Исповедь убийцы

      Я проснулась рано утром от звонка будильника и, наверное, впервые за последние дни лежала в спальне в гордом одиночестве. Даже бесстрашный Питер вчера не рискнул остаться с ночёвкой, когда пошёл мыть посуду и встретил Кристал в тёмном коридоре. После этого он долго уверял меня, что у него появились срочные дела, а затем поспешно ретировался из дома, передвигаясь по прихожей чуть ли не на цыпочках. То же самое сделал и Глеб, но по другой причине — передразнивал. Он вообще весь вечер сыпал шутками и неуместными замечаниями, так что в конце концов Мелисса молча отвесила ему подзатыльник и от души наступила на ногу.       Да уж, вчерашние переговоры действительно были чем-то фееричным! Я ещё никогда в жизни не пыталась уговорить вампиров вести себя примерно. С трудом, изредка срываясь на крик и от волнения вскакивая на ноги, я всё же смогла остановить гостей от необдуманных поступков. Каждый, кто был в тот вечер в гостиной, поклялся ничего не предпринимать без моего ведома, если только не случится что-то форс-мажорное, но даже в этом случае главной оставалась я. И никто другой.       Сегодняшний день обещал стать самым важным за последние недели. Он решал исход всех приготовлений и споров. Сейчас я знала только одно — я никоим образом не собираюсь впутывать в свои дела Эрика. К слову о нём… Скарсгард вернулся около полуночи в сопровождении Стефани и выглядел смущённым, заинтересованным и подозрительно уставшим. Глава клана Морганов заглянула в гости на пару минут только для того, чтобы увезти Мелиссу, Глеба и Эмиля обратно в их поместье. В ответ на моё предложение закопать топор войны она пожала плечами и обещала подумать, однако я не верила, что она согласится. Если я правильно поняла характер Стефани, она никогда не станет помогать Гильдии без веских причин. Оно и понятно — Александр не угрожал её семье и вообще держался подальше от вампирши, так что я осознала всю ничтожность шансов добиться её расположения. Не помогло даже заступничество Марго, которая долго шепталась с влиятельной главой клана, а в итоге ушла из дома сразу после отъезда Стефани, явно расстроенная.       Но я не собиралась сдаваться.       Я без проблем заручилась поддержкой Питера, Илоны, Мелиссы, Эмиля, Нэнси, Глеба и даже Скарлетт, хотя последняя до конца вечера просидела молча, ни во что не вмешивалась и план действий выслушала без эмоций. Зато тут же согласилась сделать всё, что от неё потребуется, лишь бы я поймала Александра и, не убивая, отдала вампира на суд Дженис. Правосудие охотников, к сожалению, нам не подошло. Психопат Маркула был слишком влиятельным и опасным. Члены Гильдии не смогли бы приговорить его к смертной казни, а выпускать на свободу бомбу с часовым механизмом было величайшей глупостью с моей стороны.       ***       В дверь несколько раз постучали, и я соскочила с кровати, отодвигая задвижку. При этом я надеялась, что сейчас впущу Эрика, а не Кристал. Сестру я видела каждый день, со вчерашнего вечера мы так и не помирились, поэтому наблюдать её кислую физиономию большого желания не было. К тому же мы со Эриком давно не болтали наедине — каждый раз возникали непредвиденные обстоятельства, мешающие нам провести время вдвоём. Сейчас я планировала не упустить случай посидеть с Эриком хотя бы жалкие пятнадцать минут, но даже они приравнивались к подарку небес.       — А если это был бы не я, а Питер, например? — засмеялся Скарсгард, когда я рывком открыла дверь и прижалась к нему, чувствуя восхитительное тепло его рук вокруг своей талии.       — Тогда я бы его убила, но это же ты. Заходи скорее, пока Кристал не увидела!       Я втащила Эрика в комнату и захлопнула дверь, перед этим изучив коридор почти рентгеновским взглядом. К счастью, Кристал была на первом этаже и не собиралась подниматься наверх, предоставляя мне личное пространство или попросту злясь на меня за вчерашнее.       — Такое чувство, что мне четырнадцать, а твои родители запрещают тебе приводить парней в спальню, — улыбнулся Эрик, разваливаясь на стуле и пробегая пальцами по клавиатуре моего компьютера. Вслед за его рукой над кнопками поднялось облачко пыли, но я не смутилась. Мой творческий беспорядок меня вполне устраивал.       — Всё почти так, только тебе не четырнадцать да и мне тоже.       Я наклонилась к кровати и начала расправлять простынь, подушки и одеяло, чтобы хоть как-то избавиться от бардака. Из-за событий последних дней я совершенно забыла о самом существовании слова уборка, зато оно обо мне не забыло.       — Не хочешь спросить, что я вчера делал со Стефани? — спросил Эрик после того, как я закончила расстилать покрывало и повернулась к нему, нянча левую руку. После лошадиной дозы обезболивающего и вечерней терапии Питера рана меня не беспокоила, но это не значит, что я постигла чудеса регенерации. Пальцы как упрямились, так и продолжали этим заниматься. Хорошо хоть почти не немели, и мурашки до локтя не бегали.       — А было что-то, чем надо делиться? — уточнила я только для того, чтобы поддразнить Эрика. Уж что-что, а мужскую психологию я знала прекрасно! Все парни — сплетники, только показывают это далеко не всем.       — Для начала то, что я видел вампира по имени Алан Гордон. Он разговаривал с какой-то девушкой в торговом центре, а потом подошёл поздороваться со Стефани. Я так понял, они не ладят?       — Они? — каким-то чудом умудрилась я спросить спокойно, без паники и без желания взвыть от безысходности.       Вот почему эти братья-вампиры были такими вездесущими? Они что, не могли выбрать какой-нибудь другой город для своих интриг?       — Ну да, — кивнул Эрик и притянул меня к себе, заставив сесть к нему на колени. Что я и сделала с большим удовольствием, потому что только так могла избавиться от мириад вопросов в своей голове.       — Никто от них не в восторге. Мы жаль, что ты столкнулся с одним из Гордонов. Этого нельзя было допускать.       — Но почему? Алан показался мне довольно адекватным…       — А он не рассказывал, как вытащил из моего кармана пистолет и недвусмысленно намекнул на то, что я ему понравилась? — с нескрываемым ехидством спросила я.       Эрик на миг застыл, а затем выругался, игнорируя мой довольный взгляд. При этом он непроизвольно обнял меня так, словно я могла вот-вот рассыпаться в его руках. Я чувствовала биение его сердца под своей ладонью и поразилась интересному наблюдению. Наши дыхания жили собственной жизнью, но подчинялись одному ритму. Мой вдох совпадал со вдохом Эрика, а его выдох — с моим выдохом. Тем не менее, несмотря на некоторую ненормальность это показалось мне самым естественным в мире. Как и то, что моё лицо как-то само собой очутилось напротив лица Эрика, а мои губы — в паре дюймов от его. Я видела потрескавшуюся кожу и бледный рубец шрама на щеке Скарсгарда, а также чуть заметную щетину на его подбородке.       Глаза Эрика оставались обманчиво спокойными, будто два серо-голубых озера, но я с нескрываемой радостью заметила, как его зрачки начали неумолимо расширяться, когда я, играя, поцеловала его сначала в уголок губ, потом в щёку, в кончик носа, после чего отстранилась и чуть улыбнулась. Внутренний голос шептал мне не останавливаться, но когда я кого-то слушала?       — Дразнить меня вздумала? — хрипло спросил Эрик и внезапно схватил меня в охапку.       Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась прижатой к покрывалу, смотря на Эрика снизу вверх. Я ничуть не испугалась и даже не вскрикнула, просто разглядывала его так внимательно, словно мы не виделись много лет. Я помнила свои мысли по поводу новенького, когда мы впервые встретились в кабинете мистера Льюиса. Как посчитала его предателем. Как думала, что сошла с ума, видя на его лице улыбку Кристиана. Как злилась на себя за неуместную робость и растерянность. Но теперь всё изменилось — мы изменились.       Я потянулась наверх, прижимаясь губами к губам Эрика, надеясь изгнать из его глаз тоску, которая появилась в них после гибели Ланы, младшей сестры Скарсгарда. Я не хотела видеть эту тёмную пелену, таившуюся на дне зрачков Эрика, потому что знала, чем это могло обернуться. Как даже самый прочный алмаз в мире легко плавится при огромных температурах, так и самая твёрдая человеческая душа однажды ломается. И я не могла допустить, чтобы что-то подобное произошло с тем, кто стал мне близок. Ближе всех на этом свете.       — Поцелуй меня, — прошептала я срывающимся голосом.       Моя рука снова разболелась, в неё будто вонзались огненные стрелы, но я с лёгкостью отодвинула боль на задний план. Сейчас я хотела только одного — забыть о вампирах, ликанах, охотниках, колах и дуэлях. Раствориться в ком-то, стать с кем-то единым целым и наконец-то вдохнуть полной грудью. Я чувствовала, что только Эрик мог дать мне это феноменальное ощущение, только в его руках я могла стать собой, той, кто не прятался за стенами сарказма, логики и реализма.       Эрик, не раздумывая, впился в мои губы жадным поцелуем, словно путник, прошедший многие мили по пустыне в поисках воды и нашедший её, когда совсем отчаялся. Мои руки были на затылке Эрика, но постепенно опускались ниже. Я ощущала перекатывания мускулов под его футболкой, его спокойную силу. Я балансировала на тонкой грани между благоразумием и чем-то первобытным, что требовало немедленной свободы. Кровь прилила к моему лицу, дыхание сбивалось. Я чувствовала тонкий аромат масляных красок, не уничтоженный гелем для душа, но смешавшийся с ним, с едва уловимыми нотками свежести и чего-то цитрусового.       В какой-то момент я вдруг снова стала обычной девушкой, которой так давно себя не считала. Каждое прикосновение Эрика напоминало мне о том, что я была живой и желанной и, что самое главное, любимой. Его руки скользили по моей груди, талии, бёдрам, и я чувствовала, как моё сердце колотится в бешеном ритме, а кровь зашумела в ушах. С гортанным рыком Эрик начал стаскивать с себя футболку, ни на миг не отрывая потемневших глаз от моего лица. А я смотрела на него, не отрываясь, и внутренне поражалась, как могла до сих пор считать себя проклятой. Нет, я не проклятая. Я просто долгие годы не могла найти человека, который заставит меня ощутить себя желанной и потрясающей.       — Подожди… — еле выговорила я, борясь с желанием сбросить с себя майку, в которой спала.       Вид раздетого по пояс Эрика путал мысли, но одна из них оказалась очень живучей: если Кристал поднимется в мою комнату, у нас будут проблемы. А я не хотела злить сестру ещё больше, если собиралась попросить у неё меч для воскресной дуэли с Александром.       — Что такое? — спросил Эрик. Я видела, как быстро поднимается и опускается его грудь, а на лбу поблёскивали капельки пота. Это выглядело так соблазнительно, что мои руки сами по себе потянулись обнять Скарсгарда, но я усилием воли заставила себя лечь на кровать и не двигаться.       — Кристал…       — Я закрою дверь, и она не сможет войти…       Я прикусила нижнюю губу, чувствуя себя Евой, искушаемой Змеем. То, что предлагал Эрик, было гарантированным способом остаться наедине и продолжить, но… Я собиралась прийти сегодня в школу, а не прогуливать, вызвав тем самым подозрения у полиции.       — Нам нужно на уроки, — покачала я головой и с сожалением выскользнула из объятий Эрика. Без тепла его рук воздух в спальне показался ледяным, как будто кто-то распахнул окно и впустил в комнату зимнюю свежесть.       Я старалась не смотреть на Скарсгарда, спиной чувствуя его взгляд. Он не произнёс ни слова, начиная шарить по полу в поисках своей футболки, и я подумала, что он на меня обиделся, но нет. Стоило мне повернуться к нему, как я увидела улыбку Эрика и понимание в его глазах.       О произошедшем напоминало только смятое покрывало и наши раскрасневшиеся лица, так что я с чистой совестью подошла к двери и распахнула её настежь.       — Чтобы не рисковать, — пояснила я в ответ на вопросительный взгляд Эрика. Тот кивнул и засмеялся низким приглушённым смехом, который мне так нравился. — Я сейчас вернусь, — добавила я после того, как покопалась в шкафу и достала одежду для сегодняшнего дня.       ***       Зеркало в ванной отразило мои растрёпанные волосы, лихорадочно сверкающие глаза, и заодно красные щёки и припухшие губы. Я прикоснулась к ним, вспоминая сумасшедший поцелуй Эрика, и с трудом взяла себя в руки. После стольких дней ожидания, телефонных разговоров и вечного напряжения находиться рядом со Скарсгардом было для меня чем-то сродни наркотику.       Я разделась и встала под душ, пытаясь выбросить из головы картинки того, что так и не случилось в спальне. Прохладная вода помогла взбодриться и немного отвлечься, но всё же не настолько, чтобы перестать думать об Эрике, о его руках, шёпоте и губах…       Замечтавшись, я резко выдохнула. Стоп. Я не должна расслабляться. Минутная слабость могла быть фатальной, если бы кто-нибудь на нас напал.       Эрик — моя слабость.       Моё уязвимое место.       Если с ним что-то случится по моей вине, я себе не прощу. А это значит только одно: я должна оградить его от того, что могло ему навредить. И от себя в первую очередь…       ***       Я вышла из-под струи воды, выключила душ и промокнула мокрые волосы полотенцем. Как обычно от влажности они стали кудрявиться и были очень пушистыми, а знакомство с феном сделало их и вовсе неуправляемыми. Я взяла с полки несколько металлических шпилек и заколола ими только что закрученный пучок, из которого всё равно выбились некоторые пряди, падая мне на лицо.       Решение не портить Эрику жизнь, моё дикое желание представить себя и его в самом неприглядном свете далось мне крайне тяжело. Я видела себя в зеркале и понимала, что перемена от яркого румянца к мертвецкой бледности не зависит от температуры воды. Глубоко вздохнув, я похлопала себя по щекам, сняла с вешалки давно не надеваемую форму охотника и влезла в неё, по привычке застёгивая многочисленные молнии, заклёпки и пуговицы, затягивая ремни. Ткань на ощупь казалась шёлковой, но я-то знала, что она была очень прочной, а под тонким слоем материала скрывалась кожаная прослойка с металлическими пластинами в тех местах, куда в драках частенько попадали удары. Из-за металла я чувствовала себя немного скованно, будто в корсете, но это была приятная скованность, благодаря которой я понимала, что находилась в безопасности.       Замки слегка позвякивали при каждом движении, но я привыкла к этому и не обращала внимание. Самое главное то, что я выглядела устрашающе для встречи с опасными вампирами. Чёрный цвет делал меня стройнее и выше, а небрежность причёски показывала лицо. Несколько штрихов вроде блеска для губ, пудры и туши для ресниц в сочетании с подводкой обозначили скулы и глубокий оттенок моих глаз, казавшихся смесью лиственно-зелёного и шоколадного.       После наведения марафета я постаралась успокоить сердцебиение и вышла из ванной, достаточно подготовленная для похода в школу.       ***       — Ты выглядишь… по-другому, — осторожно произнёс Эрик, когда я вернулась в спальню за сумкой с учебниками. Он смотрел на меня слишком пристально, и заготовленные в ванной слова застряли у меня в горле. Вот и мой хвалёный самоконтроль.       — Сейчас я верю, что ты — охотник. Ты такая красивая, — прошептал Эрик и подошёл ко мне со спины, кладя руки мне на плечи и притягивая к себе. Его дыхание защекотало моё ухо, когда он продолжил неожиданно срывающимся шёпотом: — Что бы ты ни думала, не отталкивай меня…       Я перестала дышать. Чёрт возьми, как он догадался? Мысли прочитал, что ли? А вот и мои хвалёные актёрские способности…       — Это может быть опасно. Софи предупреждала…       — К чёрту Софи! Если с тобой что-нибудь случится…       Эрик не договорил, но я услышала почти физическую боль в его словах. Я развернулась к нему лицом и, подтянувшись на носочках, поцеловала. Не требуя ничего взамен, а, скорее, отдавая. Не то чтобы себя, но часть своего спокойствия и уверенности в успехе плана. Я действительно верила. Возможно, напрасно или глупо, однако кто из людей так не делает?