Точка невозврата

      Агнес засучила рукава фланелевой рубашки и резко выдохнула.       — Вигхард, ты уверен, что при ранении не повредил голову?       — Нет-нет, мне так не казаться. Я в полном порядке, — бодро ответил низковатый и чуть надорванный голос на ломанном английском.       — Кровавое пекло, я вообще не верю в то, что я сейчас делаю. — Агнес отвернулась, сдерживая приступ нервного хохота.       — Могу помогать вернуться в реальность: ты уже привязать меня к стулу, а ещё... — Вигхард растягивал слова, явно наслаждаясь своим странным положением.       — Стоп! Молчи! Просто, прошу, заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись. Иначе я... — Она всё так же упорно не желала смотреть в его сторону и сделала вид, будто разглядывала выцветшие обои с узором из каких-то горных цветов.       — Иначе ты что? Ты не закончить мысль. — Руки у Вигхарда и правда были стянуты его же поясом, да только хуже играть на нервах он от этого не стал. Напускная вежливость и учтивость выводили из себя. Даже уродливые цветочки были не в силах помочь.       Агнес закрыла ладонью глаза и развернулась на пятках. Немыслимое ребячество. Точно в подтверждение её мыслей, послышался короткий хрипловатый смешок.       Она отняла от лица ладонь и тут же встретилась с ехидным взглядом серо-зелёных глаз.       Вигхард вальяжно расположился на стуле, точно холёный домашний кот. Довольно прищурился и повёл голыми плечами, пупырчатыми от холода, закравшегося в квартиру через форточку на кухне. Челюсть у Агнес свело от сдержанной улыбки. К щекам прилила кровь. Не столько от самого зрелища, сколько от непривычного чувства смущения.       Дело в том, что Вигхард сидел на стуле совершенно обнажённый. Высоченный, поджарый и абсолютно бесстыжий в своей наготе.       Кулаки сжались сами собой. Агнес почувствовала, как ногти впились в ладонь. Необъяснимый стыд расползался по телу, будто вовсе не Вигхард развалился перед ней в чём мать родила, а она, пристыжённая, стояла перед ним голышом. Точно одним только взглядом он смог разоружить Агнес.       А она ненавидела чувствовать себя разоружённой.       — Знаешь, это всё же была бредовая идея. — Одновременно захотелось громко смеяться и отвесить подзатыльник наглецу. — Давай-ка я лучше тебя развяжу. А там уж лучше как обычно. Вигхард скептически приподнял одну бровь — на лбу у него пролегла тонкая морщинка.       — Серьёзно? Ты так напугаться беспомощного голого фрица, что сразу отступать? — Он любопытно склонил голову набок.       Агнес фыркнула в ответ. В обычной ситуации такие по-детски наглые подначивания даже не задели бы её самолюбия. Но слова «Вигхард» и «обычно» плохо уживались в одном предложении.       — Ты не в том положении, чтобы язвить, — с едкой усмешкой парировала Агнес. В конце концов, не так уж часто удавалось насладиться возможностью взглянуть на этого великана сверху вниз.       Она уверенно взяла Вигхарда за подбородок и коротко поцеловала. Губы у него мягкие, солоноватые.       — Бояться стоило бы тебе. — Агнес решила принять правила этой странной игры.       Её ладони, совсем не по-женски сильные, огладили крепкие бёдра. Вигхард чуть подался вперёд, совсем как кот, льнущий к рукам любимой хозяйки.       Тело, жилистое, вытянутое, походило на тактическую карту. От колена до середины бедра взбирался стрелой красноватый рубец. Сам Вигхард говорил, что неудачно свалился с дерева в куст ежевики, когда отряд спешно оставлял позиции — не слишком-то славная история для бойца его уровня.       Агнес провела большим пальцем вдоль шероховатого шва, медленно подбираясь к выступавшим бугоркам таза. Вигхард нетерпеливо заёрзал и шумно выдохнул через нос.       Ничего-ничего, пусть помучается немного — с него не убудет.       Справа, ниже пупка, точно овраг на карте, в кожу вгрызался шов от удалённого аппендикса. Он смотрелся даже чуточку наивно на фоне остальных, будто детская фотография, случайно затесавшаяся во фронтовой альбом.       Агнес наклонилась почти вплотную к Вигхарду. От него пахло мылом и лосьоном после бритья. Никакого намёка на запах человеческого тела, точно он упорно отмывался от него, как и от крови, в которой по локоть были измазаны его руки.       Агнес провела кончиком носа по его шее, щекоча дыханием чувствительную кожу. Уши у Вигхарда раскраснелись, и она не удержалась, чтобы слегка не сжать зубами мягкую мочку. От этого прикосновения он чуть дёрнулся и глянул искоса как-то шутливо осуждающе.       Сердцебиение участилось, будто Агнес набирала высоту. Обманывать себя дальше было невмоготу — она и правда вошла во вкус, самозабвенно, с азартом исследователя блуждая руками по вздрагивающему от нетерпения телу.       По правому плечу расползся уродливой паутиной ожог. Испещрённый маленькими рытвинками, он обтянул округлое мускулистое плечо.       Агнес коснулась губами ключицы, дразня, провела языком по жёсткому рубцу ожога. Даже на вкус Вигхард отдавал мылом, проклятый чистюля.       Рука скользнула вниз, по напряжённому прессу, к паху. Пальцы замерли на щётке жестких волос. Агнес помедлила, немного заколебавшись. Дыхание у Вигхарда сбилось, ноздри широко раздувались. Его взгляд подёрнулся похотливым мороком.       — Чего ты остановиться? Снова подумываешь сдать позиции? — почти с издёвкой прохрипел Вигхард. Вновь храбрился, пытался дёргать за невидимые ниточки.       — Пасовать перед этим? Не задирай нос — уж приходилось держать в руках штуки покрепче. — Агнес мягко прошлась коротким ногтем от основания члена вверх, обвела раскрасневшуюся головку.       Томительное ожидание сделало своё дело — только от лёгкого касания Вигхард дёрнулся и громко выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Неужели прикусил язык? — Собственный низкий голос показался Агнес непривычно вкрадчивым. С кем поведёшься, от того и наберёшься, верно говорят?       Вигхард не ответил на колкость, только сильнее откинулся на спинку стула и шире развёл бёдра.       Агнес сильнее сжала ладонь на горячей плоти, провела вверх-вниз. На конце выступила капля смазки. Вигхард снова инстинктивно подался вперёд, насколько ему позволяли привязанные сзади к стулу руки. Агнес ощутила сквозь ткань рубашки жар от его обнажённой груди.       Порывистый поцелуй. Жёсткий, плавящий, как обжигающий пустынный ветер. Упругий горячий язык, сплетающийся с другим в свирепом танце.       Воздуха стало не хватать. Странная опьяняющая нега растеклась по телу, усыпив разум. Только чувства, только инстинкты.       Агнес несильно прикусила Вигхарда за нижнюю губу. Сквозь грубоватый поцелуй она ощутила его развязную улыбку. Уголки губ чуть приподнялись, обнажив крупные заострённые клыки, совсем как у хищника.       Сколько бы Агнес ни обманывала саму себя, но улыбка Вигхарда была её слабостью — её точкой невозврата.       Управлять человеческим телом оказалось не сложнее, чем самолётом. Отзывчивый живой механизм, где-то требующий нежности и ювелирной осторожности, а где-то — силы и уверенности. Кипящая кровь вместо масла, мерный рокот сердца вместо нарастающего рёва моторов и надрывное дыхание вместо воя ветра в лопастях.       Вигхард настойчиво толкался в руку Агнес, извиваясь на стуле, будто уж на раскалённой сковороде. Сдавленно стонал, закатывал глаза в сладкой истоме и корчился под мозолистыми пальцами, точно застенчивая девица в первую брачную ночь.       — Не ты ли как-то заявил, что мне надо держать себя в руках и меньше вихляться? — Агнес ладонью ощутила, как напряглась скользкая пульсирующая плоть.       — Да ты в прошлый раз мне шею чуть не свернуть ляжками! — возмущённо прохрипел Вигхард, мотнув головой — его лоб лоснился от пота, а тёмные волосы слиплись.       — Но не свернула же. — Агнес мягко укусила его правое плечо, а затем обвела языком неглубокие вмятинки на сухой коже. Вигхард протяжно замычал, запрокинув голову. Он почти нелепо цеплялся пальцами за отполированные ножки стула, в полузабытье шептал что-то на немецком и мелко вздрагивал всем телом.       Слишком просто.       Агнес резко остановилась, ослабив хватку. Вигхард недоумевающе посмотрел на неё. Взгляд у него был опьянённый, чуть недовольный, точь-в-точь как у избалованного мальчугана, у которого отобрали любимую игрушку.       Агнес даже хмыкнула, цинично разглядывая плод своих трудов. Вигхард, обычно ироничный и саркастичный, с трудом пытался перевести дыхание и нервно жевал губу. Распятый на стуле и захлебнувшийся в собственной вязкой слюне. На шее медленно распускался багровым след от укуса.       Чувство собственного триумфа било в голову не хуже крепкого алкоголя. Костяшками пальцев Агнес медленно прошлась по натянувшейся внутренней стороне бедра. Томящий спазм прокатился под смугловатой кожей Вигхарда, он крепко стиснул зубы, сдержав тихий стон.       — Понравилось меня мучить? — с притворным вызовом спросил он.       — Может быть, — уклончиво ответила Агнес, пожав плечами. Ей пришлось по вкусу растягивать эту маленькую приятную пытку, смотреть, как от едва ощутимых касаний загрубевших подушечек пальцев напрягались руки Вигхарда, вздувалась сеть голубоватых вен и вставали дыбом тёмные волоски.       Агнес ожесточила ласку, придавив своим весом Вигхарда к стулу. Его грудная клетка раздувалась от громких вздохов, он почти выл, царапая ногтями крепкий кожаный ремень. По запрокинутому острому подбородку пролегла мокрая дорожка.       — Даже не знаю, как ты будешь объяснять эту оперу соседям, — прошептала ему в самое ухо Агнес, набирая темп. Тело под ней зашлось в экстазной лихорадке.       — К чёрту соседей! — самозабвенно прорычал на немецком Вигхард, скалясь во все свои тридцать два белоснежных зуба.       Последний надорванный вскрик. Липкий жар разлился по ладони и запястью. Агнес мысленно похвалила себя за то, что всё же закатала рукава. Вигхард обмяк на стуле и свистяще выдохнул. Глаза у него слезились, и он нелепо часто моргал. На тонких губах расползлась сытая улыбка. Ну точно кот, объевшийся сметаны — разве что не мурчал.       — Пойду, помою руки. — Агнес чмокнула Вигхарда во влажный висок. — Тебе воды с кухни принести?       — Да нет, я, наверное, пока так посидеть, — всё ещё отдуваясь, отрицательно покачал головой он. — Это оказалось не совсем так, как я представлять.       — Ты же не думал, что, окажись у меня в руках, легко отделаешься, да? — горделиво усмехнулась Агнес и потопала в ванную, держа руки так, чтобы ненароком не запачкать пол.

***

      Во рту вязало от горькой сигареты. Агнес сделала долгую затяжку и выпустила в форточку струю едкого дыма. Снежинки, попавшие в плен серого облачка, тут же растаяли.       «Боюсь, он точно захочет взять реванш», — подумала она про себя, безразлично наблюдая за тем, как в домах за окном спешно затухают оранжевые огоньки. Будто тлеющие угольки в чёрном кострище.       За стенкой раздался грохот и недовольное ворчание.       — Эм, я тут, кажется, немного застрять, — почти жалобно раздалось из комнаты. Агнес вкрутила в пепельницу ещё дымящий окурок и поспешила на выручку. В голове она уже просчитывала то, насколько большим и масштабным может оказаться разрушение.       Картина, представшая перед ней в комнате, была достойна кисти какого-нибудь особенно извращённого художника, вроде того, про которого любил трепаться Джеральд. Фамилия у него ещё забавная была — то ли Бош, то ли Босх.       Вигхард, в какой-то совершенно невообразимой позе, всё ещё привязанный к стулу, распластался на полу, безуспешно пытаясь выбраться из пут.       — Я подумать, что у меня самого неплохо получиться это сделать, но, кхм, я немного просчитаться. — Он виновато посмотрел на Агнес, опёршуюся плечом на дверной косяк. — Не поможешь?       — Вот даже не знаю, стоит ли. — Сохранить серьёзную мину стоило немыслимых усилий, чтобы не разразиться злорадным хохотом.       Всё же, слова «Вигхард» и «обычно» не могли ужиться в одном предложении.