Что делать, если...

Долгое время прожив одна я как-то забыла, что в ванной все-таки следует запираться. – Макарова, по-твоему, это нормально? – дверь словно пинком открыли, а потому она чуть не слетела с петель, а на пороге вслед за этим явил себя историк, явно омраченный моей самостоятельной работой. – По-моему, не очень, — робко сообщила я, мгновенно прячась за занавеску. Он ч-чего такое творит вообще? – За такие работы на кол надо сажать к твоему сведению. И когда был шестой Всемрный фестиваль молодежи и студентов, ты не знаешь? А про Карибский кризис вообще какую-то чушь написала. Завтра к доске пойдешь отвечать эту тему. С ума сойти, так холодно и буднично отчитывал, как будто я за школьной партой при всём параде пред ним сидела, а не голая тут, понимаете ли, мокрая и вся в пене. Я в отчаянии уткнулась лбом в стенку душевой кабины и пробубнила глухое «Мать их...» Ну неужели я уже и душ не могу спокойно принять без этих коммунистов? Мне кажется... Нет! Не кажется, я уверена, что эти ребята и в самом Аду меня достанут только так. – Ну я даже не знаю, что тут переживать больше, за Карибский кризис или за то, что я тут, например, перед вами голая стою. Ничего такого? Имейте же хоть чуть-чуть совести! Хотя судя по всему, совесть свою историк все-таки имел, правда, в несколько эротичном смысле. Сообщение о том, что я голая, он, тем не менее, воспринял весьма изумленно. Как будто это для него сюрпризом стало. И тут до меня дошло. Боже... Он действительно не подумал, что это может быть неловко. – Потрите мне спину, что ли, – чтоб разрядить атмосферу, бестолково брякнула я.