Трое проклятых

      Во дворе трактира было шумно. Поздние гуляки спешили залить в себя как можно больше алкоголя, чтобы после с чистой совестью завалиться отдыхать в близлежащую канаву рядом с товарищами по несчастью. Золотоискатели, путники, моряки, пираты, разбойники, рыбаки — разношерстная толпа посетителей громко галдела. Звонко стучали кружки и бутылки, плескался эль и разливалось пиво, орошая собой слегка подгнившие доски пола.       В самом углу обширного зала, там, где столы скрыты в тени, восседала компания подвыпивших мужчин. Служанки пытались обходить это место стороной вот уж несколько часов, и это невероятно злило посетителей трактира. Голоса их становились все громче, а ругательства — грубее. Совсем молоденькая девушка в грязном фартуке попыталась проскользнуть в обход, однако за плечо ее резко ухватила чья-то сильная и безжалостная рука. Несчастная вскрикнула и попыталась вырваться, но захват стал лишь сильнее, а потом ее и вовсе развернули лицом к столу. Раздались пьяные смешки.       — Милая, принеси-ка мне еще рому, — пошло подмигнул ей высокий детина, не упустив возможность провести жадной ладонью по оголившемуся плечу. Девушка всхлипнула, спешно оправляя рукав, и отшатнулась в сторону.       — Не велено, — едва слышно возразила она, — вы еще прошлую выпивку не оплатили…       — Я велел тебе принести мне эль, женщина, — вмиг сменил тон мужчина. В голосе его послышалась явная и нескрываемая угроза. Пальцы больно сжали ее предплечье, оставляя синяки на бледной коже. Вконец перепуганная служанка слабо рванулась в сторону спасительного выхода, однако дорогу ей преградил второй посетитель, отличающийся от первого разве что отсутствием бороды. Хищно усмехнувшись, он шагнул ближе, склонив голову набок. — Что тебе неясно?       — Я же говорю вам…       — Нам плевать, что ты говоришь, умница, — рыкнул на нее мужчина. — Не принесешь нам ром, значит, будем говорить с тобой иначе!       Под пьяный хохот девушку сгребли на руки и уронили поверх стола. Посыпалась на пол посуда, разбилась опустевшая бутылка из-под рома, заскрипели стулья. Служанка, дрожа и задыхаясь от страха, попыталась вырваться, но лишь больше раззадорила своих обидчиков. Руки ее оказались в крепком захвате, как и ноги. Чьи-то руки поползли вверх по ее бедрам, задирая рваную юбку. Все, что смогла сделать несчастная — закричать.       Однако в шуме, царящем в зале, ее крик слепо затерялся. И лишь одна фигура отделилась от входной двери и стремительно двинулась в сторону, откуда доносились звуки борьбы.       Растолкав подвыпивших мужичков и столь же нетрезвых девиц, человек, не медля ни секунды, протянул руку и, схватив наемника за загривок, отшвырнул его прочь от стола. От неожиданности мужчины выпустили девушку, и она, размазывая по грязному лицу слезы, поспешила спрятаться за спиной внезапного защитника.       — Что за черт… — наемник сощурился и окинул соперника презрительным взглядом. — Ты хоть драться-то умеешь, недоносок? Иди отсюда, если шкура дорога.       В ответ он услышал лишь жесткий смешок, а после получил болезненный и точный удар промеж глаз. Переносица хрустнула, и на пол брызнула кровь. Наемник пошатнулся, но на ногах устоял, зажав поврежденную часть лица пальцами.       — Сколько он должен, Элли? — поинтересовался у служанки ее защитник, откидывая капюшон.       — З-за три разбитых стула, шесть кружек, двадцать одну тарелку и выпивку, — шмыгнула носом девушка, — семнадцать золотых и десять серебряных.       — Где там у тебя кошель лежит? — невозмутимо обратился к наемнику молодой мужчина, прищурив серые хищные глаза. — В кармане или все-таки за пазухой?       — Ты меня за сопляка держишь, недоносок? — прогрохотал в ответ детина, прекратив зажимать переносицу. Его простецкое лицо искривила гримаса ярости, отчего шрам поперек правой глазницы страшно исказился, сделав его еще уродливее, чем был он на самом деле. — Я отправлю тебя к праотцам, щенок! — наемник выхватил из-за спины сабли и угрожающе взмахнул ими. Служанка с всхлипом отскочила в сторону, вжавшись в стену.       В трактире воцарилась тишина. Даже менестрель прекратил бряцать что-то на своем инструменте, жадно наблюдая за разворачивающимся действом.       — Болтай меньше, пьянь, — усмехнулся мужчина в ответ на угрозу и призывно поманил задиру рукой.       Наемник ударил. Коротко и стремительно взмахнул саблями, надеясь разрубить зарвавшегося юнца на две ровные половины. И разрубил бы, возможно, будь он чуть менее пьяным, а его соперник — совершенно не умеющим сражаться идиотом. Однако юнец струйкой дыма ускользнул от удара, лениво отшатнулся от нелепо качнувшегося тела, возник сбоку и, почти ласково схватив детину под локоть, обрушил его спиной прямо на обломки одного из упомянутых служанкой стульев.       Что-то звякнуло.       Вышибала переглянулся с изумленной девушкой.       — В кармане, — заключил он и поднял глаза на замерших у стены негодяев. — Кто-то еще жаждет попытать счастья?       Зарычав, на него двинулся второй наемник, раздраженный неудачей своего приятеля. Мужчина, не раздумывая долго, сдернул со стола скатерть за один конец. Второй же звонко шлепнулся в ведро с жидкими помоями, что стояло тут же у стены.       Стоило мужчине замахнуться, как юнец наотмашь хлестнул набрякшим и вонючим от помойной влаги концом по его руке, выбив саблю. Оружие просвистело над головами нескольких зевак и под вскрик первобытного ужаса воткнулось в лежащего на блюде гуся, тут же повалившегося вместе с блюдом и какой-то впечатлительной барышней на пол.       Взмах — и тяжелый конец скатерти обмотался вокруг шеи растерявшегося негодяя. Его соперник жестко усмехнулся, в глазах сверкнула насмешливой молнией сталь, и он рванул скатерть на себя. Наемник, закрутившись волчком, улетел в сторону стены и крайне немужественно протаранил ее головой, опрокинув на себя с полки горшок с пожухлым цветком неизвестного происхождения.       Хмыкнув, победитель наклонился к первому наемнику и, деловито обшарив его карманы, кинул изъятый кошелек девушке. Служанка с готовностью открыла его и, пересчитав монеты, нахмурилась:       — Одного золотого не хватает, господин.       — Исправим, — кивнул он и протянул руку ладонью вверх в сторону едва оклемавшегося забияки, усыпанного землей и черепками от разбитого горшка. Тот дрожащей рукой отстегнул от пояса кошель и протянул его мужчине.       — Здесь еще и за разбитый цветок оплата найдется, — заверил он служанку. Девушка кивнула и отвесила ему благодарный поклон.       — Спасибо, господин.       Тот вновь повернулся к вмиг сжавшимся и будто бы уменьшившимся наемникам.       — Сами выйдете, или мне вам на дверь указать? — мужчины спешно подхватили своих товарищей под руки и ретировались в сторону выхода из трактира. — Эй, — оклик заставил их с замиранием сердца обернуться, — сабли оставьте. Себе заберу, — оружие покорно сложили на стол, решив, что лучше отделаться малой кровью и отдать странному юнцу сабли бессознательного товарища, нежели вновь получить несколько знатных оплеух вонючей скатертью и опять же отдать сабли. Все. До единой. Нет, на такую жертву уважающие себя наемники пойти не могли.       Едва за спинами их захлопнулась дверь, как трактир наполнился криками и хвалами в сторону вышибалы. Тот шутливо поклонился и, прихватив сабли, неторопливо побрел в сторону входной двери, на ходу рассматривая блестящее лезвие.       Концы красного платка, что завязан был на его поясе, слабо колыхались при ходьбе. Вздохнув, мужчина вновь замер на своем негласном посту в углу и спрятал их под пояс, чтобы назойливая ткань не мешала ему изучать свои трофеи.       Служанка, уже пришедшая в себя после произошедшего, приблизилась к нему, смущенно улыбаясь. Сероглазый поднял на нее вопросительный взгляд, пряча саблю себе за спину — благо, у него оставались старые ножны.       — В чем дело?       — Вот, — она протянула ему кружку с пенящимся элем и неловко тряхнула головой. Рыжие кудряшки задорно подпрыгнули. — За счет заведения. Хозяин велел передать.       Мужчина скосил на кружку скептический взгляд. Тонкие пальцы с грязными ногтями плотно обхватывали ее, а руки девушки слегка подрагивали в волнении.       — Спасибо, — он со вздохом принял эль и благодарно кивнул. Однако служанка, вопреки его ожиданиям, не спешила отходить. Спрятав руки за спиной, она покачивалась с пятки на носок и сверлила его странным взглядом. В ее зеленых глазах блестело что-то лихорадочное, схожее со страхом и смущением одновременно. — Что-нибудь еще, Элли?       — Да, — с готовностью кивнула она, но тут же потупилась. — Вернее, нет… не совсем… — она прекратила раскачиваться и замерла, глядя ему в глаза. — Я хотела сказать… я… — Элли сглотнула и нервно вынула руки из-за спины, сцепив их в замок перед собой и сминая собственные пальцы. — Я… спасибо за помощь! Вот…       Позабавленный мужчина склонил голову.       — Это моя работа, — он поправил алый платок вышибалы и пожал плечами. — Так что не стоит.       Вконец смущенная девушка кивнула и едва ли не бегом бросилась обратно в зал, спеша обслужить завсегдатаев трактира, пока те не решили обслужить себя самостоятельно. Недавний собеседник проводил ее смеющимся взглядом, поднес кружку к лицу, принюхался и, скривившись, вылил содержимое в стоящий рядом горшок. Судя по состоянию растения, что произрастало из заплесневелой земли, он был далеко не первым, кто решил подобным образом избавиться от содержимого своей кружки. Или желудка. Скорее, все-таки, желудка.       Он поморщился и отвернулся от несчастного цветка в сторону зала, где под очередную песню менестреля посреди зала лихо отплясывали две цыганки, изображая то ли языки пламени, то ли просто двух пьяных женщин.       Тихо приоткрылась входная дверь, впуская внутрь очередных поздних посетителей и порцию свежего вечернего воздуха.       — Значит, за этим ты покинул мой корабль? Чтобы стать вышибалой в этом клоповнике? — послышался насмешливый голос, и на его плечо опустилась знакомая сильная рука. — Забавно.       — Пришел злорадствовать? — усмехнулся мужчина, не отрывая взгляда от танцовщиц. Одна из них, заметив пристальное внимание, жеманно улыбнулась и призывно поманила вышибалу к себе — в вихрь танца. Однако тот лишь покачал головой, виновато усмехнувшись в ответ. Цыганка наигранно надула губы, но музыка полилась громче, и она, прикрыв глаза, вновь отдалась танцу, забыв про несговорчивого вышибалу.       — Отнюдь, — возразил капитан, сильнее сжав его плечо. — Поговорить.       — Я не вернусь.       — Будто бы у тебя есть выбор, мой дорогой брат, — насмешливо произнес пират, также задерживая взор на танце цыганок. — Надеешься таким странным способом сбежать от самого себя? Не выйдет.       — До твоего появления отлично выходило, — отозвался собеседник, стряхивая его руку. — Либо проходи и заказывай что-нибудь, либо проваливай, — он презрительно сощурился. — Не трать мое время.       — Не ерничай, — фыркнул капитан, но все же покорно шагнул в сторону зала. — У тебя времени предостаточно.       — Лучше б его вовсе не было, — тихо ответил мужчина, наблюдая, как пират с явным нежеланием прошел вглубь зала, а после, не найдя свободного стола, приблизился к ближайшему и сильным пинком столкнул с него пьяного вусмерть и заросшего щетиной мужика. Тот грохнулся на пол, но не проснулся, лишь всхрапнул и почесал поясницу. Капитан презрительно скривил губы и, легонько поведя правой рукой, испепелил стул в прах. Никто не заметил, как осел на пол слой черной пыли.       — Эй, — пират властным жестом подозвал к себе одну из служанок, — мне нужен стул. Здешний, видимо, испарился.       Вышибала устало потер переносицу и шагнул ближе, взмахом руки останавливая дернувшуюся выполнять поручение девицу.       — Я сам, — мягко произнес он, кивком указывая ей на соседний стол, где один из местных гуляк закончил уничтожать свой ужин. — Лучше обслужи его, — слегка удивленная служанка кивнула и послушно удалилась, оставив мужчин наедине. — Можно быть и осторожней, капитан. Едва ли люди обрадуются, увидев, как легко вы избавляетесь от старой мебели, — недолго думая, он схватил первый попавшийся стул, стряхнув с него пьяного карлика. Тот, возмущенный донельзя действиями вышибалы, открыл, было, рот, чтобы высказать обидчику все свое недюжинное возмущение, однако смолк, едва встретил взгляд стальных серых глаз. На дне их будто сверкнул язычок хитрого зеленого смертоносного пламени. Карлик стушевался, угрюмо поднялся на ноги и, с ворчанием потерев поясницу, поковылял в сторону лестницы, ведущей к комнатам постояльцев.       — Я сюда пришел не людей радовать, — ровно ответил капитан, выхватывая предложенный стул и опускаясь на него. Вышибала встал за его спиной, опершись на стену.       — И наверняка не один, — заметил он, напряженно оглядывая разношерстную толпу и не замечая знакомых лиц.       — Верно, — склонил голову капитан, скрещивая руки перед собой, — квартирмейстер ждет снаружи.       — Серьезно? — приподнял бровь вышибала. — Квартирмейстера с собой взял? Видимо, совсем не веришь в свой дар убеждения.       — Видимо, убеждать я, действительно, не умею, раз даже ты покинул наш корабль, — капитан сел вполоборота к нему, чтобы видеть собеседника. — Но я все же попробую.       — Поправка: твой корабль, Зереф, — ответил ему вышибала, взмахом руки остановив направлявшуюся в их сторону служанку. — Я не нанимался вечно болтаться на канатах.       Капитан усмехнулся.       — Отрицай сколько угодно, но корабль наш. И вдали от меня долго ты не продержишься. Мы связаны, Нацу, и связь эта рано или поздно вернет тебя на палубу нашего корабля, а вот в каком виде, решать тебе, — он прищурился и слегка повел пальцами в воздухе, будто пробуя его на густоту. — Я не хочу силой волочь тебя обратно, но ты, похоже, не оставляешь мне выбора, — занавеска на окне трепыхнулась. Бывший пират напрягся, понимая, что дело далеко не в сквозняке. — Ты привязался к этому клоповнику? Будет жаль, если он исчезнет. Хоть выпивка тут и отвратная, но женщины, — взгляд черных глаз капитана замер на одной из цыганок, — потрясающие.       — Не смей… — Нацу выбросил вперед руку и схватил капитана за запястье, сжав его так, что побелели пальцы. — Ты не тронешь этих людей.       — А кто помешает мне? — Зереф прищурился. — Ты? — он вырвал у него руку с такой легкостью, будто и не было стального захвата. — Может, для этого сброда ты и герой, — он окинул презрительным взглядом всех присутствующих, — но мы оба знаем, что ты такое.       Он, не ожидая ответа, грациозно двинулся в сторону танцовщиц. Заметив его приближение, цыганка с кошачьим разрезом насыщенно-зеленых глаз томно улыбнулась и протянула руки в призывном жесте. Зереф галантно поклонился и, сжав ее узкую ладонь, дернул женщину на себя под всеобщий одобрительный гул. Они закружились в танце — проклятый капитан пиратского корабля и рыжекудрая босоногая цыганка. Ее пышные юбки порхали из стороны в сторону подобно парусам во время шторма. Руки, увенчанные многочисленными браслетами и кольцами, жадно ложились на сильные плечи, скрытые под тяжелым походным плащом. Всем телом она льнула к незнакомцу, будто стремясь влить в его вены пламя собственной души.       — Цыгане, — процедил Нацу, с явным неудовольствием наблюдая за тем, как капитан обхватил ее тонкую талию и поднял танцовщицу над полом. Она залилась смехом. Грудным. Сиплым и страстным.       — А я предлагала просто скрутить тебя и увести на корабль, — вышибала мысленно чертыхнулся. И почему он не заметил, как она зашла? — Но нет. Зереф решил, что дипломатия — лучший вариант.       — Не ревнуешь? — поинтересовался Нацу, кивнув в сторону танцующих. Капитан стиснул сильное бедро цыганки, и она откинула голову назад. Рыжие локоны водопадом пламени скатились вниз по ее плечам, оголив длинную смуглую шею.       — Чтобы заставить меня ревновать, нужно постараться, — хмыкнула Эрза Скарлет, задумчиво поглаживая свою саблю. — Я вижу, что она ему неинтересна.       — Утешай себя этим, дорогая, — ответил ей Нацу, не сводя пристального взгляда с пирата и цыганки. Вот юбка ее снова взметнулась вверх, она прижалась грудью к сильной груди пирата, его ладонь скользнула ей на поясницу, позволяя женщине прогнуться в спине и практически коснуться пальцами грязного пола.       Край пышной юбки незаметно для пьяного глаза кого-либо из посетителей медленно стал обращаться в черную пыль и полупрозрачными хвостами дыма взвиваться к потолку.       Слепцы продолжали радостно хлопать в такт музыке.       — Тем более сейчас от нее не останется даже завитка волос, — жестко усмехнулась Скарлет, поигрывая саблей.       — Нет… я вам не позволю… — прошипел вышибала, бросаясь вперед и сворачивая стол. Люди, отвлекшиеся на шум, успели увидеть, как сверкнули на кончиках его пальцев огненные искры — огонь взвился из горящего рядом камина пламенной змеей и, шипя, прыгнул под ноги танцующим. Подол юбки загорелся. Цыганка с криком вырвалась из объятий растерявшегося на миг капитана, пытаясь потушить свое платье голыми руками. На смуглой коже стали вздуваться волдыри, и женщина, будучи не в силах справиться с пламенем, заметалась из стороны в сторону. Люди бросились врассыпную, замолкла музыка, оборвавшись на фальшивой ноте, закричала одна из служанок, выронив поднос с посудой. И только Эрза Скарлет, презрительно скривив губы, схватила ведро с обмылками и вылила содержимое прямиком на огонь, не преминув искупать в вонючей жиже и саму несчастную танцовщицу.       — Изящно, — оценил ее действия капитан, отступив от растерянной женщины. Цыганка тряслась всем телом от пережитого. По залу расплывался отвратительный запах паленой ткани и помоев.       Нацу медленно опустил руку. Искры на его ладони погасли, будто никогда их и не существовало. Люди, что стояли рядом с ним и перевернутым столом, настороженно отступили назад, слепо натыкаясь на таких же испуганных и растерянных посетителей.       — Огонь… — выдохнула Элли, громко сглотнув и указывая на вышибалу дрожащим пальцем. — Это ты… ты сделал это… Я видела…       По залу прокатился гул голосов. Все взоры замерли на одинокой фигуре недавнего героя, стоящего посреди развороченного зала. Его плечи неуловимо напряглись, а взгляд заострился, подобно саблям, не столь давно отобранным им же у наемников.       Нацу, шумно втянув воздух, стянул с себя алый пояс вышибалы и бросил его к ногам обличившей его служанки, смерив ее тяжелым и несколько злым взглядом. Элли испуганно отступила назад. Резко развернувшись, он стремительно направился к выходу, но остановился в дверях и обернулся, устремив свой взгляд на ухмыляющегося мужчину в угольно-черном плаще с золотыми вставками и потертой треуголке.       — Так ты идешь? — он сощурил глаза.       — Я убедил тебя? — притворно удивился капитан, обхватывая талию квартирмейстера хозяйским движением и также направляясь вслед за разъяренным мужчиной.       — Ты не оставил мне выбора, — Нацу развернулся и исчез за дверью. Тьма поглотила его фигуру, и лишь шлейф сверкающих огненно-золотых искр позволял понять, что тот направлялся в сторону старого морского порта. На практически черном горизонте лениво мерцали зажженные огни пиратского судна.       — Выбор — это иллюзия, — пират поправил треуголку и, сжав ладонь идущей рядом с ним женщины, последовал за крохотными огненными мотыльками, порхающими в густом ночном воздухе.       Никто не заметил, как начали рассыпаться прахом ступени, ведущие к трактиру.