1/2
9 августа 2015 г., 10:22
Лухан протирал стол отточенными движениями по кругу в сотый раз, очищая его от несуществующей грязи. Он только закончил менять простыни, которые как и всегда были приятного синего оттенка, так любимого Минсоком. Рамки фотографий были идеально ровно расставлены, немного сдвинуты вправо и вновь протёрты от пыли.
Давно увядшие цветы были заменены на другие, такие же яркие, как и солнце в своём зените во время летнего сезона. На улице стояли жаркие дни, в конце концов это было наилучшее время, чтобы наслаждаться теплом и кристаллическими каплями влаги, но Лухан предпочёл оставаться внутри дома, чтобы провести побольше времени с Минсоком.
Он провёл тряпкой по дереву в последний раз, перед тем, как закрыть окна и задвинул шторы. "Уборка была так утомительна", - он думал, пока рассматривал искусственно подсвеченный потолок , однако, как только услышал своё имя и стук в дверь, его изнеможение пропало, вытеснилось из каждой клетки тела.
***
Лухан смотрел на мерцающие точки на смольного - чёрном. Он знал, что есть вещи за этим измерением, которые не видно невооружённым глазом, там, далеко, куда выше звёзд с их закруглёнными концами на потолке спальни. Может быть, рай существовал где-то там, откуда и падают звезды, давая людям, таким же безнадёжным мечтателям, шанс на желание, поэтому Лухан ждал. Слабые руки медленно оплели тело, обнимая со спины и вытаскивая его из мутных мыслей. Он прижался к парню сзади и словно позволил своему плечу стать колыбелью для целой вселенной. Такая близость и интимность были горькими, словно постоянные напоминания о том, как жизнь была эфемерна. Самые печальные слезы и самые сладкие улыбки имели свойство исчезать где-то далеко на фоне, как звук постоянно тикающих часов, бьющихся без перерыва. Моменты, которые никогда не повторятся дважды и единственное, что оставалось сделать - наблюдать, как они становятся прошлым, тускнеют и ломают будущее. Минсок часто спрашивал его, почему он так пристально смотрел на звезды и ждал. Лухану имел желание ответить: "Как и всегда", - но знал, что этот вопрос был обычно риторическим и не предполагал за собой ответа, ведь как они оба его уже знали. Вещи, о которых он желал, казались банальными с тех самых пор, как он впервые попросил высшие силы о чем-то (или скорее ком-то), когда ему было на четыре года меньше, чем он мог досчитать на руках. - Как думаешь, он когда-нибудь учитывает твои желания? - спросил Минсок, утыкаясь носом ближе к шее Лухана, смущая его и словно заставляя трепетать в его объятьях от тёплых ласк и мимолётных поцелуев. Улыбнувшись, Лухан коснулся кончиков пальцев Минсока, а затем сплёл их руки воедино. - Ты ещё со мной, не так ли? - от слов Сюмина остался не приятный осадок, после чего кисти рук поплыли по телу, ближе к животу, сцепляя их там на замок, - тебе лучше оставаться со мной, или мне придётся убить тебя. Он чувствовал грохочущее сердцебиение от прижатой к нему груди и его смех заполнил комнату: - Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму. Они могут не докармливать тебя там, - щеки Сюмина в момент стали жертвой игривых рук. - Будет грустно, если ты их потеряешь, - проговорил Лухан, целая его в одну из пухлых, краснеющих щёк. После всех тех лет, что они провели вместе, он точно знал, как заставить бабочек плодиться внутри живота Мина: - Ты ведь знаешь, я люблю их больше всего на свете". - Только мои щеки? Хорошо, - Минсок озорно выкрутился из рук Лухана, делая пару шагов назад, - я знал это! Всё, что ты хотел от меня - мои щёки! - Объявил он, стараясь говорить это как можно серьёзнее, но терпя поражение - его верхняя губа изогнулась в широкой улыбке вверх, оголяя зубы. Лухан приблизился к нему, но парень увернулся от протянутых, для очередных объятий, рук. Все это превратилось в беготню по дому, с вскриками и смехом, заполняя голосами пустые комнаты. Они старались избежать падений и нанесения травм друг другу, пока играли в кошки-мышки, носясь из стороны в сторону. Когда Лухан наконец-таки поймал его, он повалил их тела, и вся погоня закончилась на мятых белых простынях кровати. Дыхание Минсока было неравномерным, его грудь вздымалась от боли, пока парень пытался дышать глубже. Их маленькая драка моментально отразилась на самочувствие Сюмина, и Лухан встревоженно спросил, все ли нормально с ним. - Болит, - его грудь как сцепили, это душило, забирало зрение, забивая все белыми пятнами. В слабой попытке выровнять дыхание, он замолчал и закрыл глаза. Не существовало ничего, что мог бы сделать Лухан, чтобы помочь его дискомфорту - тому, что он наблюдал уже годами, но согласился не замечать этот минус. Он успешно отдалял себя от этого какое-то время, но как-никак, все это было реальностью. И реальность совсем не состояла из моментов покрытых слоем сахара сверху. Реальность была с ним груба и неучтива, она давала ему больше, чем он мог выдержать. Порой, это разрывало его в клочья, просачивалось сквозь кожу и до основания костей , и не было других вещей, помимо как, стать свидетелем реальности и задыхающегося в ней Минсока, задыхаясь с ним следом, пусть даже и не физически. - Сюмин-а, мне стоит позвать отца? - он был готов уже вскочить с кровати, когда Минсок поднял руку вверх. - Но… - Со мной все хорошо, - рука опустилась до груди и вцепилась в рубашку, боль понемногу уходила, но все ещё была там, протыкая сердце словно иглами. - Твой папа просил меня несчитанное количество раз "не напрягай своё тело", - он передразнил голос врача и даже кое-как улыбнулся. - Все хорошо, как и обычно. Лухан хотел бы улыбнуться в ответ и поверить словам Минсока, которые слетели с его прекрасных губ, но он просто не мог, когда знал, что под этими дугами губ хранились капли неизбежной агонии. Он легонько щёлкнул Сюмина по лбу: - Я не должен больше дразнить тебя. Нам по девятнадцать, не стоит играть в догонялки, это не хорошо для тебя". - Окей, мамочка. Окей, - проговорил парень, перед тем как поцеловать в лоб своего возлюбленного. - Не беспокойся, я здесь, чтобы остаться. И как всегда, Лухан позволил себе поверить в эти шесть мутных слов.***
Стоило долгих уговоров, чтобы убедить родителей Минсока дать ему одно из его заветных желаний - жить нормальной студенческой жизнью. Это правда, что обучаться дома было бы проще и правильнее, не надо было бы ходить из точки А в точку Б или же посещать специальные классы физкультуры, но Сюмин был упёртым созданием. Его ноги легко отталкивались от пола, когда он быстро шёл на своём пути в определённую комнату, в которой случалось большинство его жизненных поворотов и разглашались самые важные новости, о многих он мечтал никогда и не слышать, слишком уж молод он был, чтобы принимать, как ограниченна жизнь была. Он знал слова "сердце" и "расширение", но никак не словосочетание. Он так же не знал, как коротки были двадцать лет, потому, что пока счёт был больше, чем количество пальцев на его руках, это звучало как достаточно внушительный кусок времени. Минсок открыл задвижную дверь, чтобы увидеть Лухана, сидящего в своей обычной позе на стуле, вертясь по кругу, и Сюмин не был огорчён. - Я слышал новости от папы, - поприветствовал его Лухан, продолжая вытворять махинации на стуле. - Мои поздравления. Теперь ты можешь видеть моё красивое и мужественное лицо почти каждый день . Минсок закатил свои глаза от услышанного, даже учитывая, что вышесказанное было чистой правдой - он будет видеть Лухана постоянно и он был в восторге от этого факта. Они планировали это сколько себя помнили: кушать ланч вместе, проводить послеобеденное время в библиотеке, сдавать или заваливать зачёты, но главное, что вместе. - Кто сказал, что мы идём в один университет? - он помахал свой рукой привлекая внимание Ханя, словно возвращая его в эту вселенную. - Лухан, изволь. - То есть, мы не идём? - он прекратил вертеться на кресле и уставился на Минсока в недоумении, не веря. - Ну, да, - Сюмин пожал плечами и пропустил, как губы другого мальчика поехали из улыбки стремительно вниз. Лухан был счастлив, что его друг теперь будет дышать в новой среде, но одновременно было и разочарование, которое пыталось втиснуться в его сердце. - Ничего, удачи, тогда, - он потянулся в полиэтиленовый пакет и достал запечатанный пластиковый стаканчик с охлаждённым чаем, а затем встал с кресла, - взял для тебя с черникой, держи. Я только что вспомнил, что должен кое-что сделать. Не смотря на Минсока, Лухан вышел за дверь. Он солгал , когда он сказал, что это "ничего". Это не было ничего, или может быть и было, а Лухан являлся эгоистом пока думал обо всем этом . Он почесал затылок, пытаясь успокоить раздражение, когда Лухан уже почти вышел из здания , его телефон завибрировал в кармане. Конечно же, это был Минсок. Он хотел сбросить вызов и дать своей раздражённости достичь других концов, но с другой стороны, он не хотел упускать такой повод. Поэтому, он ответил, постаравшись сохранять свой голос стабильным: - Да? - Ты взял узкую трубочку, тебе будет сложно высасывать шарики тапиоки. Возвращайся, поменяемся, - голос Минсока на той стороне был робок, Лухан уловил это и про себя представил, как вспыхнули от смущения мягкие щёки. - Или, если тебе лень идти обратно, скажи мне, где ты. Мне нельзя бегать, вот… Поэтому это займёт какое-то время. - Нет, просто оставайся на месте, - Лухан побежал по ступенькам вверх через этажи, полностью игнорируя элеватор, в комнату Минсока. Получилось даже быстрее, чем обычно. Его рука уже лежала на дверной ручке, когда он заметил, что в другой он держал свой стакан с баблти и правильной соломкой для жемчужин. Улыбка засветилась на его лице, хотя он пытался сдержать её, Он выбросил все разочарования в сторону и толкнул их в самый дальний угол своего мозга, прежде чем повернуть ручку вниз.***
"Можно ли умереть со скуки?" - спрашивал себя Лухан. А ведь прошла всего одна четвёртая от церемонии для поступающих. Если бы Минсок сейчас был с ним, он бы разделил с ним эти страдания, но он же решил пойти в другой университет. Лухан никогда не спрашивал, куда он поступил и конечно же, сам Сюмин об этом никогда не говорил. Он раздражённо вздохнул, пока без особо интереса слушал выступающего - президента студенческого совета. Лухана не волновало то, что было сказано, ему хотелось уже поскорее уйти домой. Оставалось лишь выслушать речь набравшего высший балл на вступительном экзамене - финишная прямая к концу его мучений. Лухан хлопал со всеми, когда поступающие приветствовали последнего оратора. - На сцену приглашается Ким Минсок. Лухан поднял голову и его взгляд устремился в сторону микрофона, чтобы удостовериться, что это точно Минсок, а не парнишка с таким же именем. Это был Минсок, поднимающийся по ступенькам в той же униформе, что и была одета на Лухане. Минсок что-то искал в потоке людей перед ним, он не чувствовал и капли стеснения, когда стоял перед толпой. Когда он, наконец-таки, поймал взглядом нужную пару удивлённых глаз, Сюмин широко улыбнулся Лухану и повернулся к остальным выпускникам, чтобы начать свою речь. - Ну, ты был удивлён? - спросил Минсок со своей сладкой улыбкой, когда они шли в аудиторию. "Удивлён" будет приуменьшением. В этом мире не существовало и слова, чтобы описать, что сейчас чувствовал Лухан. Ему очень хотелось треснуть Минсока прямо в лицо, с той же силой, что ему и сжать его в крепкиъ объятьях, искренне радуясь: - Совсем нет. Я уже знал, что ты и дня не проживёшь не увидев меня! - Продолжай мечтать, Лухан.***
По большинству случаев, Минсок с удовольствием слушал все размышления Лухана: футбол, баблти, звезды, что-то там ещё. Но на этот раз Минсок мечтал не иметь глаз, чтобы избежать поднимающихся уголков губ или как в зрачках Ханя появился огонёк интереса, когда он произносил одно не мало важное для него имя. Минсок хотел быть глухим, чтобы просто не слышать это, но к сожалению, у него было осложнение на сердце, а не отсутствие слуха. - Вон тот, что высокий, - Лухан описывал своего товарища по футбольной команде, - ну, у которого странные брови. Ты же знаешь его?- Конечно, Минсок знает, о ком идёт речь. Кто же не знал О Сехуна - одного из лучших игроков, он был исключительно привлекательным и одарённым свыше. В самом деле, его существование было сложно не замечать. Их рутинные прогулки изменились в количестве человек, маленькая дуэтная компания разрасталась. Минсок проводил ланчи теперь с Луханом и Сехуном, которые сидели напротив него, бок о бок друг с другом. И сидели они за столиком, который был "своим" только для двоих. Минсок привык ждать Лухана после его длительных тренировок, но никогда не жаловался, потому, что до тех пор, пока они могли идти домой вместе, все было в порядке. Он никогда не хотел быть эгоистом, никогда не просил Лухана уделять ему больше времени, не смотря на все годы, что они были вместе. Он жил с тем, что имел, а имел больше , чем половина настенных часов. Он наблюдал за тем, как оранжевые оттенки переходили в розовые, а затем растворялись в чёрных на самом горизонте. Игра уже почти закончилась, тренер отдал последние указание и сделал нужные замечания - было достаточно, чтобы назвать это хорошим днём. Как правило, Лухан нёсся к трибунам, точнее, Минсоку, чтобы попросить в очередной раз прощение, что его пришлось ждать. Сюмин же в свою очередь говорил, что в извинениях не было необходимости. Но не сегодня. - Мы сейчас с Сехуном в кафэ, не хочешь с нами? - спросил Лухан, как только подбежал к месту, где сидел Минсок. Он почувствовал, как его грудь сжимают, но не от болезненных спазмов, а чего-то, что не подвластно никакому врачу и вряд ли будет объяснимо медициной, помимо как "химическая реакция". Было ли все это из-за щёк Лухана, которые горели таким нежно-розовым оттенком? Или из-за ресниц, которые беспорядочно дрожали ? А может, всему причиной был его со-игрок, который не мог оторвать от стройного тела взгляд? - Я не знал, что у тебя планы, - ведь если бы Минсок знал, он не стал бы ждать. Он держал своё разочарование в себе и нацепил улыбку на лицо, такую же кривую, как и радость от отношений Лухана с его новым другом. -Сехун спонтанно предложил, я не хотел отказывать, - и он обернулся к парню повыше, что стоял за его спиной. Лухан всегда был свободной птицей, которую Минсок не имел права хранить как игрушку или же заточать в клетке; Он был всегда против принуждения в таких случаях, поэтому и понимал, что Лухан имел право дружить с кем он хочет. - Просто иди с Сехуном, мне всё равно надо зайти в больницу. Ведь, не каждая улыбка Лухана должна была быть адресована Минсоку. Он не являлся солнцем Лухана, как изначально и вполне наивно полагал.***
Минсок одевал рубашку, задумавшись пропуская нужное отверстие и продевая пуговицу совсем не в ту дырку, пока слушал то, что врач должен был сказать об его осмотре на сегодня. Ему нельзя делать то, нельзя делать это. Ему запрещено кушать то, запрещено кушать это. Побольше того, пятого, десятого. Лишь дополнение к его обычным ограничениям. - Помнишь девочку, вашего с Луханом возраста, вы ещё играли все вместе? С той же болезнью, что и у тебя? - спросил Доктор Лу, после чего вздохнул и опустил взгляд на стопку с папками, забитыми историями болезней, - У неё недавно был приступ. Худший из тех, что я видел. - Ей всё ещё не нашёлся донор? - Минсок постарался говорить спокойно, не смотря на неожиданный дискомфорт где-то внутри. Мужчина улыбнулся, из-за чего на его лице показались морщины. Он взъерошил волосы на голове Минсока и вздохнул: - Посмотри на себя. Я помню, когда мы впервые встретились, тогда тебе было всего восемь, - постоянно наблюдая за Минсоком, доктор Лу принял его как второго сына, а родитель всегда пойдет на все, чтобы охранить своего ребёнка. - Почему бы тебе не проведать Мину? Минсок задумывался множество раз о своей смерти - когда он ложился спать, когда просыпался, за ужином и во время завтрака, но так или иначе он никогда этого не боялся. Он боялся за родных и тех, кого он любил. Минсок надеялся, что его родители никогда не услышат решающие слова. Наподобие "он мертв". Сюмин видел множество раз, как его мать плачет, а его отец был не из тех людей, чтобы что-то говорить в ей в поддержку, но тем не менее, даже он стал более хрупким, слабым, как и сердце его сына. Но больше всего Минсок боялся, что это услышит Лухан. "Он мёртв". Слова казались чуждыми для него, даже когда он это слышал от членов семьи, друзей, мед-сестёр и незнакомых ему людей в больнице. Эта фраза никак не вписывалась в то, что он хотел услышать, но как отбойный молоток продолжала ударять его по голове, снова и снова, пока наконец-то не пробила отверстие в его черепе - позволяя словам впитаться в его мозг и разорвать его душу на куски. Он хотел защитить тех, кого любил. - Поцелуешь меня, тогда? Разочек, прежде, чем я уйду… - проговорила Мина с пустой улыбкой. Минсок не мог ничего сделать, помимо как улыбнуться ей в ответ - хрупкому существу, зажатому между двумя тонкими простынями. Он, как и она, получил привилегию полагать, что помощь придёт, что настанет долгожданное завтра, когда он сможет жить без "иголок" в сердце. Поэтому, он поцеловал её. На мгновение, ему стало противно, что он делает это из жалости, но ещё хуже было то, что Минсок понимал - он не мог восполнить своими атрофическими губами всего того, что она должна была получить, чего она заслуживала. Это был его первый поцелуй и он представить себе не мог, что потеряет его в такой ситуации. - Спасибо. Они никогда не видели друг друга после. Когда Минсок пришёл в палату девушки на следующий день, ни её кровати, ни её самой там не было. Со своим первым и последним поцелуем Мина превратилась к кого-то, кого Минсоку просто довелось знать.
