Правда их жизни

      Гарри складывал книги в сумку, когда большой чёрный филин сбросил на него записку. Брюнет недоумённо взглянул на неё, но открыл.       «Нам нужно поговорить. Д.М.»       Гарри смял её и хотел выбросить, но сердце болезненно сжалось от твёрдого почерка и такого любимого запаха. Слёзы снова навернулись на глаза, и брюнет постарался сосредоточиться на мысли, что впереди его ждёт новая жизнь.       — Гарри, что-то случилось? — Виктор умел ходить тихо.       Юноша резко развернулся и улыбнулся:       — Нет, всё в норме, — отозвался Гарри.       Он не хотел грузить друзей своими проблемами, тем более, Виктора, который так вовремя появился в его жизни и предложил выход, которого сам брюнет уже не видел.       — Нет, не нормально. Расскажи мне, — мягко попросил спортсмен, садясь на кровать рядом с гриффиндорцем.       Гарри вздохнул, в конце концов, он должен, наконец, кому-то об этом рассказать, иначе он свихнётся. Поттер опустил голову и стал рассказывать про их отношения с Драко, про его чувства, а в конце протянул записку.       — Вот и вся история. Я не знаю, что делать.       Крам внимательно посмотрел на юношу, а потом обнял, прижимая к себе и позволяя уткнуться носом в свою шею.       — Я думаю, что всё будет хорошо. Поговори с ним, возможно, не всё ещё потеряно.       Гарри отстранился и улыбнулся, а потом встал и вышел из комнаты. Всю эту неделю он старался забыть дорогу к этой комнате, но сейчас ноги сами несли его в нужном направлении. Гарри остановился перед дверью и постучал. Ему быстро открыли, пропуская внутрь. Брюнет молча сел в кресло, а Драко опустился в другое, напротив.       Сейчас блондин не мог отвести взгляда от гриффиндорца: кто бы знал, как он соскучился, по этим невероятным зелёным глазам, по ярким губам, по чёрным мягким волосам, по сильному тёплому телу, но Гарри казался закрытым, неприступным, равнодушным. Он сидел и смотрел в огонь камина, стараясь не встречаться взглядом с Драко. Блондина это безумно злило.       — Ты быстро нашёл мне замену, — выплюнул Малфой, пристально глядя на гриффиндорца, который вздрогнул, но так и не повернулся.       Гарри уже сожалел, что вообще пришёл, холодный взгляд серых глаз пронимал его насквозь. Зачем он позвал его? Чтобы сделать ещё больнее? Чтобы снова вскрыть только-только начавшую затягиваться рану? Чтобы ещё раз напомнить, что Гарри уже никогда не сможет полюбить кого-то?       — Если это всё, что ты хотел мне сказать, то я пойду, у меня ещё есть дела, — Гарри старается, чтобы голос не дрожал, он хотел уйти, чтобы не расплакаться, чтобы никто не увидел, как сердце медленно покрывается льдом.       Драко смотрит на него, слышит холодный голос и звереет. Как он может вот так говорить после всего, что было?       — Нет, это ещё не всё. Ты знал, что он приедет, да? Поэтому ушёл? Конечно, куда мне до великого болгарского ловца? Ты ведь спорт больше жизни любишь, а тут — раз! — и спортсмен подвернулся, а ты и рад, да? Плевать на всё?! Шлюха гриффиндорская!!       Драко не понимал, что говорит, не видел ничего, кроме испуганных зелёных глаз, не слышал ни одного звука, кроме бешеного стука сердца.       Гарри еле сдерживался, чтобы не заплакать, слова блондина резали, будто ножи, так больно юноше не было ещё никогда. Он ничего не ответил, просто выбежал из комнаты, а Драко упал в кресло и закрыл лицо руками. Значительно позже он понял, что натворил, но было слишком поздно: Гарри уехал, оставив свой новый адрес только Гермионе и Рону, но двое гриффиндорцев делиться этой информацией не собирались. Драко потерял смысл жизни и продолжал своё существование. Самое обидное было то, что он сам всё испортил.