Простуженное солнце

Обычно это не доставляло Армину проблем. Он даже не замечал, как легко у него дрожали пальцы, когда он держал чашку с чаем, брал документы или натягивал на себя форму. И старался не обращать внимания, если приходилось слишком долго возиться с пуговицами на белой рубашке. Он думал, что другие тоже этого не замечали, пока Эрвин не сделал ему замечание. — Смотри, ты слишком неаккуратен. Твой почерк такой неровный, — Эрвин постучал пальцем по документу, который заполнял Армин. — Будь осторожнее. На мгновение Армин задержал дыхание, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Эрвин находился к нему слишком близко, стоял за спиной и смотрел, как Армин продолжал работать. Ему даже казалось, что он чувствовал горячее дыхание Эрвина на своем затылке. — Я… я буду осторожнее, — сказал он и передернул плечами. Эрвин тут же отодвинулся, словно движение Армина отпугнуло его. Армину на миг захотелось, чтобы Эрвин вновь подошел к нему, от него исходило тепло, которого не было у Армина. Он постоянно чувствовал острый, словно лезвия, холод. И никак не мог с ним справиться. Холод окружал его везде: в комнате, в кабинете Эрвина, на тренировках, во время экспедиций. Особенно во время вылазок за стены. Тогда холод становился только сильнее, и Армин с трудом мог вернуть себе самообладание. Несмотря на огромные туши титанов, распространяющих вокруг запах жженого мяса и нестерпимый жар, Армину было холодно, холодно до дрожащих рук. Сложнее всего было оказаться в своей комнате, в одиночестве, снова в полном холоде. Его ладони дрожали так сильно, что он еле-еле мог ухватиться за пряжки ремней. Армин досадливо всплеснул руками, потом глубоко вздохнул и снова взялся за ремни. Но у него ничего не вышло. Пальцы дрожали и были такими холодными, словно он долго держал их под пронизывающим ветром. Поэтому, когда к нему кто-то постучал, Армин немного порадовался, что может отвлечься, и поспешил открыть дверь. — К-командир? — удивился Армин, потому что Эрвина сейчас он совсем не ожидал увидеть. Тот слегка улыбнулся и спросил: — Могу я войти? — Д-да, конечно. Наблюдать Эрвина в своей комнате было странно, они нечасто здесь встречались. То есть — никогда. Их встречи происходили у Эрвина в кабинете и носили деловой характер, а сейчас Армину казалось, что Эрвин пришел поговорить не о делах. — Я пришел узнать о твоем самочувствии. Сегодня ты еле держался на лошади. У нас завтра много работы, надеюсь, ты сможешь прийти? — Конечно. Я в порядке, — тихо пробормотал Армин, непроизвольно вновь начав возиться с ремнями. Руки его все так же не слушались, но он не прекращал попыток. Армин чувствовал, что Эрвин за ним наблюдал, и от этого было еще хуже, под его пристальным взглядом становилось еще холоднее. Армин, наверное, так бы и стоял, бесполезно дергая ремни, пока к нему не подошел Эрвин. Он осторожно убрал ладони Армина и сам начал расстегивать ремни, помогая снять снаряжение. От каждого прикосновения Армин вздрагивал, как от удара, поэтому он крепко закрыл глаза, чтобы не видеть, как в очередной раз ему понадобилась чужая помощь. — Я могу сам раздеться, — прошептал Армин, когда почувствовал, что с него начали стягивать рубашку. — Мне не трудно помочь тебе. Армин бездумно кивнул, чувствуя, что глаза обожгло слезами. Он зажмурился еще сильнее и отвернулся, чтобы Эрвин не мог заметить. Но, конечно же, он заметил. Он все замечал. — Армин. Он слышал, как Эрвин поднялся, и удивленно выдохнул, только сейчас заметив, что задержал дыхание, когда тот обхватил ладонями его лицо и повернул к себе. — Посмотри на меня, Армин. — Я-я не могу, — прошептал Армин. Ему хотелось спрятаться, закрыть лицо дрожащими руками, лишь бы Эрвин ничего не видел. — Посмотри на меня. Давай же. Судорожно вздохнув, Армин открыл глаза и взглянул на Эрвина, который тут же провел большими пальцами по его щекам, убирая капли слез, собравшиеся в уголках глаз. — Простите, простите меня, — задыхаясь, проговорил Армин. Ему было стыдно, что Эрвин увидел его в таком виде, увидел его слабость, увидел, что он снова не мог справиться самостоятельно. — Все нормально, слышишь? Тебе не за что извиняться. — Но ведь я… мне… — Успокойся, — голос Эрвина был уверен и тверд, и казалось, если Армин протянет руку и дотронется до Эрвина, то эта уверенность передастся и ему. Эрвин аккуратно подтолкнул Армина к узкой кровати и помог стянуть штаны и сапоги. Армин не чувствовал смущения, ему даже не было холодно. Словно холод, сидевший в нем, замер в ожидании чего-то неизвестного. Эрвин обхватил руки Армина своими. Ладони у него большие, с длинными, твердыми пальцами, он осторожно сжимал руки Армина, словно боялся причинить ему боль. Армину хотелось сказать, что он испытывал боль и похуже, но вместо этого молчал и вжимался лбом в крепкое плечо, чувствуя то самое тепло, которое так хотел получить. Они сидели так довольно долго, и даже тишина между ними начала нагреваться. Армин совсем не удивился, когда Эрвин отпустил его ладони и приподнял лицо за подбородок, чтобы поцеловать. Армин забыл, что до этого ни разу не целовался, что Эрвин его командир, что они только вернулись из экспедиции за стенами и что многие солдаты так и не смогли вернуться. Эрвин большим пальцем гладил его щеку, целовал в губы, и Армин даже не думал его останавливать. Ему было слишком хорошо, чтобы портить все, что появилось у него сейчас, ненужными мыслями и словами. Эрвин опустил его на кровать, а сам лег сверху, и Армин тут же обнял его за талию, прижимая еще ближе. Было тепло, и он хотел больше этого тепла. Горячие поцелуи и жаркие движения языка возбудили, и Армин начал несмело двигать бедрами, потираясь членом о твердый живот Эрвина. Армину нравилось, что Эрвин не прекращал целовать его, иначе он мог бы сказать какую-либо глупость и все разрушить. А ему не хотелось, чтобы Эрвин сейчас ушел. С ним было правильно. Так, как нужно. Эрвин гладил его по груди и животу, спускаясь ниже, и Армин крепко зажмурился, когда почувствовал крепкие пальцы, обхватывающие его член. Раньше он занимался чем-то подобным только наедине с собой, но Эрвин действовал осторожно, поэтому Армин расслабился. Душный воздух комнаты сдавливал не только легкие, но и мешал ясно мыслить. Может, именно поэтому Армин слепо водил губами и языком по шее Эрвина, все быстрее двигая бедрами, жадно поддаваясь вперед, в ласкающую его руку. Дышать стало тяжело, и Армин практически не контролировал свое тело, когда закинул ногу Эрвину на бедро, желая получить больше прикосновений. — Армин, — тихо позвал Эрвин и его голос подействовал на Армина так, словно его подняли и выбросили с внешней стены, после чего он сухой грудой ударился о землю. Но звук его голоса не разрушил иллюзию, как боялся Армин. Эрвин так же был рядом, так же целовал его и все так же был теплым. Теперь уже Армин не боялся, что любой звук перечеркнет все, словно Эрвин снял какой-то запрет. Он отпустил себя и на каждое движение отвечал негромким стоном. Эрвин быстро двигал рукой по члену, то и дело останавливаясь и оглаживая большим пальцем возбужденную головку, отчего Армина потряхивало не хуже, чем когда он оказался в первый раз за стенами. От возбуждения лихорадило, дышать стало еще труднее, горячий воздух остро обжигал кожу, и Армин, крепко вцепившись дрожащими пальцами Эрвину в плечо, кончил, больше не в силах терпеть. Армин так расслабился, что даже не понял, когда Эрвин последовал за ним, и только почувствовал горячие капли спермы у себя на бедре. После Эрвин лег рядом и прижал его к себе. Армину было так невыносимо жарко и горячо, что хотелось отодвинуться, но он этого не сделал. Сколько они так пролежали, Армин не мог сказать. Холода он больше не чувствовал, а только тепло, ярко исходящее от Эрвина. Он бы так и уснул, но Эрвин взял его руки в свои и поднес их к груди. — Не дрожат? — спросил он, хотя и сам прекрасно видел, что нет. Сил отвечать у Армина не было, да и не хотелось, поэтому он только покачал головой и слегка улыбнулся. Почувствовав легкий поцелуй в висок, Армин высвободил свои руки и обнял Эрвина за шею, намереваясь, наконец, уснуть. Эрвин остался рядом.