. Брайан, с его проклятым прагматизмом, считал это бегством от ответственности. «Ты строить замки в небе, а кто будет пасти этих ебучих овец внизу?» — шипел он.              Потом пошли компромиссы, которые были хуже ссор. Джастин проводил месяцы на орбите, Брайан — в разъездах по горячим точкам Земли. Их редкие встречи превращались в вялые, уставшие попытки вернуть то, что ушло. Секс, когда-то бывший битвой и триумфом, стал ритуалом, попыткой пробиться к другому через плоть, когда слова уже не работали.       Решающей стала история с колонией на Марсе. Джастин вложил в неё всё, проигнорировав предупреждения Брайана о хлипкости инфраструктуры. И когда на Марсе случилась катастрофа — не взрыв, а тихий, технологичный коллапс систем жизнеобеспечения, — Брайан не сказал «я же предупреждал». Он просто посмотрел на Джастина и увидел в его главных не боль, а ярость. Ярость на собственную ошибку, которую он не мог признать. В ту ночь они не спали. Они не кричали. Они молча пили, сидя в разных углах их некогда общего лофта, и понимали, что мост между ними рухнул. Они стали живым воплощением разрыва между мечтой и реальностью. И никакая любовь не могла этого исправить. ***       Бар «Забвение» в портовом районе Нью-Токио-2 вонял дешёвым синти-алкоголем, потом и озоном. То самое место, куда Брайан Кинни заходил, когда хотел напомнить себе, что за бортом его блестящего кабинета Верховного Стража всё ещё существует настоящая, непричёсанная жизнь. Он сидел в углу, медленно вращая стакан с отвратительной коричневой жижей, когда дверь со скрипом открылась, впустив шум улицы и… его.       Джастин Тейлор. В дорогом, но потрёпанном кожано-бионическом плаще, с сединой в золотых волосах и всё тем же вызовом в глазах. Он прошёл через зал, будто рассекая воду, и плюхнулся на сиденье напротив, не спрашивая разрешения.       — Слышал, ты тут просиживаешь свой дорогой протез, — Джастин окинул его уничижительным взглядом. — Жалеешь себя, старый пидор?       Брайан лениво поднял на него взгляд, и на его губах расползлась та самая, ядовитая, знакомая ухмылка.       — Тейлор. Прилетел, значит, со своей орбитальной помойки, чтобы потрогать настоящее дерьмо? Или просто от безысходности? Слышал, твой последний проект снова трещит по швам. Не хватает кому-то по-настоящему жёсткой руки, чтобы всё это держалось в ебучем тонусе?       — Ебанёшься, — Джастин усмехнулся, заказывая себе выпивку. — Единственное, что ты держишь в тонусе последние годы, Кинни, — это свою репутацию законченного мудака. Скучаю по этому, блядь.       — О, я могу быть куда более «законченным», чем ты помнишь, — Брайан откинулся на спинку стула, его механическая рука с тихим гулом сжалась в кулак. — Но для этого мне понадобится твоё бледное, всё ещё на удивление накачанное тело, прижатое к моей кровати. А ты, как я помню, предпочитаешь трахать бездушные машины и диаграммы Ганта.       — Пошёл нахуй, — беззлобно бросил Джастин, делая большой глоток. — Твоя проблема в том, что ты до сих пор хочешь, чтобы я был твоим ебучим напарником. Чтобы мы снова бегали по помойкам.       — А твоя проблема в том, что ты до сих пор хочешь меня там, в этом ебучем шкафу, — парировал Брайан, его голос стал тише, но грознее. — Ты построил целый город на орбите, Джастин, но до сих пор не смог построить забор вокруг своего сердца, чтобы я туда не лез.       Брайан закурил и медленно выдохнул дым, его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым.       — Знаешь, в чём главная ирония? Я так и не научил тебя по-настоящему прятаться. А ты... — он иронично постучал костяшками пальцев по своему механическому предплечью, — ...так и не научил меня обходиться без этого. Вышло из нас, блядь, два хуёвых учителя.       Эти слова — отголосок той старой, пьяной от адреналина клятвы — повисли в воздухе, сняв весь налёт сарказма и обнажив простую, неприкрытую правду. Они оба её помнили. И оба знали, что ничего из этого не вышло.       Джастин резко поднял на него взгляд. Это было больнее, чем любой упрёк. Потому что это была правда.       — Я ненавижу тебя, — тихо сказал Джастин, и в его голосе не было ни капли ненависти. Только знакомая, до боли знакомая ярость, которая всегда была прелюдией к тому, чтобы снести друг другу одежду.       — Враньё, — Брайан отпил, его глаза сверкнули в полумраке. Тот самый взгляд, когда Кинни начнет "резать" правдой. — Ты ненавидишь то, что мы не можем быть теми же самыми ебанутыми идиотами. Но где-то в глубине своего целеустремлённого, твердолобого черепа ты до сих пор влюблён в меня до одури. Так же, как и я, блядь, до сих пор влюблён в твой ебучий, неисправимый идеализм.       Он швырнул на стол смятый клочок бумаги. Старая, распечатанная фотка с камер наблюдения. Два силуэта в тусклом свете, целующиеся в грязном переулке.       — Зачем? — прошептал Джастин, глядя на фото.       — Чтобы напомнить. Мы так и не научились прятаться. И так и не стали людьми без своих железяк. Мы просто нашли новые способы быть ублюдками. И новые технологии, чтобы хотеть друг друга.       Он встал, отбросил пачку кредитов на стол и посмотрел на Джастина сверху вниз.       — Мой корабль отправляется через час. Каюта большая. — Он повернулся к выходу, но на пороге обернулся. — Решайся, Тейлор. Последний шанс спрятаться в шкафу. Или я улечу, и ты останешься тут жевать сопли и свои чертежи. Один.       И он вышел, оставив Джастина одного с двумя стаканами и фотографией.       Джастин сидел минуту, потом другую. Сердце колотилось, как в том переулке. Каждая клетка тела рвалась за ним, в тот ебучий корабль, в знакомый ад страсти, сарказма и ярости. Но он остался.       Он не пошёл, потому что на этот раз его безумие было больше, чем просто бегство. Он смотрел на уходящий корабль и видел не уходящую любовь, а проблему, которую нужно решить. Проблему расстояния. Проблему двух реальностей, которые они выбрали. Орбита и Земля. Мечта и долг.       Он резко встал, сгрёб фото со стола и вышел на улицу, но повернул не к причалам, а в сторону своей верфи. Он шёл быстро, почти бежал, и в его голове уже складывались новые чертежи. Не очередного города. Не утопии.       А чертежи квантового синхронизатора. Матрицы, которая могла бы создать стабильный кротовина-мост между Землёй и самым удалённым его аванпостом. Технологии, которая наконец-то соединила бы ебучие небеса с ебучей же землёй. Которая позволила бы Брайану спуститься с его креста долга, а ему — перестать быть призраком в своих же воздушных замках.       Он не пошёл с ним сегодня. Потому что он, Джастин Тейлор, целеустремлённый, твердолобый безумец, наконец-то понял, как их по-настоящему вернуть друг к другу. Не на час. Не на ночь. А навсегда. И для этого ему нужно было не прятаться в шкафу, а переизобрести саму ткань пространства.       Он зашёл в свой цех, залитый холодным светом, и с силой швырнул смятое фото на стол с чертежами. Оно легло рядом с расчётами гравитационных аномалий.       — Жди, мудак, — прошипел он в пустоту, глядя на уходящую в небо точку корабля. — На этот раз я тебя достану. Отсюда, с самого низа. Или с самого верха. Неважно.       И он сел за работу. Потому что некоторые войны ведутся не на баррикадах, а в тишине лабораторий. И эта была самой важной в его жизни.