Трое проклятых

      Люсьена зашипела от боли и в сердцах выбросила врученный ей юнгой гребень за борт, в раздражении дернув саму себя за волосы. Некогда красивые и ухоженные локоны шелковистым водопадом окутывали ее тонкие плечи, теперь же на них было жалко смотреть. Шерсть у уличной собаки выглядела ухоженнее.       Ромео скосил на нее недовольный взгляд, начищая саблю боцмана до блеска. Вокруг него было в кучу свалено оружие остальной команды. Мальчик взглянул в свое отражение на стали, заметил еще одно крохотное пятнышко почти у самого острия и, высунув кончик языка, оттер его. Довольный проделанной работой он отложил саблю к уже начищенному оружию и взялся за искривленный кинжал квартирмейстера. Заметив на нем пятна засохшей крови, юнга сконфуженно нахмурился, но взял в руки тряпочку и принялся за дело.       — Между прочим, этот гребень был довольно дорогим, — заметил Ромео. Девушка лишь с протяжным стоном спрятала лицо в ладонях. Единственная расчесанная за долгие часы прядь уныло вздрогнула, полностью отражая душевное состояние хозяйки.       — И у кого вы его украли? — огрызнулась она, раздвигая пальцы и сверкая из-за них злым карим глазом. — У какого-нибудь морского божества?       — На самом деле, я стащил его из спальни фиорской принцессы, — послышался насмешливый голос. Графиня, на долю секунды прекратив испускать волны гнева и отчаяния, медленно подняла глаза на подошедшего к ним пирата. Нацу щурился от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в лицо. В руках он держал два яблока.       При взгляде на них девушка внезапно ощутила, что голодна. Сглотнув набежавшую слюну, она спешно отвернулась и уставилась на блестящую на солнце сталь.       Скрипнул настил под его ногами. Он без всякого стеснения плюхнулся на пол рядом с ней, коснувшись своим коленом ее бедра. Люсьена сразу же отпрянула, оскорблено поджав губы. Юнга многозначительно постриг бровями и задорно взглянул на вгрызшегося в яблоко Драгнила. Тот фыркнул в ответ.       — Много-то ты понимаешь, мелочь, — хохотнул он и кинул надкушенное яблоко мальчишке. Ромео ловко поймал его одной рукой и, не долго думая, откусил от плода здоровый кусок. Девушка с отвращением сморщилась. Да если бы кто-нибудь в ее обществе позволил себе доедать за другим человеком, его бы прозвали, как минимум, свиньей, да и вообще прекратили бы за стол пускать к приличным людям.       — Мы тут не брезгливые, солнышко, — пожал плечами Нацу, заметив ее скривившуюся мордашку. Он потер яблоко о собственную штанину, а после без задней мысли протянул его девушке. Она смерила его полным недоверия взглядом, а после опустила взор на протянутый фрукт. Длинные смуглые мозолистые пальцы довольно изящно обхватывали пылающие алым идеально округлые бока яблока, на запястье отчетливо выделялись тонкие сухожилия и слегка зеленоватые вены.       Вот бы у нее был с собой ее излюбленный альбом. Она бы, наверное, зарисовала эту картину — это сияющее спелостью и вкусом яблоко и, разумеется, красивую мужскую руку с явственно выделяющимися костяшками, сухожилиями и мышцами, с крохотным шрамиком у основания большого пальца, с аккуратными короткими ногтями и мозолистыми подушечками пальцев — руку бывалого моряка. И как она раньше этого не заметила?       — Держи, — Нацу явно надоело держать яблоко, и он кинул его ей на юбку. Девушка нерешительно вязла его в свои руки, чувствуя, что шкурка хранила тепло его ладони. — Ешь давай.       Люсьена под взглядом двух пар глаз откусила крохотный кусочек. Кисло-сладкий вкус защекотал чувствительное небо, и графиня с тихим стоном наслаждения прикрыла глаза. Живот ее издал столь же радостное урчание. Девушка мгновенно залилась краской и подтянула колени к груди, не зная, куда спрятать свое пылающее от смущения лицо.       Юнга залился смехом. Даже на узких губах Нацу сверкнула легкая улыбка.       Серой просторной рубахе с многочисленными ляпистыми заплатами не хватало нескольких пуговиц — она была беспечно распахнута на его груди, обнажая треугольник смуглой кожи, на которой то тут, то там виднелись белесые полосы шрамов. Рукава рубахи были закатаны, а подпоясана она была длинным белым клетчатым шарфом, который не столь давно служил чем-то вроде банданы, скрывающей насыщенно-ализариновую шевелюру моряка. Теперь жесткие короткие волосы мягко ерошил дующий с востока легкий ветерок, раздувающий паруса и придающий побитому штормом бригу скорости.       Буря продолжалась всю ночь и даже захватила добрую половину утра, лишив экипаж «Дракона» всяческого шанса на отдых. Долгие часы пираты боролись с ревущей стихией, свертывая оставшиеся паруса и едва успевая ловить отрывающиеся один за другим тросы.       Когда Нацу завалился в каюту — весь насквозь промокший и с ободранными в кровь ладонями — девушка была едва жива от ужаса и напавшей на нее морской болезни, следствия чудовищной качки. Пират обнаружил ее у самой двери, там, где ее и застал последний приступ дурноты.       В тот момент, когда графиня подняла на него мутный, измученный взгляд, небо снова разорвала пополам молния. Поднялся ужасный свист. Она видела, как Драгнила со всей силы швырнуло о переборку — судно опасно накренилось, и киль практически оказался над водой — такая ужасающая по свое силе была волна. Сама девушка, слабо вскрикнув, вместе с содержимым каюты, а именно со всем, что не было прибито к полу, покатилась по наклонной и едва не оказалась придавленной огромным глобусом. Лишь в последний момент она умудрилась отползти в сторону.       В свист ветра и скрип мачт влился сильный и внезапно командный голос Нацу Драгнила. Люсьена увидела, как он, вцепившись в дверь, второй рукой машет мечущимся по палубе людям, крича «Врассыпную!»       Девушка на четвереньках, путаясь в насквозь мокрой длинной юбке, подползла к двери, в полутьме пытаясь не наткнуться на что-либо острое и смертельно опасное, и выглянула на палубу.       С ее губ сорвался вздох ужаса. Она дрожащей ладонью зажала губы, чтобы не закричать, подобно любой впечатлительной девице.       Мачта полыхала после удара молнии, подобно огненному лотосу из древних легенд. Даже косые нити дождя не могли потушить огонь. Матросы — знакомые и не очень — послушно бросились к бортам судна, наматывая вокруг рук и талии тросы, прикрепленные к любой прибитой к палубе поверхности, чтобы попросту не оказаться съеденным ревущей бездной.       Мачта, застонав, начала покрываться трещинами и разломами. Казалось, еще секунда, и она попросту переломится пополам, будто обыкновенная тростинка в руках шаловливого мальчишки.       Корабль вновь качнулся. Волна захлестнула палубу. Вода, шипя и пенясь, снесла с ног не успевшего схватиться за что-нибудь юнгу, и поток вместе с мальчишкой, скрылся в бушующем море.       — О боже, — беззвучно выдавила графиня. Сердце ее ухнуло куда-то вниз и судорогой свело живот. Ее вновь затошнило — на этот раз от понимания того, что на ее глазах погиб человек.       — Ромео! — заорал во всю силу своих легких Нацу и бросился на палубу, вцепляясь окровавленными руками в натянутый под весом тела канат. Благо, мальчишка успел закрепить веревку на поперечной перекладине у кормы. Под мокрой кожей перекатывались сильные мышцы. Ноги моряка отчаянно скользили по мокрому настилу, над головой полыхала алым заревом мачта. Однако вскоре над бортом показалась тонкая дрожащая рука и вцепилась в дерево. Драгнил кинулся вперед, свесился и схватился изо всех оставшихся сил в предплечья задыхающегося мальчишки. — Давай, — прорычал он. От натуги на его шее вздулись жилы, — помоги мне, черт тебя дери… — юнга, дрожа, слабо кивнул и потянулся навстречу.       Наблюдавшая за этим Люсьена судорожно хватала губами воздух. От страха сводило ноги и руки, но она все-таки выбралась из относительно безопасной каюты на палубу и, скользя, практически съехала к самому борту, хватаясь за перила рядом с Драгнилом и мальчишкой. Руки сами потянулись навстречу перепуганным иссиня-фиолетовым глазам. Девушка вцепилась в шиворот его жилета и, надрывно рыча, потянула его на себя, помогая пирату вытянуть юнгу из лап смерти. Нацу, едва Ромео на четверть перегнулся через борт, протянул руку и схватил его за пояс штанов, окончательно затягивая мальчонку обратно на судно.       Втроем они повалились на палубу. Она судорожно вздымалась и опадала, подобно диафрагме человека, которого вот-вот стошнит. Люди едва успевали цепляться изодранными руками за оборванные снасти, за доски, за переборки, друг за друга — лишь бы устоять. Люсьена, дрожа, притянула всхлипывающего мальчишку в неровные объятия и зажмурилась.       Вокруг шумело и грохотало море, сливаясь с небом в жестокой и пугающей пляске. Бездна ревела и жаждала поглотить их всех вместе с кораблем. Трещала и стенала мачта, дребезжали стекла и канаты. Она ощущала себя брошенной посреди бесконечного хаоса — крошечной щепкой в бушующем океане событий.       Девушка не видела, как Нацу поднялся на ноги и, шатаясь, направил руку на полыхающую мачту. Огонь зашипел и медленно начал затихать, сдаваясь под напором дождя и неведомой ему самому силы. Матросы были слишком заняты спасением собственных драгоценных шкур, чтобы заметить замершего посреди вздыбленной палубы пленника. Пламя недовольно трепыхнулось, прекратив жадно лизать влажное дерево.       Оставив мачту тлеть и дымиться, Драгнил упал на колени рядом с девушкой и мальчишкой и, растолкав второго, практически волоком принялся оттаскивать полуобморочную графиню обратно в каюту. Юнга нетвердым шагом поспешил следом, понукаемый строгим взглядом серо-зеленых глаз. Люсьена почувствовала, как тонкие руки мальчишки подхватывают ее под коленями. Вместе с Драгнилом они оторвали ее от палубы и занесли в каюту, ощутимо приложив локтем о косяк.       — Осторожней, — прохрипела она, пытаясь не жмуриться от хлещущих по лицу капль дождя, — не мешок же тащите…       — У тебя еще есть силы огрызаться? — ненатурально удивился Нацу, кивнув Ромео, и опуская девушку на пол. Она с трудом приподнялась на локте и подняла взгляд на своего спасителя. — И это опять же ничего не меняет, — утвердительно произнес он. Уязвленная графиня кивнула. Нацу сощурился. За его спиной сверкнула молния, на долю мгновения посеребрив его волосы. Только сейчас она заметила, что шарф его исчез. — Прекрасно, сидите здесь, — приказал он и указал мальчонке на девушку. — Следи за ней, — Ромео лишь кивнул в ответ, обхватив себя руками и едва заметно покачиваясь из стороны в сторону.       Драгнил запер дверь и поднял взгляд на стоявшего на носу судна капитана. Тот, ощутив спиной его взгляд, на долю секунды прекратил распылять врезающиеся в корму гигантские волны и махнул брату рукой.       Нацу устало усмехнулся — впереди брезжил посветлевший горизонт. Он кинул взгляд на свои изодранные руки, сжал пальцы в кулаки и, поймав взглядом боцмана, что изо всех сил удерживал оторванный трос от рея, зычно рыкнул всей команде:       — Курс не менять! Идем на восток!       Как ни странно, но даже Эрза Скарлет, не оборачиваясь, кивнула, звонким эхом повторив его слова для тех, кто не услышал.       Так, под предводительством трех человек — капитана, квартирмейстера и, как не парадоксально, пленника — «Дракон» избежал участи быть перевернутым килем вверх, подобно мертвой рыбе, и миновал бурю с наименьшими потерями из возможных.       После пережитого кошмара юнга проникся к графине благодарностью и даже некоторым уважением. На следующий день, когда тяжело дышащее судно вышло в спокойные и мирные воды, он вывел ее из каюты и первым делом спросил, не голодна ли она. Обескураженная девушка, все еще толком не пришедшая в себя, лишь молча кивнула, на что юнга притащил ей тарелку с той самой солониной, которую она так бессовестно тырила из бочки в трюме.       С тех пор Ромео всюду ходил за ней хвостиком.       — Но ведь спас тебя Нацу, — отрицала Люсьена, когда мальчик пытался в очередной раз поблагодарить ее за помощь. Тот лишь растерянно моргал в ответ большими иссиня-фиолетовыми глазами и удивленно замечал:       — Но ты ведь ему помогала.       И вот что тут скажешь?       Капитан лишь махнул на них рукой, занимаясь в последние дни лишь тем, что перебирал какие-то бумаги, да думал, как восстановить утраченную в огне мачту и несколько погоревших парусов. Без них бриг не был бригом. Поэтому он не думая разрешил юнге взять пленницу под свое крохотное крыло, и все обязанности Люсьена теперь делила с ним поровну.       Нацу вообще прекратил появляться в поле ее зрения — он с мастерством хамелеона умудрялся сливаться с разношерстной командой и не подходил к девушке ближе, чем на два метра. Драгнил даже не смотрел отныне в ее сторону. С него, как и с нее, сняли оковы, и теперь мужчина целыми часами пропадал где-то на реях, помогая морякам восстанавливать и восполнять ущерб, причиненный бурей кораблю.       И вот, спустя четыре дня, он наконец-то соизволил подойти к ней, да еще и, как истинный джентльмен, поделиться яблоком. Где он его вообще откопал на этом корабле?       — Чем заняты? — как ни в чем не бывало спросил он, обращаясь к юнге. Девушка же молча жевала угощение, наблюдая за их разговором.       — Квартирмейстер велела оружие начистить, — пожал плечами Ромео, выкидывая огрызок яблока за борт, и вновь принялся скрести тряпкой по металлу.       — Ясно, — Нацу потянулся к уже чистой и остро заточенной сабле, мягко сжал эфес и принялся изучать ее взглядом, ища какие-нибудь накладки в виде не отмытой грязи или ржавчины. Не найдя ничего, к чему можно было бы придраться, он взвесил оружие на ладони и одобрительно взглянул на ожидающего его вердикта юнгу. — Хорошая работа, мелочь.       Ромео буквально расцвел от его похвалы и оживленно посмотрел на девушку. Люсьена проглотила пережеванный кусок яблока и мягко ему улыбнулась.       — Ты молодец, — произнесла она и заметила, как удивленно моргнул сидящий рядом пират. Он, по-видимому, все еще не знал, как сблизился юнга со своей невольной спасительницей. Девушка опустила голову, пытаясь спрятать победную улыбку.       — Забавно, — хмыкнул пират и подозрительно ухмыльнулся, крепче сжав саблю. Ромео первым заметил это движение, но Нацу задорно ему подмигнул, осторожно, словно пытаясь незаметно поймать бабочку, протянул руку и резко схватил не ожидавшую подвоха графиню за волосы.       — Что ты делаешь?! — взвизгнула она, слепо пытаясь нашарить за спиной его сильные пальцы и выронив с перепуга недогрызенное яблоко.       — Не дергайтесь, госпожа, — спокойно ответил ей пират, наматывая длинные локоны на кулак и немилосердно их натягивая.       — Отпусти меня! Ты, — она зашипела от боли, пытаясь вывернуться и ударить обидчика, но тот ловко увернулся, — грязная обезьяна! Немедленно отпусти!       — А вот сейчас было обидно, — хохотнул Драгнил, перехватывая саблю у основания. — Ромео, держи!       Мальчик растерянно моргнул, не зная, стоит ли его слушаться. Все же девушка стала ему кем-то вроде хорошего друга, а он не хотел предавать друзей. Юнга сглотнул и, пробормотав тихое «ладно» ухватил брыкающуюся графиню за ноги.       — Предатель! — прошипела она.       Нацу старательно нахмурился, обхватив тонкую талию ногами со спины. Девушка задохнулась от возмущения и стала сыпать проклятиями пуще прежнего. Проходящие мимо матросы, позабавленные открывшемся им зрелищем, останавливались на полпути. Даже квартирмейстер прекратила отчитывать боцмана, повернув голову на истошные вопли пленницы.       Внезапно девушка ощутила, что натяжение исчезло. Она в панике завела руки за спину, пытаясь найти свои некогда роскошные локоны, но ухватила лишь пустоту. С губ сорвался всхлип ужаса и обиды. Она, прекратив дергаться, медленно обернулась и замерла, подобно мраморному изваянию. Перед ней сидел ухмыляющийся пират, в одной руке держа саблю, а в другой… ее волосы. Девушка вновь завела одну ладонь себе за шею, нащупывая неровно обрезанные кончики. Губы ее задрожали.       — Ты… — прошептала она, гневно сверкнув глазами. — Ты…       — Я, — подтвердил Нацу, откладывая саблю в сторону под смешки зевак. Затем он медленно поднялся на ноги и отступил на пару шагов назад, не выпуская из руки немилосердно остриженные локоны. Графиня сжала тонкую прядь, понимая, что теперь волосы едва ли достают до лопаток.       — Ты постриг меня, — угрожающе прошипела она, также поднимаясь на ноги.       — Ты все равно не могла их расчесать, — пожал плечами пират, отступая еще на шаг и вскидывая руки в защитном жесте. Локоны безжизненно качнулись в его захвате. — Я тебе помог.       — Помог? — ядовито процедила Люсьена, грозно надвигаясь на него.       — Не благодари, — кивнул ей Нацу и отвесил насмешливый поклон.       — Ах ты ублюдок! — с криком кинулась на него девушка. — Не благодарить, значит?! — Драгнил под хохот команды со скоростью перепуганного зайца рванул в сторону кормы, на ходу пытаясь избавиться от прилипших к руке длинных волос. Люсьена уже безо всякого стеснения задрала до колен грязную юбку, чтобы не путалась под ногами, и бежала за ним, надеясь если не поймать, то хотя бы загонять до смерти.       Пират же ловко вскочил на ванты и буквально взлетел по ним на рей, где помахивал своим трофеем словно знаменосец — своим флагом.       — Чтоб тебя акулы сожрали! — топнула ногой девушка, обиженно поджимая губы, чтобы не расплакаться.       — Что тут происходит? — улыбающийся Нацу оторвал взгляд от топчущейся внизу нахохленной девицы и приветственно махнул скептически глядящему на них брату.       — Приветствую, капитан! — он отсалютовал ему отвоеванным трофеем.       Зереф вздохнул с видом смертельно уставшего человека и потер переносицу. Раздались смешки. Мужчина поднял полный укора взгляд на откровенно веселящегося пирата, а затем на безжизненно свисающие из его кулака волосы.       — Выкини эту мерзость за борт, — выдохнул он так, словно мечтал при этом тем же способом избавиться и от собственного брата. Люсьена скрестила руки на груди и отвернулась в сторону, устремляя полный праведного гнева взгляд на горизонт. Зереф невольно усмехнулся и качнул головой.       — Есть, сэр, — отрапортовал ему Нацу, старательно скатывая неровные пряди в объемный клубок.       — А вы, Люси, — графиня недовольно взглянула на капитана, — займитесь своим делом. Ромео, — юнга оказался тут как тут, подхватывая девушку под локоть, — уведи, — Зереф выпрямился и оглядел свою команду грозным взором. — Держать курс на восток, — он усмехнулся. — Мы плывем в королевство Исван.