Трое проклятых

      Девушка, свистяще выдохнув, перегнулась через борт и выплеснула мыльную воду в возмущенно плеснувшую в ответ волну, не преминув выругаться сквозь зубы, когда скользкая бадья едва не выпала из дрожащих рук. Грязные пузыри прощально булькнули, смешиваясь с шелестящей морской пеной, жадно лижущей влажное дерево. Что-то хлюпнуло — вместе с мылом и грязью в воду заунывно плюхнулась старая щетка, до того мирно болтавшаяся на дне окованной железным обручем бадьи, и пропала в бесконечной глубине, наверняка спугнув несколько следующих за кораблем серебристых рыбешек.       — Если ты утопишь и это ведро, то следующим балластом, выброшенным на милость морских духов, станешь ты.       — Это угроза?       Нацу усмехнулся.       — Предупреждение. Ведра на мачтах не растут, видишь ли.       Графиня хмыкнула и демонстративно бухнула опустевшую бадью на палубу, искреннее надеясь, что моряк не заметил безвременно канувшей в морские глубины щетки.       — А пираты растут? Потому что я сейчас столкну тебя за борт, и капитану понадобится новый первый помощник.       С внутренним ликованием девушка проследила за тем, как в удивлении мужчина приподнял брови. В глубине серых глаз мелькнула и разгорелась хитрая искра.       — Растешь, — протянул Нацу. — Еще немного, и тебя будет невозможно отличить от нашей шайки.       — Это еще почему? — насторожилась аристократка, брезгливо обтирая ладони о замызганную тунику. Мыло неприятно скользило между пальцами.       — Ты стала кровожаднее, — доверительно сообщил пират, легкомысленно передернув плечами.       Люси в ответ только пренебрежительно фыркнула и отвернулась, тайком утирая пот со лба рукавом туники. Соль неприятно щипала кожу. Графиня поморщилась — ей до чесотки хотелось помыться. Да хотя бы в этой бадье! Девушка понимала, что о широкой ванне с чистой водой ей можно только мечтать, да и то тайком под тонким одеялом, чтоб пираты наверняка не заподозрили ее в излишней чистоплотности.       Пресная вода на корабле была на вес золота. Это бывшая аристократка усвоила очень быстро. Раньше как-то возможности не было удостовериться в этом: не то положение занимала она на «Звездной реке». Приставленная отцом строгая горничная требовала, чтобы каждое утро в каюте ее госпожи стоял кувшин с чистой водой для умывания, а рядом обязательно стоял завтрак и аккуратной стопочкой лежали белые салфетки, да полотенца. Теперь же утро начиналось с оглушительного стука в дверь и грубого голоса боцмана, требующего приступать к работе. Наскоро закинув в рот несколько сухарей, заботливо оставленных ей Ромео, графиня убирала волосы в растрепанный хвост, подпоясывалась узким поясом, натягивала штаны и спешила на палубу, где для нее немедленно находилась работа.       Люси же, однако, подозревала, что ее просто проверяют на вшивость, так как большая часть команды в это время еще беспечно дрыхла в своих гамаках на нижней палубе.       Графиня вздохнула, щурясь от солнечных лучей, что отражались от темно-синих зеркальных волн и весело прыгали по палубе, шкодливо скользя по лицам моряков. От обилия света уставали глаза.       На тонкое плечо опустилась знакомая широкая ладонь. Девушка вздрогнула от неожиданности и едва не выронила свою бадью. Нацу насмешливо фыркнул.       — Пошли, поможешь мне.       Люси покорно кивнула, понимая, что причин отказаться у нее попросту нет. Теперь она — пират. Такой же простой матрос, обязанный слушаться своих старших товарищей по команде и выполнять их требования.       Драгнил подвел ее к отремонтированной мачте, на вершине которой горделиво развивался черный, обтрепанный по краям флаг. На верхнем рее, зацепившись за гладко обструганное дерево, восседал Джет, ожесточенно затачивая коротким ножом тонкую палку. Нацу окинул его насмешливым взглядом, а после повелительным жестом поманил к себе девушку.       — Да оставь ты свое ведро, никуда оно с палубы не денется.       Люси поджала губы, но бадью отпустила. Стоило ей подойти ближе, как в руки ей перекочевал конец тонкого троса, спускающегося с нижнего рея.       — И что делать? — нерешительно поинтересовалась аристократка, держа веревку так, будто та в любой момент могла ее ужалить.       — Привязывать, — он кивнул на деревянный брус, горизонтально укрепленный рядом с мачтой, где в специально вырезанных широких гнездах торчали кофель-нагели — деревянные стержни, на которые крепились снасти. — Нужно закрепить трос, чтобы рей ходуном не ходил, когда ветер поднимется.       — Н-но, — тонкие пальцы сжали веревку так, будто змею ядовитую душили, — но я не умею!       — Не паникуй, принцесса, — пират издевательски повел бровью и выпрямился, скрестив руки на груди, — я здесь, по-твоему, зачем?       — Чтоб поиздеваться? — в тон ему ответила Люси, шмыгнув носом и бросив на него хмурый взгляд исподлобья. — Показывай, что делать нужно.       Нацу пожал плечами, подхватил еще один свободно свисающий с рея трос, натянул его так, что заскрипела грубая бечева, — невольно взгляд карих женских глаз оказался прикован к перекатывающимся под смуглой кожей мышцам и побелевшим от натуги шрамам, — и принялся обматывать трос вокруг кофель-нагеля. Будто почувствовав пристальное внимание девушки, оказанное его телу, пират кашлянул и скосил на вмиг зардевшуюся наблюдательницу хитрый лисий взор.       — Я, конечно, неотразим, но будь добра, хотя бы для приличия смотри не на мои руки, а на то, что они делают, ага?       Люси кивнула, явно пристыженная. Позабавленный пират качнул головой в ответ.       — Смотри, второй раз объяснять не стану: обматываешь веревку вокруг нагеля три раза, — девушка, сосредоточенно закусив нижнюю губу, соленую от морского воздуха и пота, повторила за ним. От натуги руки дрожали, ей было сложно удерживать трос в необходимом натяжении, однако, позволь она себе сплоховать, как при любом неожиданном порыве ветра рей может потерять устойчивость, а ее в отместку выбросят за борт посреди моря. Поэтому Люси старательно пропускала непослушную веревку через с трудом сооруженную петлю и со скрипом затягивала получившийся узел, названный Драгнилом «фаловым». Когда тросы были благополучно закреплены, девушка потирала покрасневшие ладони, с ужасом представляя, как трудно морякам завязывать такие вот узлы при шторме — она едва справилась с сухой веревкой, что уж говорить о насквозь промокших шкотах, выскальзывающих из рук.       — Умение придет с опытом, — заверил ее Нацу. — Тебе нужно привыкнуть. Графиня опустила глаза на свои босые ноги. Ботинки она решила оставить в каюте, поскольку они были для нее слишком тяжелы.       Драгнил улыбнулся.       — Иди-ка ты на камбуз, — посоветовал он, — Ромео сегодня дежурит по кухне. У него явно найдется что-нибудь съедобное для тебя.       — Очередная вяленая рыба? — с кислой усмешкой отозвалась девушка.       — Не исключено, — первый помощник капитана, казалось, был позабавлен ее ответом. — Но юнга знает, где квартирмейстер хранит свой неприкосновенный запас сладостей.       Глаза девушки оживленно сверкнули, и она, благодарно сжав на прощание руку моряка, поспешила к трапу, ведущему на среднюю палубу, где располагалась корабельная кухня. Небольшая труба, выходящая наружу, беспрерывно дымила вот уже около получаса, и потому члены команды жадно облизывались, чуя запахи, исходящие снизу.       Девушка, обрадованная возможностью передохнуть, уже не увидела, как пират принялся распутывать кривые узлы, выполненные ее руками, и закреплять тросы заново. Заглянув в приоткрытую дверь камбуза, она вмиг заметила копошащегося в поисках очередной кастрюли юнгу. Мальчишка, чертыхаясь, лазал на нижних полках, не видя неожиданную гостью. Люси деликатно стукнула костяшками пальцев по дверному косяку. Ромео подскочил от неожиданности, знатно приложившись головой о низко нависающую полку.       — Ай!       — Прости, — хихикнула девушка. — Помочь?       — Я сам, — горделиво выпятил грудь юнга, потирая ушибленный затылок. — Но ты не могла бы присмотреть вот за ним? — наклонившись, мальчишка на миг скрылся от глаз графини за широким ящиком, который тут использовался вместо разделочного стола, а после выпрямился, держа на вытянутых руках испуганно прижавшего уши кота. — Он таскает мясо со стола, когда я отворачиваюсь.       — О… я… да, конечно, давай сюда, — Люси потянулась и аккуратно забрала животное из рук Конбольта. Котенок настороженно дернул усами. Длинный хвост заметался в разные стороны. Девушка искренне надеялась, что животное не посчитает ее своим врагом и не вцепится. За несколько недель, проведенных в море, кот проникся доверием лишь к спасшему его из огня человеку, остальных членов команды он либо невзлюбил, как это происходило в случае с канониром, который попытался пару раз погладить мирно дремлющее животное — кровавые царапины до сих пор не сошли с его рук, — либо попросту игнорировал. А капитана он вообще боялся и шипел на него при любом удобном случае, стоило только Зерефу показаться в поле его кошачьего зрения. Особенно часто это происходило, если рядом находился Нацу. Котенок ловко взлетал ему на плечи, оставляя затяжки на одежде матерящегося пирата, вздыбливал отливающую синевой шерсть, топорщил хвост и злобно, непочтительно рычал. Люси тайком думала о том, что даже животное чует исходящую от этого человека опасность.       Вопреки ее опасениям котенок только фыркнул и покорно позволил девушке перехватить себя поудобнее. Графиня поднялась обратно на палубу, легко почесывая его за острыми мягкими ушами. Однако, заметив сидящего на борту Драгнила, кот ловко соскочил с женских рук и деловито засеменил к ничего не подозревающему человеку.       Грациозно вспрыгнув на фальшборт, зверек притерся к бедру пирата, что свесил ноги за пределы палубы, и громко заурчал. Скосив на него удивленный взгляд, Нацу хмыкнул:       — Свалишься за борт — вылавливать не стану.       Подошедшая ближе Люси издала тихий смешок.       — Жестокий пират. Бросишь бедняжку на произвол судьбы?       Нацу фыркнул.       — Вот еще, — моряк лениво почесал кота за загривком. Тот блаженно прикрыл ярко-зеленые глаза. — Я вылавливать его не стану, — он кивнул в сторону искрящихся под солнцем волн, — они выловят.       Девушка повернула голову в ту сторону, куда указал ей пират, и в тот же момент из воды с шумом и плеском выпрыгнул дельфин, взвился к небу, подобно впущенной из лука стреле, и вновь скрылся под взбеленившимися волнами.       Графиня замерла, едва дыша от восторга и охватившей ее радости. Дельфин! Она только что видела настоящего, живого дельфина! Казалось, она могла протянуть руку и коснуться этого гладкого черного бока, ощутить под пальцами влажную и холодную толстую кожу.       Люси перегнулась через борт, жадно вглядываясь в воду в надежде увидеть этого морского скитальца вновь. Будто ощутив ее желание, из глубины прямо ей навстречу вынырнула остроносая морда, коротко прострекотала и вновь скрылась из виду, лишь хвост шлепнул по поверхности воды.       — Руку вытяни, — посоветовал пират. — Ладонью вниз.       Привыкшая доверять Драгнилу девушка послушно выставила руку за пределы палубы. Длинные пальцы чуть подрагивали от волнения.       Нацу едва заметно приподнял уголки губ в легкой улыбке и обратил свой взор в сторону воды. На дне серо-зеленых глаз вспыхнули золотистые искры, похожие на крохотные осколки звезды. Кот поднял голову и будто бы с удивлением вгляделся в лицо человека. Однако отвлек его восторженный крик девушки, в чью ладонь ткнулся длинный, блестящий дельфиний нос. Морское животное протяжно свистнуло и плюхнулось обратно, подняв тучи брызг.       — Их же тут целая стая! — захлебываясь в смехе и счастье, хлопнула в ладоши аристократка.       И действительно, то тут, то там волны разрезали узкие черные плавники преследующих судно дельфинов. «Дракон» плыл неспешно, и потому животные с легкостью обгоняли его, а после с громким стрекотом и плеском возвращались обратно, нарезая круги вокруг брига.       — Дельфины? — подошедший сзади Калленз мягко улыбался. — Они часто сопровождают суда в пути, — мужчина оперся о фальшборт, наблюдая за тем, как резвится и играется морская живность. — Это обычное дело.       Нацу окинул его хмурым взглядом, а Люси, счастливо улыбаясь, покачала головой.       — Неправда, Локи, — она прижала ладонь к трепещущему сердцу, — это чудо.       — Может быть, — лаконично ответил бывший капитан, не желая спорить и видя, что столь привычное ему зрелище доставляет бывшей подопечной неподдельное удовольствие.       — Есть легенда, — он нервно облизнул узкие губы и поправил съехавший с плеча рукав матросской рубахи, — что когда-то в этом море водились удивительные создания, в сравнении с которыми дельфины показались бы вам безделицей.       — Что может быть прекрасней дельфинов? — насупилась девушка, не видя, как напряженно выпрямился сидящий рядом пират, метнув острый, почти ядовитый взгляд на рыжеволосого мужчину. Тот же, явно довольный тем, что сумел привлечь внимание графини, деловито засучил манжеты, готовый поведать ей явно приукрашенную им самим древнюю легенду, однако сделать ему этого было не суждено.       — Ничего, — сухо оборвал еще даже не начавшего говорить товарища Драгнил, спрыгивая на палубу и ставя на доски рядом с собой вмиг насторожившегося кота, перенявшего настроение своего хозяина. — Нет ничего в этом море, что может быть лучше дельфинов.       Люси озадаченно нахмурилась. Локи же насупился, скрестив руки на груди. Он явно был раздосадован тем, что его столь неделикатно прервали.       — Сейчас нет, — уверенно заявил он, — но раньше были.       В серых глазах полыхнуло пламя.       — Тебе-то откуда знать? — поинтересовался пират. — Твое судно никогда даже не ходило дальше пограничных вод Фиора.       — Брось, — скривился Калленз. — Эту легенду знают все, кто хоть раз покидал порт.       — Какую легенду?       Спорящие мужчины одновременно взглянули на девушку, задавшую вопрос. Люси нерешительно улыбнулась, но эта робкая радость с ее лица стремительно стерлась, стоило ей заметить застывшие холодом глаза Драгнила. Непривычно ледяные, холодные, похожие на два куска метеоритной стали — девушка невольно сделала шаг назад. Было что-то жуткое в его взгляде, неестественное, пугающее до оцепенения.       —Легенду о звездных китах и морском змее, — произнес Локи, не замечая состояния стоящего рядом мужчины. Пират едва заметно вздрогнул, будто вынырнув откуда-то из темных глубин собственной памяти. Калленз стал торжественно рассказывать что-то о том, что раньше в море водились невероятных размеров животные, чья кожа была покрыта мерцающей звездной пылью. Однако девушка, по-прежнему находящаяся под давлением грозовых туч, свернувшихся в глазах глядящего на нее Драгнила, не могла внимать его восторженным речам.       — Люси? — растерянно произнес Локи, видя, что его собеседница не отводит завороженного взора от пирата.       Нацу криво, болезненно усмехнулся.       — Похоже, придется мне эту легенду рассказать, — его голос прозвучал наигранно бодро. — Подвинься, рыжий, сегодня роль сказочника занимаю я.       Бывший капитан обиженно поджал губы и отвернулся, вновь устремив взгляд на горизонт. Дельфины давно уже скрылись где-то в широте морских просторов.       Драгнил взобрался обратно на фальшборт, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. На несколько долгих мгновений над палубой повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом рассекаемых волн да посвистыванием ветра в парусах. И в тот момент, когда Локи Калленз хотел уже поддеть пирата из-за его медлительности, Нацу…       Нацу запел.

На море много удальцов — охотников на рыб. Средь них есть много стариков, и голос их охрип. Один из них легенды знал, сказанья пел для нас. В глазах он интерес читал и начинал рассказ.

      Незатейливый мотив доносился будто бы из глубины веков. Люси слышала много песен, бывала в театрах, где восседала в самых богатых ложах. Она умела ценить музыку, голоса певцов, талант музыкантов и исполнителей вычурных опер и арий. Но сейчас… Нацу не имел развитого певческого таланта. Голос его иногда срывался, брал не ту интонацию, не было ни музыкального сопровождения, ни богатой ложи. Была палуба корабля, пропахшая водорослями, рыбой и солью, был простой босоногий моряк и несколько заинтересованных слушателей — Джет спустился на нижний рей, вслушиваясь в слова, удивленно замер Калленз, прекратив сверлить глазами полуденное небо, на полпути к корме застыл канонир, задумчиво щурясь и перекатывая во рту незнамо откуда взявшуюся зеленую травинку.       Сейчас из прошлого с девушкой говорили предки.

«В сих теплых водах как-то раз моряк убил кита. И в небесах вдруг свет угас — на дно ушла звезда. Из той звезды во чреве вод рожден был Змей Морской. Чудных созданий хоровод водил он за собой. Любовно тварь морскую пас, да вод берег покой, А рев его — священный глас — нам не грозил бедой. Китов со звездной чешуей сей охранял пастух. Хоть знал о том моряк любой, один остался глух.

      Нацу открыл глаза. Зеленые блики на их дне будто бы разрастались. Люси почувствовала, как к горлу подкатил ком. И чудилось ей, будто она видит, как с черного бархата небес срывается ослепительно-яркая, огненная звезда, как уходит она на дно, полыхая солнечным и лунным светом, как шипит и пенится вокруг темная вода, принимая в свои недра волшебный дар неба. Люси зажмурилась: вот звезда сворачивается, искривляется, сплетаются вокруг ее пылающего сердца змеиные кольца, и зажигаются два икристых пламени — глаза Морского Змея — пастуха и хранителя звездных китов, доброго, древнего существа, подаренного небом морю.       Из каюты вышел капитан, в недоумении хмурясь. Заметив, что несколько матросов каменными изваяниями застыли на палубе и не спешат расходиться, Зереф решительно направился туда, чтобы разогнать бездельников, однако, заслышав голос брата, остановился.

Охоту объявил король за чешуей из звезд. Тогда взъярился змей морской: корабль в пыль разнес. В груди клокочет злобный рев, а тело — будто плеть. Так пробудил из тьмы веков свою король тот смерть. Вот в море вышли корабли. Над мачтами туман. И враз пронзили гарпуны хребты большим китам. Взревело море! Сотряслись и небо, и вода! На дне агонией зажглись змеиные глаза.

      Кто-то из команды нерешительно подхватил последние строки. Люси почувствовала, как в уголке глаза что-то защипало. Она почти слышала хруст ломаемых гарпунами хребтов, ощущала вязкую кровь, разливающуюся по поверхности моря, видела пылающие яростью и болью огненные глаза.       Пастух потерял свое стадо. Потерял смысл своего существования из-за алчности и жадности человека.

Огнем пропитана вода, и небеса в дыму: Не злите змея никогда — накличете беду! Так пламя вырвалось из вод, да полный боли крик. Напрасно змей китов зовет…» — поморщился старик. «Я видел сам: огонь и дым вливались в лунный свет. И вот, мгновением одним покоя в мире нет. И тонут, стонут корабли, на дно идут суда, А с ними гибнут короли, их страны, города.

      Ощутив движение за своим плечом, девушка обернулась: капитан встал рядом с ней, сверля «певца» насмешливым и жестким одновременно взглядом. Темные глаза были полны мрачного удовольствия от происходящего. Бледные аккуратные губы двигались, и Люси осознала, что капитан так же знает эту песню. Однако он, в отличие от команды, не спешил подпевать в голос. Графине казалось, что если он начнет петь, то города и страны в действительности станут уходить под воду, что множество кораблей останутся лежать на морском дне.       Она молила всех известных и неизвестных богов о том, чтобы капитан не начал петь вместе со всеми.

И нет уж больше тех китов со звездной чешуей, Лишь блеск кровавых облаков все льется над водой. На сотни лет ушел на дно несчастный гад морской. Но зло людей не прощено небесною змеей. Распался на огонь и дым, на ярость и на боль. Нам море кажется пустым, лишь горькая в нем соль. Сей малый океан с тех пор мы Огненным зовем. И ждем, когда могильный хор утихнет в море том».

      Люси сжала кулаки, впечатывая короткие ногти в собственные ладони. Могильный хор звучал в ее ушах слишком явственно. Она встретила взгляд Нацу Драгнила — пирата, спасшего ее от неминуемой гибели. Зелень затопила его глаза на долю мгновения, а после взорвалась огненными искрами, золото закружилось вокруг зрачков. Девушка едва не задохнулась от неожиданности, но Нацу моргнул, и наваждение спало. На нее вновь смотрели усталые серые человеческие глаза.

Закончил свой рассказ старик да встал из-за стола. А на груди его — вдруг блик! — сверкнула чешуя. «Не злите змея никогда — накличете беду!» — Убийца звездного кита исчез в густом дыму.

      Песня оборвалась. На палубе воцарилась тишина. Даже море будто бы застыло, а воздух превратился в загустевший туман. Мир оцепенел.       И вся эта тишина вмиг осыпалась осколками к ногам людей, когда за плечом девушки раздались ленивые хлопки. Капитан шагнул вперед, выдергивая команду из оцепенения, не прекращая аплодисментов.       — Браво, Саламандра, неплохо для вышибалы, — Нацу смерил его скептическим и тяжелым взглядом, невесело дернув уголком губ. Люси утерла сбежавшую по щеке слезу, проклиная собственную чувствительность и впечатлительность. Гибель звездных китов и месть Морского Змея, чувствовала она, долго еще не покинут ее мыслей. — А теперь за работу. Хватит прохлаждаться. — Драгнил, на пару слов, — Зереф поманил пирата в сторону своей каюты. Нацу спрыгнул на палубу, не отрывая взгляда от застывшей в нерешительности графини.       «Спасибо», — прошептала она, не особо надеясь на то, что ее поймут.       Однако пират в очередной раз удивил ее, склонив голову в немом ответе, а после, поправив завязанный на манер банданы шарф, направился вслед за своим капитаном.       Люси внезапно осознала, что влюбилась в серость и золото его глаз.       В дым и огонь.