Крик души

Я никогда не видел тебя таким. Я вспоминаю, как впервые в своей жизни встретил тебя, как у нас было общая цель, как мы мечтали покорить мир. У меня была старая гитара, да и желание играть было настолько сильным, что я бросил всё, что у меня было, и отправился аккомпанировать тебе по клубам, барам и на разных сходках. Мне казалось, что я так и проживу всю свою жизнь в наркотическом угаре, пока, в один прекрасный день, в 1996 году ко мне не прибежал ты, счастливый, радостный, с диким блеском в глазах и с криками: «Мы популярны! Да-да. Мы отправляемся в мировое турне!». Я помню, как Фиш расплакался, когда получил свой первый, серьёзный гонорар, вопли миллионов фанатов по всему миру, которые тянут к нам руки в надежде ощутить своих кумиров хотя бы кончиками пальцев, фанатов, которые умоляют дать автограф. Я помню все эти пресс-конференции, фотосессии, интервью, концерты, которые забирали кучу времени, выматывали, опустошали изнутри. Парадокс был в том, что Пого, Зим-Заму, Фишу уделяли намного меньше внимания, чем тебе и мне. Почему именно я стал любимчиком публики "номер два"? Почему бы не Пого, который помог создать группу и находился в ней с самого начала? Почему именно я, а не Зимми? Ведь обычно предпочтение отдают соло-гитаристам, но отнюдь не басистам. У Фиша давно были подозрения, что я плачу тебе за «место в любимчиках» своей же задницей. Он завидовал мне. Это факт. А когда ты потащил меня с собой играть роль, то их подозрения переросли в твёрдую уверенность. Когда я пришёл к тебе, чтобы посмотреть тебе в глаза и сказать: «Да что ты делаешь, блядь?! Остановись! Тебя всё больше засасывает в это паршивое, развратное дно элиты. Ты думаешь только о себе!», ты просто начал насмехаться надо мной, ты наорал на меня, сказал, чтобы я убирался из твоего дома, что мы всё обсудим завтра. Ты не придал моим словам никакого значения. А твои охранники выкинули меня на улицу, как какого-то нагадившего котёнка. Я был разбит и обижен. Вечером я пытался дозвониться до тебя, но мои попытки были тщетны, ты просто не брал трубку. Тебе было всё равно. На следующий день, когда я пришёл на репетицию, ты позвал меня поговорить в другую комнату. Возможно, ты был пьян или же банально обдолбан, но было больно выслушивать то дерьмо, которое ты выливал на меня, терпеть удары, оскорбления. Я даже не мог ответить тебе, поднять на тебя руку, ведь я любил тебя. Я не мог больше смотреть на то, как ты падаешь на колени перед деньгами, как слава окончательно меняет тебя. Через полтора года ты думаешь выпустить "Гротеск", этот грязный альбом, который открывает тебя, показывает, кем ты стал. 28 мая 2002 года я пришёл к тебе, чтобы поговорить, всё обсудить. Моим глазам предстал настоящий дворец. Большие комнаты, дорогая мебель, обилие кожи, меха в интерьере. Ты сидел в кресле и пил дорогой абсент. Хе, как обычно… Я подошёл к тебе ближе, вздохнул, сжал руки в кулаки и нашёл в себе силы высказать всё, что я думал. Я говорил долго, часто отклонялся от темы. И единственное, за что я тебе благодарен, - ты не посмел заткнуть меня. После моего продолжительного монолога ты посмотрел на меня, как на самого страшного врага: - Ну, и проваливай! Я уже даже нашёл тебе замену. Нашёл замену? Уже? Так ты намеревался выгнать меня? Только вот не успел, Брайан, я сам решил оставить тебя и твою группу. 29 мая 2002 года я покинул "Marilyn Manson". Попрощался с ребятами. Они долго расспрашивали меня о моём уходе. Пого был шокирован, ведь я был любимчиком публики и Преподобного. С чего бы мне уходить? Я сказал им и прессе, что моё Альтер-эго начинает пожирать меня, что Твигги Рамирез убивает Джорди Уайта. И только ты знал правду, Уорнер. Только ты знал, что я больше не могу смотреть на то, как ты постепенно превращаешься в элиту Голливуда, хотя всегда был против этого. Ты услышал мой крик души, но, как и всегда, проигнорировал его. Слава и деньги теперь превыше всего. Ты изменился, Брайан. Мэнсон окончательно поглотил тебя, ты уже видишь в зеркале не себя, а эту порочную маску. Прости, я так больше не могу. Это мой крик души…