You'll never walk back

Когда Хаби выходит на Энфилд впервые спустя почти четыре года, он невольно чувствует всё то, что было раньше, - силу стадиона и его поддержку. Не его стадиона и не ему поддержку, но чувствует. В VIP-ложе наверняка прыгает сейчас Хон, размахивает красным шарфом и нисколько этого не стыдится, а Алонсо-старший ступает на газон и обводит взглядом трибуны. Ему кажется, что они смотрят на него чуть настороженно, но он почему-то уверен - не освистят. Они уже пережили Торреса и Мейрелеша, и их с Арбелоа уход почти забыт и ничего стоит. Для них - уже почти совсем ничего, даже команда научилась играть без него, даже есть кому бить издалека, даже его место в раздевалке уже занято, и немного странно видеть сейчас привычный номер на красной, словно залитой кровью, футболке. Джеррард ещё не восстановился после травмы и Далглиш не рискует ставить его в основу, оставляет на крайний случай, как туза, и Хаби сам не знает, как на него подействует этот туз. Вместо него капитанит Рейна, он улыбается, пожимая руку, в глазах Аггера баск не встречает неприязни, Суарес сосредоточенно хмурит брови, а Хендерсон смотрит даже чуть смущённо. Он, конечно, знает эту историю про то, как капитан влюбился в испанца, а испанец дёрнул хвостом и махнул в звёздный Реал. Наверняка и футболку первое время носить было неуютно - самого Алонсо номер эксцентричного воспитанника мадридцев некоторое время стеснял, хоть и под раулевской "семёркой" играл уже совершенно другой человек. Каково было мальчишке, на которого вдруг свалилась вся эта история и вечно хмурящийся капитан в придачу, Хаби старался не думать. Он вообще старался не думать об этом - иначе в душе колыхалось что-то смутно похожее на ревность, и приходилось одёргивать себя, напоминая, что не стоит ревновать того, кто уже тебе не принадлежит. Когда после многочисленных ударов с обеих сторон, проверяющих двух вратарей испанской сборной на право в этой самой сборной выступать, Бензема вколачивает мяч, скользнувший по кончикам пальцев Рейны, под правую девятку и сам, кажется, толком в это не верит. Идёт пятьдесят восьмая минута, и думать, что всё закончилось, ещё слишком рано. Потому что Хаби видит плотно сжатые губы и сведённые брови тут же побежавшего разминаться Стивена, видит и понимает - не отдаст, не так просто, сейчас и здесь - не отдаст. Минуты идут за минутами, и игроки то и дело поглядывают на часы, а счёт на табло так и не меняется. Англичане играют жёстко, почти грубо, и испанцы сжимают зубы, долго лежат на траве, пользуясь возможностью потянуть время. Хаби помнит, он и сам так играл когда-то - стелился в жестких подкатах, отбирая мяч, не стеснялся ударить по ногам, вот как сейчас, когда его толкают в спину и заплетают ноги, и газон стремительно приближается. Алонсо садится и чуть морщится - больно, но не смертельно, нужно вставать, притворно страдать на Энфилде баск просто не может. Он натыкается взглядом на протянутую, знакомую до последней линии и прекрасно знающую его самого ладонь. Хаби невольно задерживает дыхание и берётся за неё, поднимая глаза - Стивен смотрит в сторону и на его лице написано только желание побыстрее продолжить игру - до конца основного времени остаётся чуть больше трёх минут. Словно в замедленной съёмке Алонсо видит, как Икер падает в ноги Суаресу и бьёт ему точно в лодыжку, уругваец тут же падает и переводит взгляд на время - вторая из четырёх добавленных. Хаби видит как едва заметно сжимаются плечи Рамоса, когда судья уверенным движением указывает на точку, Луис пришёл не с его стороны, но в таких случаях Серхио не ищет виноватых, он давно усвоил, что как бы там ни было - защищать капитана от таких случайностей должен именно он. Любой ценой. Икер хмурится, глядя на жёлтую карточку около своей головы, но весь Реал втайне выдыхает - не красная, ещё не всё потеряно, Касильяс может взять пенальти, у него есть шанс. А Алонсо смотрит на подходящего к мячу Джеррарда и понимает - нет у них никаких шансов, это же Стивен, он не промахнется, не сейчас. Баск зажмуривается, и через долю секунды стадион взрывается, сквозь рёв болельщиков ещё недружно, но уже настойчиво пробивается незабвенное "You'll never walk alone", мешающееся с не менее привычным "Steve Gerrard, Gerrard". А значит будет и Сантьяго Бернабеу, а значит гостей придётся встречать неласково, а значит...значит, надо доиграть этот матч и не думать пока о том, что Стивен впервые приедет в его город без него. После финального свистка Хаби подходит к Стивену и молча тянется к вороту своей футболки, Джеррард согласно кивает и снимает свою. Раздеваться перед капитаном мерсисайдцев до сих пор кажется совершенно правильным и логичным исходом, но не при поющей и кричащей толпе, хоть она и считается ещё одним игроком клуба. Кто-то подходит, хлопает его по голой спине, он кивает в ответ на какие-то слова, но реагирует только на насмешливое "Ahora un beso!"* Рейны и приходит в себя. Стивен стоит также молча и просто смотрит, Алонсо протягивает к нему руку и кладёт ладонь на голое плечо. Джеррард всё также молча поворачивается и вслед за остальными исчезает в подтрибуннке. Хаби мнёт в руках красную футболку с номером восемь и, обведя взглядом стадион, поднимает вверх руки, благодаря Энфилд. За всё то, что у него есть. За всё то, что у него было.