Приступы новой жизни

Глава 1 Я родился и вырос в России. Мой отец был русским, а мать полячкой. В конце 80-х мне уже исполнилось 18 и я сбежал из дома. Долго скитался по родине, потом случилось переехать в Канаду. В конце 90-х, не имея ни малейшего образования, устроился на хорошую работу. Узнал, что родилась сестра, но так ни разу и не навестил. Честно говоря, думал, что моих родителей уже нет в живых, так как тот образ жизни, который они вели, когда я уходил, оставлял желать лучшего. Никогда не жил шикарно, любил размеренность, минимализм. Мои многочисленные квартиры представляли собой нечто среднее между давно заброшенной комнатой и кладовкой. Но меня всегда и все устраивало. Единственной вещью, сопровождающей меня на всем жизненном пути была моя печатная машинка. Приятели часто говорили мне, что на дворе 21 век, пора бы обзавестись более современной техникой, пора бы отнести свою писанину в издательство, что давно пора брать деньги за то, что действительно нравится, а не за то, на что способен любой дурак. Но моя писанина была чем-то сокровенным, чем-то, что нельзя вот так просто взять и отдать на растерзание нынешнему поколению. Я уважал и читал многих писателей-реалистов. Именно писатели-реалисты в ста процентах своих произведений пишут именно о себе. Даже истории, которые они якобы увидели или услышали, повествуют лишь о них самих. Я и сам реалист, но, в отличие от многих, не могу просто взять и вывалить «себя» в люди. В 2014 мне стукнуло 43 года и я наконец-то подружился с компьютером, но лишь для некоторой переписки и ведения календаря, моя писанина по-прежнему лежала увесистой стопкой в углу комнаты. Там ей и место. 17 октября, на следующий день после моего дня рождения, я как обычно открыл ноутбук и обновил ленту. Голова раскалывалась, рука потянулась за пивом. Мой приятель давно забыл про отдых, сейчас он печатал новую статью в какой-то поганенький журнальчик. Джон воистину считал, что поднимается по карьерной лестнице в то время, как совсем не замечал, что статейки в этих низкопробных журнальчиках все мельчают, соответственно и гонорары. Он снова тяжело вздохнул, я затянулся новой сигаретой и отхлебнул пива. — Найди работу, Джон. Скоро ты останешься на мели, а я не смогу тебе помочь. — Я выдохнул и подобрал под себя ноги, как моя мать, которая будто бы не терпела соприкосновения с полом. Выглядело это по-бабски. — Да прекрати, вот-вот меня заметят.. — вечная отговорка Джона, «вот-вот». Не было сил в сотый возражать, придвинул к себе ноутбук и снова обновил ленту.Два новых сообщения и отметка на фото. Какой-то засранец делал на вчерашнем празднестве фото. Урод. Не переношу фотографироваться или как сейчас говорят «запечатлеться, пополнив архивы истории», неужели какого-то белого парня однажды осенит, он оторвет жирный зад с дивана и понесется в архивы, искать «превеликого» Тревора Лесменга. От глупости этой мысли меня невольно передернуло. Одно сообщение мне пришло из Болгарии, это был мой давний приятель Владо, который сообщил о скором своем приезде сюда, в Канаду. В ответном сообщении я выразил безграничную радость и нетерпение.Второе сообщение не имело адресата, содержание было примитивным: «Здравствуй, Трев». Я поздоровался в ответ и зажмурился. Не видел смысла отвечать, но ответил. Кажется, грядут темные времена, я снова творю вещи, которые не должен, пусть это мелочи, но однажды все это выльется в огромную проблему, выход из которой вряд ли будет на поверхности. Паранойя. Джон заметил мое сосредоточившееся выражение лица и поспешил выдернуть меня из дум. — Все, хватит с меня, я еду к Миранде. Ты со мной? — Зачем мне ехать с тобой к твоей женщине? — Девушке, Трев, девушке. Это у тебя женщины, или нет, у тебя уже бабы. А у меня девушка, ей 24 и она прекрасна. — лицо его выражало полную мечтательность, наверное, он уже всеми мыслями был с этой малышкой. — Сегодня Миранда, завтра Касандра.. — Чертов кретин, не хочешь — не надо! — Джон схватил куртку и демонстративно хлопнув дверью выбежал вон. — Не хочу, — вздохнул я и спустил ноги на пол, — Не хочу. Джон, как и всегда, наивно полагал, что без женщины я несчастен. Иногда мне казалось, что кроме как о женщинах он не мог думать ни о чем. Всегда при нем юная пассия, всегда красива, свежа. Чего уже не скажешь о нем. Затасканная проститутка выглядит лучше. Да, если ты читаешь это, Джон, ты выглядишь, как чертова проститутка. Я похлопал себя по щекам, чтобы хоть как-то привести себя в тонус. Прошелся по комнате и прикрыл занавески, самодельные соляные лампы отца Джона стояли в ряд на полу. Я включил все и вытянулся вдоль них. Зеленая, оранжевая, голубая, фиолетовая..Они зажигались по очереди, а я, как ребенок, не отрывал от них восхищенного взгляда. Плотно закрыв глаза я представил лицо Джона: острые скулы, длинный и слегка горбатый нос, широко расставлены глаза, темно-зеленые..мой взор спускался ниже, вот я уже ясно представляю себе его крепкую грудь, руки, его странное белое тело, небольшой животик, он еле заметен, узкие бедра, ровные ноги, и, конечно же, его шрам на внутренней стороне бедра. Остановился и даже слегка приподнялся на локтях, чтобы повнимательнее его рассмотреть. Формой шрам напоминал то ли букву «Т», то ли «Ш», смотря с какой стороны его увидеть. Красивое его лицо было замученным и будто растянутым. Мысленно я разглаживал все его морщинки, провел пальцами по губам и вдруг эти губы распахнулись. Я испугался. Резко открыл глаза и потушил лампы. Добрел до ванной комнаты, оглядел себя в зеркале: растрепанные темные волосы, болотного цвета глаза, узкие губы, носы у нас с Джоном почти одинаковые, только мой без горбинки, вечная моя щетина прибавляет еще 5-6 лет. Стягиваю майку, сокрушаюсь, натягиваю обратно. Не снимая брюк я упал в ванную и взвыл. Продолжалось это около получаса, как вдруг в дверь постучали и мне пришлось покинуть это, ставшее уже родным, состояние. Лицо мое приняло неумолимое выражение, ноги несли к порогу. Поставить «глазок» мы с Джоном так и не удосужились. Я был похож на избитого попрошайку, поэтому не стал сразу открывать. — Кто там? — как можно уверенней спросил я. — Я от Джона, он сказал, тут нужна женщина. — женский голос был бы довольно приятен, если бы я испытывал тягу к женщинам. — Вы ошиблись адресом. — отчеканил я и тут же залился краской. — Нет, адрес тот. — Вы не уйдете? — Нет. Я неловко пригладил волосы руками и натянул улыбку. Женщина вошла в квартиру. — Выпьете со мной? — из уважение вырвалось у меня. — Пожалуй. Женщине было лет 35 на вид, хорошо одета и свежа на лицо. Плавными шагами она прошла через всю гостиную и присела на краешек дивана. — Джон сказал, вам нужна женщина. — снова повторила она — А я сказал, что вы ошиблись адресом. Женщина улыбнулась и с легким прищуром оглядела меня, вошедшего с двумя стаканами. — Простите, я не ждал гостей и не приготовил бокалов. — пусть она думает, что они у меня есть, промелькнуло в моей голове. — Ничего страшного, ведь я не пить пришла… — наверное, она пыталась быть загадочной. Но меня лишь немного затрясло. Джон подослал шлюху. — Если вы планируете поскакать на мне, то можете проваливать! — я совсем не следил за словами. Женщина молча взяла стакан и повторно ухмыльнулась. В какой-то момент мне хотелось просто взять ее за волосы и вышвырнуть в окно, но я тут же поборол в себе это желание. — Я не проститутка. — вдруг серьезно сказала она. — Какое облегчение, — я уже не мог спокойно разговаривать и принимать эту леди всерьез. — Как идут твои рассказы, покупают? — она как будто не видела моего раздражения. — Нет. — Настолько ужасны? — Я не продаю. — желание схватить ее за волосы возвращалось. — А мог бы.. — она отхлебнула из стакана, словно там был сок, и продолжила — тебя знают в России? Вопрос показался мне странным, ведь никто, даже дорогой мне Джон, не знает откуда я родом. — Может быть, — ответил я и отвернулся от женщины, — В кругах писателей, я иногда веду с ними переписку. — А родственники? — Какие еще родственники? — напряжение внутри меня нарастало. — Ты хорошо говоришь по-русски, я удивлена, в Канаде мало носителей такого красивого произношения. И тут я понял, что все это время мы говорим на русском. Чтобы не показать смятения я кашлянул. — В Канаде каждый третий говорит по-русски, кто-то хуже, кто-то лучше. — Вы правы. Облегчение. Тем временем дамочка высосала стакан виски, я смотрел на нее, пока она допивала. Предложил еще. Согласилась. Когда я вернулся с новым стаканом, она сидела на полу, обняв ногами коробку с пластинками, она напевала что-то из Инк Спотс. Я поставил стаканы на стол и приземлился рядом. Страх, что она прикарманит что-нибудь из моего дома внезапно накрыл меня с головой. В мгновенье коробка была уже у меня в руках, а я стоял в двух метрах от нее. — Ты чего, Трев? — голос ее был уже пьян и протяжен. — Проваливай немедленно! -заорал я что было мочи, я хотел, чтобы мой голос был как можно более угрожающим и сильным. Покачнувшись дамочка встала и направилась к выходу. Не отрывая от груди коробки я прикрыл дверь и сел в кресло. Я ненавидел Джона и женщин. Раньше только женщин. Глава 2 Утром следующего дня я заваривал крепкий кофе для Джона, который уже второй час отвисал в ванной. Посмотрев на часы и ужаснувшись я постучал к нему в дверь. — Ааа.. — страдальчески протянул тот. — Я ухожу, у тебя все в порядке? — Да, черт возьми, все шикарно! — голос его прерывался. Я не исключал вариант мастурбации, потому поставил на столик неподалеку его кофе и вышел за дверь. Не люблю свою улицу. Погода стояла желтая. Не иначе. Не люблю и осень. Подул пронизывающий ветерок, я запахнул куртку и направился к машине. Улицы мелькали за окном, магазины, лица людей, зонты, метлы, листья, зонты..Я свернул на парковку около своего магазина и, остановившись, положил голову на руль. Хотелось вернуться обратно, домой, пусть в ненавистную квартиру, к ненавистному Джону, вчерашняя выходка которого до сих пор не отпускала меня. Взъерошил волосы и выдохнув выскользнул из машины. Ветер чуть не сбил меня с ног, спешу к магазину. Ключи вроде бы звенели в кармане, не стал проверять их наличие. Кто-то прилепил рекламку прямо на замочную скважину. Я снова зол. Срываю и вставляю ключ, проворачиваю. Кажется, куча маленьких человечков внутри замка на зло мне не запускают механизм. Ключ намертво встал. Я сильно ударил дверь и сел рядом. Поглаживая ни в чем не провинившуюся замочную скважину я услышал голос сзади: — Джон, твой придурашный дружок не хочет отдать мне долг? — голос сиплый и, по всей видимости, старый. Я не понял, почему меня назвали Джоном, а затем придурашным дружком. Стараясь не совершать резких дижений я мельком посмотрел на одежду и понял — надел куртку Джона. Он всегда ходил в этой куртке цвета спелого баклажана, моя же была темно синей. Мне совершенно не хотелось разговаривать с этим парнем, поэтому я лишь повернулся, чтобы показать свое лицо, а затем вытащил язык и потряс им. Дед перекрестился и кроя меня матом на всю улицу заторопился к своей машине. Я снова дернул ключ — ни в какую. Грубый мат. Шелест пакетов. Кто-то снова приближается к моему магазину. Когда это, черт возьми, кончится. Не поворачиваясь я достал мобильник и набрал Джона. — Черт бы тебя побрал, Джон, возьми трубку! — я зажмурил глаза так сильно, что белок, наверное, должен был иссохнуть и почернеть. Но этого не случилось. Голос в трубке был намного выше, чем у Джона, но тоже мужской. — Алло, это кто? — Джон? Это же я, Тревор, я перепутал ключи, привези всю связку.- Я говорил как можно спокойнее и медленнее, чтобы не пришлось повторять. — Это не Джон. Но его телефон у меня. Забери сейчас или я его выкину. Парень назвал адрес и я, от нечего делать вероятно, выехал. Дом был огромен, и, не побоюсь этого слова, шикарен. Впрочем, все как я не любил. Ворота автоматически раскрылись, но машину туда я ставить не стал. Аккуратными шагами я вошел во двор и огляделся. Все по последнему писку моды и даже фонтан отделан золотом. Тошнота подступала к горлу. Глазами нашел вход в дом и непривычной для себя походкой направился туда. Человек, ответивший мне по телефону стоял посередине парадной и на вытянутой руке держал телефон Джона. Парень этот выглядел женственным: Худой, Широкие бедра, брюки в обтяжку, такая же и борцовка, на шее цепи, оба уха забиты украшениями. На вид ему было максимум лет 20. Я взял телефон и уже было собрался выйти, как парень меня остановил: — Передай Джону, что если он надумает зайти еще, то пусть проверяет все свои вещи, я тоже не один здесь живу. Ты же понимаешь о чем я? — глаза его выражали огромное желание того, чтобы я понимал. — Конечно, — ответил я с легкостью и даже улыбнулся. — я все понимаю. Парень открыл дверь и продолжал следить за мной до тех пор, пока моя машина не скрылась из виду. Буря эмоций накрыла меня в тот момент. «Ты же понимаешь о чем я?» застряло в моей голове. «О чем? Чем они там занимались? Джон гей?» — наконец подумал я. Когда я зашел домой, Джон еще не вышел из ванной. Не снимая обуви я начал колотить к нему в дверь с такой сиой, что еще пара десятков таких ударов и дверь сошла бы с петель. Джон молчал. Непонятное чувство, похожее на ревность, раздирало меня изнутри. Я распластался под его дверью и заорал: — У тебя было что-то с ним? Было, да? — Что? Ты о чем? — Джон говорил спокойно, но не открывал. — Я забрал у этого голубого твой мобильник! Ты был у него вчера вечером, а не у Миранды! — Успокойся, -так же тихо говорил Джон, — Прошу тебя, успокойся. — Открой дверь, открой эту чертову дверь! — продолжал орать я. Не было сил, да и желания молчать. Дверь действительно немного приоткрылась.Я проник внутрь и оглядел Джона. Тот прикрывал голову руками и слегка покачивался, облакотившись на край ванны. Я подошел ближе и взял его за руку. Она была чуть прохладной, но такой родной, любимой. Я гладил его пальцы, пока он содрагался в немом плаче. — Достаточно, Джони, вставай. — мой голос был на удивление нежен и заботлив. Попытка поднять парня не увенчалась успехом. — Оставь меня, брось, брось меня! — закричал он. — Тебе нечего стыдиться. Спать с парнями не самое страшное, ты молод, тебе можно. — я пытался найти как можно больше слов в его оправдание. — Мне не нужны эти богатые педики, — Джон продолжал рыдать, — не-нуж-ны! — А кто тебе нужен? На мгновенье он остановился и даже перестал взрагивать. — Не знаю. — тихо ответил он. — Совсем не знаю, в том и проблема. Я хочу любить, вижу, кого любить, но боюсь, что это будет невзаимно и тогда я не знаю, что со мной будет. — Знаешь, Джон, я испытываю то же самое, но меня спасает именно не хождение по бабам. Ты идешь к ним, два часа ты король, а утром ты рыдаешь в ванной. А я просто сажусь и пишу. — И что? Может быть я найду там свою любовь, а ты просто закрываешься дома и даже не имеешь сил на страдание, потому что тебе на все плевать, Трев! — Неправда. — Правда-правда! Я в поиске, а ты в стойле. — Где же ты ищешь любовь? В толпе голубых мальчиков? Джон застыл, лицо его снова омрачила гримаса страдальца. — Пошел ты к черту! Пошел к черту! — Джон оттолкнул меня. Да я и сам рад был выйти. Кофе по-прежнему стоял на столике, я выпил его разом и присел на диван. Слышать эти крики было невыносимым, поэтому я силой затащил Джона на диван и вытер его лицо полотенцем. — Прекрати, а не то я тоже расплачусь- улыбнулся я. — Я не маленький, не пройдет. — всхлипывал тот. Я начал изображать истерику, строил страшные рожи. Джон успокоился и его губы слегка дрогнули. — Я послушаюсь твоего совета. Попробую что-нибудь написать. — Напиши, Джони, напиши. — мое лицо снова приняло неумолимый вид, я впервые почувствовал усталость. Вздохнул. — у тебя проблемы? — встрепенулся Джон. — Нет. — Иди сюда. — он крепко обнял меня, а затем положил свою голову мне на колени. Я закрыл глаза и точно так же, как и когда представлял его лежа вдоль соляных ламп, начал искать очертания лица пальцами. Сначала острые скулы, нос, линия бровей, губы. Я вспомнил, как в моей фантазии они распахнулись, поэтому открыл глаза. Джон смотрел на меня то ли удивленным, то ли заинтересованным взглядом. Я провел пальцем по его нижней губе. Джон не дрогнул, слегка приоткрыл рот и притянул меня к себе. Я же в очередной раз подумал, что он желает меня обнять. Когда наши лица были максимально близки друг к другу, он прикрыл глаза. В мгновение мне показалось, что все идет не так. Я резко встал и вышел вон. Джон прикрыл лицо руками. Странные вещи происходили с нами, а так же между нами, и, к сожалению, никакого логического объяснения у меня на этот счет не было. На работу возвращаться смысла не было, поэтому я просто прошел в свою комнату и закрыл дверь на ключ. Занавесил шторы, несколько раз оглядел стол, будто искал на нем что-то новое, чего на нем не было секунду назад. Да, ждал. Упал в кресло, стал ожидать Джона, котрый по обыкновению должен был скоро постучаться. Но стука не было и через 15 минут. Тогда я придвинуул к себе печатную машинку. Летели минуты, часы, солнечный свет, который пытался просочиться сквозь неплотные занавески и вовсе иссяк. Я отложил писанину и вышел в гостиную. Джона не было, на столе лежала записка: «Я у Миранды, жди утром.«Естественно, я знал, где он был, поэтому незамедлительно отправился в дом богатенького голубого мальчика.