День рождения.

Axel Flóvent — Nightlife

Для тебя, мое вдохновение. Мой Канеки.

      «Йоу, Канеки! Как у тебя дела? Как ты вообще? Надеюсь не попал ни в какие передряги, из которых мне потом придется тебя вытаскивать. Ты ведь никогда не слушал меня! Говорил, что это я не аккуратный бака. А вот оно как…. Я по тебе жутко скучаю. Я помню твой последний взгляд и он причиняет боль. Прости, я не успел отвести тебя домой. Канеки…. Сасаки Хайсе. Помнишь ли ты мой голос у себя в голове? ..»       Парень с светлыми волосами сидит в палате и пишет письмо. Которое потом сжимает в кулаке, сминая пожелтевшую бумагу. Прикрывает янтарные глаза и делает глубокий вздох, мягко улыбаясь. — Уже четыре года. — Говорит он, потянувшись к книге на тумбочке и взяв ее. Смотрит на обложку, касается корешка, идя по ней пальцами. Снова вздыхает и поднимает взгляд на небо за окном. Облака и солнце за их пушистыми спинами отражаются в глазах цвета густого меда. Волосы стали еще длиннее, они спустились ниже плеч. Яркие, солнечные.       Только темное пятно на макушке так ярко выделялось на их фоне. Чистое солнышко.       «Канеки, интересно, помнишь ли ты этот день? Или они поставили тебе другое? А я помню. Помню каждое. Ведь мы всегда проводили его вместе. Четвертый год идет уже, как отдельно. Но теперь я знаю, что ты жив, Канеки».       Мягкая улыбка на его губах. Не уходит, а наоборот расплывается в более яркую. Парень прижимает к себе книгу, к своему сердцу. Падает на подушки больничной кушетки, прикрывая глаза. «А помнишь? ..» «А помнишь светловолосого паренька, который был твоим лучшим другом?»       Тишина. Он не отвечает на голос в своей голове, пытаясь отвлечься. Прикрывает глаза, переворачиваясь на другой бок на мягкой кровати и тяжело вздохнув, шепчет: — Уйди.       Он так хочет уснуть. Закрыть глаза, чтобы никакой голос в его голове не шептал ему ничего на ухо. Не пугал, не заставлял сердце сильно биться в груди, стуча о ребра.       «А помнишь? ..»       Он засыпает. Закрывает глаза и засыпает, глубоко вздохнув. Сон пришел к нему, как он этого и хотел. Но можно ли назвать сном то, что является отголоском прошлого? Отголоском потухшего сознания, которое пытается воскреснуть из пепла, как прекрасный Феникс.       Сон, который так сладок и так ядовит… — Канеки! С днем рождения! — Широкая улыбка на губах светловолосого парня, который протягивает ему торт в упаковке. Любимый торт двух парней. Они каждый год покупают его у тетушки на углу двух улиц, разделяющих их дома. Правда вскоре Канеки пришлось переехать по семейным причинам, поэтому они живут слишком далеко друг от друга. Но разве это остановит несносного блондина, у которого есть велосипед? — Она приготовила его специально для нас! Добавила туда кокос и шоколад! — Яркая улыбка так и не сходила с его губ. На щеках брюнета появляется румянец, он потер указательным пальцем свою щеку. — Хиде, зачем так горланить. Мне всего исполняется 19 лет… — 19 лет! Ты понимаешь, какая это дата, старик! Еще один год и тебе стукнет двадцатник! Вот тогда я устрою! Всю твою маленькую квартиру заставлю тортами и бургерами! — Хиде, тебе денег не хватит. — Время копить!       Брюнет просто тяжело вздыхает, прикрыв глаза и покачав головой. Он прислонил руку к своему лбу, снова тяжко вздохнув. А потом открывает дверь своей квартиры, куда блондин заходит, моментом проходя в маленькую гостиную, ставя большой торт на стол. Сел поудобнее, широко улыбнувшись. — Тащи ложки и ставь чайник! Мы так его съедим! — Хиде, это не культурно! Я возьму тарелки и нож. — Канеки, это твой день рождение! Хоть один раз упади лицом в торт! Ну давай же, я даже помочь тебе могу! — Нет, спасибо.       И все-таки, как бы Хиде не уговаривал своего лучшего друга, тот не упал лицом в торт. Принес чашки, чайник и тарелки с ножом. Блондин надулся даже. Но потом наступила уютная тишина. Один резал торт, другой наливал чай. Угадать, кто чем занимался очень легко. Канеки не доверил бы Хиде нож. Однажды, когда тот увлеченно им размахивал, тот вылетел из его рук и приземлился в пол рядом с ногой брюнета. С тех пор острые предметы своему лучшему другу Кен не давал. — Фкуфный тофт! Пфафла, Канеки? — Хиде, ты безнадежен.       Вскоре от торта почти ничего не осталось. Они быстро его съели. Каждый год собирались и ели. А Нагачика всегда умел дарить подарки. Дарил так, что у Канеки глаз начинался дергаться. Или же он давился собственной слюной и приходилось его срочно спасать. — А теперь! .. — Громко объявил блондин, потерев руки и вставая на ноги. — Подарок!       Кен уже мысленно успел прочитать молитву, попрощаться с этим миром и написать в голове завещание. — Кхм! — Хиде забрался на диван с ногами и широко улыбнулся, разведя руки в разные стороны. — Канеки! Я поздравляю тебя с днем рождения и желаю всего самого наилучшего! И самое главное, чтобы мы всегда были вместе и никогда не расставались! А подарок…       Он спрыгнул вниз, сев напротив него, отодвинув столик. Смотрит в его глаза. — Канеки, я…       Тот сглотнул, смотря в глаза своего лучшего друга. Они были очень красивые. Янтарные или же цвета густого меда. В нем можно было утонуть. Такие глубокие, таинственные. В них совершенно ничего нельзя было прочитать. Он непредсказуем. Совершенно. — Я люблю тебя! Я знаю, что и ты любишь меня! Я дарю тебе себя! — На одном дыхании выпалил он, а потом резко приблизился и накрыл губами его губы.       Брюнет вздрогнул, подавившись своим собственным дыханием, а потом тяжко выдохнул, прикрыв глаза и коснувшись рукой его щеки, осторожно и неуверенно ответил, отчего в янтарных глазах появились демонские огоньки.       Он повалил Кена на пол, нависнув сверху и целуя его губы. А тот не сопротивляется. Не верит тому, что происходит. Потому что это казалось сном. Он так давно любил своего лучшего друга, любил его улыбку, огоньки в его глазах… — Хиде… — Прошептал он его имя в мягкие губы парня. Вкус шоколада до сих пор на них остался. Блондин ярко улыбается ему, снимая с него свитер, забираясь теплыми руками под рубашку, гладя бледный торс брюнета. Конечно тот был хиленьким. Мало каши ел и все такое. Однако, Хиде очень сильно любил его такого. Естественного и настоящего. Свитер отлетает куда-то в сторону. — Хиде…. Это… — На щеках Канеки появляется румянец. Он сглотнул, смотря на то, как светловолосый опускается, оставляя дорожку с поцелуями по его ключицам, груди и торсу. Может в торт что-то добавили, виагру какую-нибудь…. Но брюнет действительно хотел его. И это был лучший его подарок за все 12 лет их дружбы. — М? Что такое? Мне остановиться? — Нет…. Продолжай.       Парень кивает и расстегивает ремень его джин-с. Канеки краснеет, как томат. Сглотнул совсем едва, потом выдохнул и прикрыл глаза. Сердце быстро стучало в груди, отбивая странный ритм. Будто птичка в клетке, которая так хочет выскочить.       Теплые губы Хиде целуют низ живота. Вся кожа покрывается мурашками и из груди брюнета вырывается сдавленный вздох.       Теперь он полностью голый перед полностью одетым блондином.       Сколько раз Нагачика видел его голым. Но сейчас он смотрел на него совсем по-другому. С огнем, с невероятным огнем в глазах. Он любил его. Он хотел его. Прямо сейчас, на полу, рядом с старым диваном и потрепанным столиком. А он и не против.       Только смущенно пытается сжаться, куда-то уползти, чтобы Хиде не смотрел на него так. Но блондин ловит его лицо за подбородок и снова целует — головокружительно и ярко, отчего внизу живота разливается тепло. Оторвавшись от мягких губ Канеки, Хиде сползает с поцелуями вниз. Берет в руки его член, проведя по нему пару раз. — Хиде! — Тихо вскрикнул брюнет, покраснев, как мак, да закрыв рот руками. — Я сейчас кончу… — Но я еще ничего не делал. — Легкое удивление на его лице. А потом смешок. Склонился, взяв в рот его головку, чуть пососав его, как леденец. Канеки окончательно покраснел, тяжело выдохнув. Закрыл глаза, даже слишком сильно зажмурившись.       Хиде делал минет так, будто уже где-то учился. Вобрал горячий и пульсирующий член в рот, чуть его пососав, потом выпустил из плена рта, провел языком по всем венкам, исследуя его. Слишком пошлая картина того, как тебе отсасывают. — Оближи. — Тихо просит блондин, протянув к нему пальцы одной руки, а второй рукой двигая на его члене, размазывая слюну по всей длине.       Канеки уже красный настолько, что хотелось спросить у него: «Ты как, братишка, живой?». Он тяжело дышит, смотрит на него внимательно. Берет его пальцы в рот и начинает их посасывать, смачно облизывая слюной. Хиде краснеет и сам, тяжко выдохнув. Он отпустил его член и одной рукой снял с себя джинсы вместе с нижним бельем, скинув их в сторону. А сам так и остался в футболке, которую решил не снимать. Решив, что слюны уже достаточно, Нагачика подносит пальцы к его колечку мышц. — Расслабься. — Просит он брюнета, и вводит в него одновременно два пальца. Канеки чуть морщится, но старательно пытается расслабиться. Будто это какой-то сон, а не реальность. Такая нежность и такое тепло.       Пальцами растягивает его на манер ножниц, двигая ими то быстрее, то медленнее. Брюнет тихо что-то простонал и поддался вперед на пальцы, сам на них насаживаясь и чуть покраснев. Хиде улыбнулся ему своей широкой и яркой улыбкой, коснувшись чего-то внутри, надавив. Канеки застонал, выгнувшись едва в пояснице и смущенно закрыл рот рукой. — Не стесняйся своих стонов, Канеки. Это нормально. Сейчас будет больно. Потерпи пожалуйста. — Просит Хиде, плюнув на свою руку и растирая слюну по своему члену. Подставил его к чуть покрасневшему входу. Глубоко вздохнул и толкнулся внутрь, войдя на всю длину, моментом замерев, давая Кену привыкнуть. А тот вскрикнул от боли. В уголках глаз появляются слезы, которые Хиде, склонившись, слизнул языком, забирая себе. Целует его лицо, пока не находит губы и не целует их в нежном и ласковом поцелуе.       Внутри Канеки жарко и тесно. Он пульсирует, чуть трется о него влажными стеночками внутри. А Хиде сходит с ума. Он так хочет начать двигаться, но ждет. Ждет разрешения, ведь больше всего на свете не хочет причинить ему боль. — Д… Двигайся… — Тихо просит брюнет. И светловолосый кивает, начиная двигаться в столь желанном и жарком теле. Медленно, тягуче, но на всю длину. Он помнит то место, где нашел заветную точку. И двигался под этим углом. И когда головка члена коснулась простаты, Канеки застонал, окончательно забыв о боли.       Хиде нежен. Он слишком сильно любит его. Он покрывает его лицо и шею поцелуями, двигаясь нежно и ласково, а потом меняя ритм на грубый и быстрый. А Канеки это нравится. Он стонет под ним, просит быстрее. Теперь не скрывает своего голоса и своих эмоций. Плечи блондина болят. Темноволосый все-таки стянул с него футболку, и теперь царапал ногтями его кожу. Но он не замечал этой пустяковой боли.       Страсть и любовь, которая кружилась в воздухе вместе с запахом шоколадного торта.       Чувствуя скорую разрядку, пальцы Хиде скользят к члену Канеки. Он берет его в руку и начинает двигать в тон своим толчкам внутри его тела. — Х… Хиде! — Простонал его имя брюнет, сжавшись всем телом и задрожав. Он кончил в руку блондина, который от такого жара и тесноты и сам не выдержал, кончив внутрь его. Кен вздрогнул от ощущения горячей спермы в своей пятой точке. Обнимает руками шею своего лучшего друга тире любовника. Тяжело дышит и краснеет, напоминая вареного рака. — Поздравляю, Канеки! Ты потерял девственность! — Со смехом говорит Хиде, не выходя из его тела и так же часто дыша. Тот краснеет пуще прежнего и ударяет его по голове, потом закрывая ладонями лицо. — Хиде, бака!       Они любили друг друга до того момента, как решили, что нужно немного подождать и проверить свои чувства. Они сказали друг другу, что все равно будут друзьями. Но как сильно болело сердце Хиде, когда он увидел Ризе, на которую запал взгляд его Канеки. Было плохое предчувствие. И оно оправдало свои ожидания. И Хиде следовал за ним всегда, пытаясь вернуть домой. «Пошли домой, Канеки…»       Тихий шепот в голове Хайсе, который вскакивает на кровати, тяжело дыша. Пот стекает по его лбу, а по всему телу бегают мурашки. Он сглотнул, повернув взгляд и посмотря на время. Уже девять утра и нужно вставать. — Глупый сон. — Тихо говорит Сасаки, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя холодный пот и остатки этого сна.       Он не понимал, кто такой этот блондин. И отчего его сердце так сильно бьется. Выйдя на кухню, он увидел толпу своих деток, которые окружили торт. — Маман! — Сайко подняла ложку, сидя на самом высоком стуле. Даже странно, что она встала в такую рань. — Что такое? — Ласково улыбнулся следователь по гулям, подходя к столу. — Вам прислали шоколадный торт, правда он не из шоколада, а полностью из кофе! Я проверила! И книгу с автографом Такатсуки Сен на имя Канеки Кена! А кто это? Ах да! С днем рождения!       Хайсе вздрагивает всем телом, опуская взгляд на торт, который стоял на столе. На нем была надпись «С днем рождения». Вот только букву «с» Сайко уже успешно съела. А книга лежала на столе, совершенно новая и чистая, словно ее никто не брал в руки.       Сасаки взял книгу в руки, открыв ее, где на обложке было написано имя. «Для Канеки Кена». — С днем рождения, Канеки. — Щурясь на солнце, широко улыбается блондин.