Asphyxia

Беллами готов перегрызть глотку Джона собственными зубами – он вбегает в шаттл путаясь в собственных ногах, и когда видит Мерфи, держащего окровавленную руку на боку кашляющей Рейвен, он просто дает ему в морду – без слов и предисловий, просто размашисто бьет и буквально стряхивает Джона с Рейес. Бедра Джона между его плотно сжатых ног и Мерфи даже не уворачивается от ударов, в прямом смысле подставляя вторую щеку и устало прикрывает глаза. Беллами бить перестает, потому что это начинает походить на избиение инвалида – Мерфи замирает, затихает, и он просто, блядь, источает раскаяние. За это в морду ему хочется врезать еще сильнее, и кулаки действительно чешутся, но он продолжает удерживать Джона на месте, перестав украшать его раскаянную морду кровоподтеками. Когда начинает гореть земля и из нее начинает сочиться красноватый газ – его и не заметно сразу, а когда Джаспер в прямом смысле подскакивает, становится уже поздно и Беллами проваливается в сон. Беллами вцепляется в плечи Мерфи мертвой хваткой, подтаскивает его к стене и почти намертво заматывает его руки проволокой – когда Мерфи делает попытки прижать руки к кровоточащей ноге, проволока до кости врезается в кожу и Мерфи стискивает зубы. А потом приходит лидер Лиги Справедливости, смотрит на Джона осуждающе, отвешивает ему звонкую пощечину, а затем точно такую же и самому Беллами, и перекусывает проволоку плоскогубцами. - Ему нужна помощь не меньше, чем остальным,- поджимает губы Кларк,- один шаг в сторону – и ты пожалеешь,- Финн покачивает винтовкой на плече, и Мерфи понятливо кивает, с шипением потирая руку. Беллами подмывает взять у того винтовку и прикончить Джона без излишних соплей и разговоров, но Кларк смотрит непреклонно,- нам нужен справедливый суд, Беллами. Мы все решим,- говорит Кларк. - Мудакам не нужен справедливый суд,- сплевывает Беллами. - Присмотри за Рейвен,- тихо шепчет Кларк Октавии, а потом заставляет Мерфи подняться на ноги и выталкивает его из шаттла,- он нужен всем,- отрезает Кларк,- или тебе нравилась политика Ковчега? Мы можем даже соорудить что-то вроде шлюза,- исходит ядом она до тех пор, пока Беллами не шипит раздраженно: «Хорошо». И когда Кларк просит поднять руки тем, кто за помилование Джона и из толпы не поднимается ни одной руки, хотя Сессил шумно всхлипывает, но вертит головой по сторонам и удерживает трясущуюся руку вдоль тела. - Вы меня, блядь, повесили!- срывается Мерфи,- а я вас не сдал. Вы выбили у меня из под ног этот сраный ящик и бросили в лесу подыхать, и пусть хоть один из вас скажет, что забыл бы это,- Джон дергает руками, а Финн громко снимает предохранитель,- а я нихрена не сдал, и я сказал им идти с заминированного к херам запада. Сессил в первых рядах крутится, оглядывается снова, а потом упорно вздергивает руку наверх, как поднимает руку и Джордан, и Лидия тянет руки Кейтлин и Марка вслед за своей. И когда почти две трети лагеря голосуют «за» Кларк с ободряющей улыбкой и предупреждающим взглядом подымает в воздух свою. Беллами сверлит взглядом ее руку, но упорно оставляет свои руки сомкнутыми. И Мерфи вроде как и правда старается – послушно таскает на себе кипы дров, помогает Октавии потрошить очередное животное, и носится из одного лагеря в другой под пристальным взглядом Беллами, прихрамывая, но в целом, не уступая среднестатистичесткому обитателю лагеря в скорости. - Он пытается,- говорит Кларк в один из дней, когда Беллами смотрит особенно хмуро,- и ни одной смерти в лагере. - Да пошел он нахер,- говорит Беллами, и Мерфи на мгновение поворачивается, каким-то невообразимым образом понимает, о ком идет речь и задиристо подмигивает, растягивая разбитые губы в ухмылке. Беллами пытается подсчитать, сколько припасов им нужно на подступающую зиму, когда Мерфи отодвигает край дрожащего под каплями дождя брезента, и карман у него до омерзительного подозрительно топорщится, и Беллами напрягается еще сильнее, нашаривая нож в рукаве. - Пошел нахер отсюда,- почти рычит Беллами, а Мерфи примирительно поднимает руки. - Я с извинениями,- криво ухмыляется он, вытаскивает из кармана скомканный ремень и протягивает его Беллами в руки, демонстрируя пустые собственные. - Мне тебя вздернуть прямо здесь?- исходит сарказмом Беллами, вцепляясь в веревку,- нахер отсюда,- повторяет он под аккомпанемент глухих ударов дождя и едва слышного грохота грома. - Не вздернуть,- со вздохом поясняет Джон, и тон у него, будто он рассказывает малолетке элементарные вещи, и Беллами хочется разбить его подживающие губы еще несколько раз. Джон протягивает сомкнутые руки, и поясняет снова,- тебе будет гораздо легче меня слушать так, верно? - Никакой необходимости – я не собираюсь слушать тебя ни в каком состоянии,- отрезает Беллами, а потом Мерфи смотрит почти задорно и у него совершенно точно есть план – заламывая руки Мерфи за спину и завязывая их настолько плотно, насколько это вообще возможно – ему просто действительно интересно, что на самом деле нужно Джону, потому что этот мудак пришел явно не с извинениями. - Что ж,- произносит Мерфи, чуть замедлившись,- это немного затрудняет дело. Беллами натягивается, напрягается, и прокручивает в своей голове с добрую сотню вариантов, как именно тот мог задумать его убить – и бедра Джона на его шее фигурировали в этих вариантах крайне часто, но он просто поворачивается и легко опускается на колени. - Ты решил просить прощения на коленях?- интересуется Беллами, а Мерфи снова ухмыляется и Беллами почти обжигается догадкой. Когда Мерфи делает шаг вперед и утыкается в его пах лицом, Беллами как-то не сомневается уже, а Мерфи смотрит снизу-вверх и подцепляет его ширинку зубами, потянув вниз. Беллами отстраненно задумывается о том, что когда Мерфи все же попытается привести свой план в исполнение, гром будет греметь слишком громко. - Я был бы не против твоей помощи,- признается Джон, чуть застопорившись, и Беллами даже готов был признать, что руки спереди были нужны тому исключительно для того, чтобы стянуть с него штаны, но Беллами не дурак, и в том, что Мерфи просто в очередной раз что-то задумал, он не сомневается не секунды. Беллами с силой вцепляется в отросшие пряди и оттягивает Мерфи от себя, и Мерфи послушно открывает шею – Беллами может сейчас вытащить из своего рукава нож и вонзить его в пульсирующую артерию на его шее, но он только удерживает Джона в подобном состоянии еще пару секунд и вглядывается в его глаза. И взгляд у Мерфи – шальной, расфокусированный, а горячая краска заливает ухмыляющееся лицо. - И с чего ты взял, что я нуждаюсь в твоих извинениях?- задает почти риторический вопрос Блейк, а Мерфи отвечает шальным взглядом и вместо ответа трясет головой, высвобождая волосы из стальной хватки – Беллами отпускает, и ему действительно интересно, что будет делать тот дальше, потому что гордо вставать и требовать развязать его руки в планы Мерфи явно не входит. Мерфи снова стреляет глазами, а затем просто широко мажет языком по ткани белья, и Беллами чуть вцепляется в стол от неожиданности, когда тот обдает влажную ткань прохладным дыханием и подцепляет губами резинку трусов, отпуская ее. - Все еще не поможешь?- лениво интересуется Джон, снова мазнув языком и горячечно вздохнув. Беллами сверлит его настороженным взглядом примерно долю секунды, а потом признает свое поражение и стягивает штаны вместе с бельем примерно до середины бедра, притягивая лицо Мерфи ближе. - В таком случае, тебе не стоит копаться,- выдыхает он, и Мерфи пару мгновений словно примеривается, смотрит на его член так, словно он подозревал о его наличии исключительно в теории, а потом берет на всю длину, не разрывая длительного зрительного контакта. Беллами держится за край стола исключительно для подстраховки, да и нож так вытянуть будет конечно же легче, а еще для того, чтобы Джон исполнял свой план самостоятельно, и пока его план заключается в насаживании своего рта на его член до самой глотки, Беллами не имеет совершенно ничего против. Мерфи почти шатается с замотанными накрепко руками, и Беллами прекрасно видит, как он судорожно царапает свои запястья, просто пытаясь вцепиться во что-то так же, как и сам Блейк в свой полюбившийся край стола, а еще Беллами видит язык Мерфи, мягко скользящий по его члену и горячий расфокусированный взгляд, и он ничего не делает с его руками исключительно поэтому. - Ты же видел,- начинает Мерфи, вбирая почти наполовину и снова выпуская изо рта,- что я почти расцепил ремни,- продолжает он, будто они сидят за столом друг напротив друга, и если бы не его отчетливый стояк и запаленное дыхание, Беллами мог бы подумать, что это совершенно точно крайне очевидный план,- но они вбежали слишком быстро. Он и так так думает, конечно же. Мерфи издает короткий и гортанный стон, и Беллами все же запускает руку в его волосы, притягивая ближе и не дав отстраниться. Мерфи смотрит снизу-вверх, чуть прикрыв глаза и возбужденно царапает собственные запястья, а Беллами дергает его наверх и распускает ремень в пару движений, забираясь рукой в его штаны и сжимая стоящий колом член – Мерфи задушенно скулит, почти сразу-же кончая в его руку. Беллами готовится к удару или подножке, Беллами готовится к ножу в своем сердце или ремне на шее, но Мерфи просто ухмыляется еще более кровоточащими и покрасневшими губами и мажет ими по его щеке, прежде чем выскользнуть из палатки. Мерфи светит разодранными в кровь запястьями и довольной рожей еще несколько дней, и потом Кларк врывается в его палатку словно ебаный ураган – поднимая кипы бумаг в воздух и ногами сдвигая одеяло. - Что ты ему сказал?- рычит она,- что ему вообще можно было сделать, мать твою, чтобы довести до подобного?- тихо и разъяренно орет Кларк, потому что каждый житель лагеря под их личной ответственностью, но ответственность за Джона Мерфи Беллами категорически не берет. - Нихрена я ему не сделал,- в унисон ей шипит Беллами, потому что снаружи больше не бушует ураган и каждое их слово разносится по затихшему лагерю – когда раскрасневшаяся от злости Кларк заспахивает палатку Беллами по лагерю разносятся крики. Это почти устоявшаяся аксиома, но сейчас они оба говорят максимально тихо. На запястьях Джона сейчас – подживающие глубокие раны от проволоки и широкие натертости от ремня поверх них, а еще короткие и кровоточащие царапины от ногтей и иногда капающая кровь с разбереженных губ. А еще донельзя довольная рожа, довольная настолько, словно на коленях на грязном палаточном полу стоял сам Беллами, и вовсе не Джон. - После попыток суицида не ходят с самодовольной ухмылкой на лице. Он же выглядит так, будто как минимум в одиночку расправился с тремя сотнями землян,- отрезает Беллами, и Кларк смотрит недовольно и поджав губы. - Это правда не из-за тебя? И тут Беллами закусывает язык – из-за него, технически, и он лениво подумывает о том, какое лицо будет у Гриффин, если он расскажет все прямо сейчас. - Я знаю, из-за чего это,- почти не кривит душой Беллами,- и тебе не стоит волноваться, принцесса,- он трепет ее по светлым волосам, и Кларк неожиданно подается вперед, уткнувшись носом в его грудь и обхватив его руками. - Мне точно не нужно вмешаться?- наконец спрашивает она, когда Беллами привычно поглаживает ее по волосам – железная принцесса нихера не железная, и она ломается почти каждый день, и периодически утыкается лицом в плечо Джаспера или в его грудь, потому что остальные видят ее железным и несгибаемым лидером, а Кларк девочка хоть и взрослая, но не настолько. У него и Джаспера несколько разные методы, но от ладони Беллами на своей голове Кларк вздыхает и прикрывает глаза. - Вам обоим пришлось несладко,- Кларк приподнимает уголки губ,- и я была бы не против узнать причину, если ты не слишком возражаешь. Беллами отлавливает Джона, когда собирается пойти и помочь расчищать останки разорвавшегося либо еще в атмосфере, либо от падения, Ковчега – Кларк отчаянно порывалась найти выживших, но вместо этого натыкалась на очередной труп, и наткнувшись на Кейна, она отказывается выходить к обломкам Ковчега – потому что в один день она сможет наткнуться на свою мать, и это будет невыносимо. Беллами ее понимает, и Кларк остается в лагере – возится с Рейвен в шаттле, укрепляет и утепляет палатки вместе в рыжеволосой Сессил, уплотняет стену на пару с Джексоном и делает еще много чего, а Финн в тандеме с Монти и Джаспером таскают в шаттл уцелевшие запчасти. И пока Линкольн копает очередную могилу для очередного тела, Беллами вбивает Мерфи в корпус шаттла, сверлит его взглядом, а Мерфи держит руки на виду. Беллами молча всучает ему банку с мазью. - Ты достал своими боевыми ранениями светить,- поясняет он, а Мерфи касается подживающей и глубокой раны на лбу и понятливо кивает, и когда Беллами разворачивается, чтобы уйти, Мерфи вцепляется в его рукав и тянет на себя, а Блейк самостоятельно разворачивается и вжимает его в корпус, прижимая к нему, вжимая предплечьем за шею, а Джон судорожно пытается втягивать воздух и у него в глазах почти первобытный ужас. Беллами запоздало замечает на его шее пару шрамов, оставшихся от ремня, и спешно выпускает его, не сводя настороженно взгляда. - Никогда больше,- рычит кашляющий Мерфи, а Беллами выдавливает: «Извини». Мерфи машет головой, а потом замечает этот взгляд и толкает Беллами к корпусу, заводя свои руки за спину и сцепляя в замок, он чуть приподнимается и вжимается в его губы, почти утробно урча, когда Беллами подхватывает его под бедра и вжимает в многострадальный корпус – Мерфи послушно скрещивает ноги и вцепляется в его волосы. Беллами как раз опускает его на землю, пальцами стирая кровь с закровоточившей губы, когда за шаттл заворачивает Кларк. - Все в норме,- машет руками Джон, замечая взгляд Кларк,- у нас вроде примирение. Кларк – девочка крайне умная. - Нет,- неверяще выдыхает она,- боже, нет, я не смотрю,- и Кларк чуть улыбается, спешно отворачиваясь и почти бегом уходя от шаттла. И они с Мерфи немного притираются друг к другу, периодически протирая спинами друг друга землю, деревья, стены и одеяла, и уже зима накрывает лагерь тяжелыми хлопьями снега, и Ковчег растащен на запчасти и припасы, и все могилы вырыты и заполнены, и они уже даже притираются окончательно. Беллами перестает излишне беспокоиться, когда позволяет перетянуть уже свои руки за спиной, а в руках у Мерфи нож. Беллами чуть колотит, если честно, а Мерфи прикладывает лезвие к его шее – Беллами готовится рвануться, вывернуться, и он не разрывает зрительного контакта и остается на месте, а Мерфи снова прикладывает лезвие к шее и затем откладывает его и распускает ремни. Беллами колется, накалывается на острые иглы Мерфи сам, но они притираются друг к другу слишком крепко, и Беллами даже готов признать, что этому ублюдку он доверяет почти полностью, и когда он имеет неосторожность признаться в этом, Мерфи щурится. - Почти?- шутит он, толкая Беллами под бок локтем. Беллами знает о том, что Мерфи боится темноты практически до истерик и потери пульса, знает о том, что шея Мерфи – почти мертвая зона, и первое время Джон каменеет полностью и задерживает дыхание, а потом вроде как привыкает, но Блейк не трогает ее самостоятельно. Беллами знает об алкоголизме его матери, Беллами знает о том, насколько прерывисто выдохнет Мерфи, если провести по его пальцам языком, и они знают друг о друге крайне много. - Почти?- шутливо интересуется Мерфи и подозрительно щурится. Потому что на их головы ложится уже второй снег в их жизни, и в предыдущий снег Беллами сам затаскивает его в палатку и стаскивает его куртку. - Почти,- твердо подтверждает Беллами, а в кармане Мерфи знакомо лежит уже потрепанный ремень, и он как-то становится основной причиной их тотального доверия, и именно поэтому Мерфи почти всегда таскает его с собой. Мерфи толкается в Беллами с почти таким-же ожесточением, как год назад, когда снег впервые ложится на их головы, а Беллами самостоятельно впихивает его в свою палатку. Беллами и сейчас затаскивает его сам, жарко вылизывая его рот, как только брезент закрывается и валится на одеяла, чуть раздвигая бедра и позволяя втолкнуть колено между ними. «Почти» вертится на языке, закручивается в голове, стоит почти незримой вуалью, а Беллами дергает его на себя и жарко произносит это долгожданное «почти» и его условия ему в ухо, произносит и вцепляется в кровать болезненно и смотрит как-то вызывающе. Мерфи скатывает из ремня петлю подрагивающими руками, потому что у него на петли и удушение четкий и ужасающий триггер, а Беллами под его руками отчетливо подрагивает и лишь немного успокаивается, когда Джон перегибается вперед и оставляет на шее отчетливый укус. Мерфи смотрит нерешительно, и у него все тот же четкий триггер, и он накидывает петлю на шею Беллами и чуть затягивает ее, а Беллами потряхивает и Мерфи укладывает ладонь на его губах. Потому что в лагере все отдается особенно громко, и Беллами судорожно втягивает носом воздух, когда давится, потому что Мерфи затягивает петлю сильнее и прижимает ладонь еще больше, а Беллами выкручивает почти нездоровым и болезненным возбуждением. И он готов признать, что это излишне нездорово и ненормально, когда перед глазами начинает темнеть, а Джон наконец приослабляет петлю. Беллами давится поступающим воздухом и кашляет Мерфи в ладонь, и когда перед глазами снова начинают мелькать цветные пятна от кислородного голодания, и его выкручивает почти самым охуительным оргазмом в его жизни. - Оу,- говорит Мерфи чуть позже. - Оу,- повторяет Беллами. И, возможно, не все кинки стоят того, чтобы делиться ими, но Беллами вполне готов рискнуть, и все становится гораздо легче.