Слишком эгоистично

Взгляд послушный, всегда в пол, и почти никогда - на Сашу. В клубе гремит музыка, причем настолько громко, что вибрации идут по всему телу. Неприятно обтягивают ноги и задницу кожаные штаны. А в заднице анальная пробка - это Соловей очень даже хорошо чувствует. Потому что Саше не хочется каждый раз растягивать свою игрушку. А без растяжки больно обоим. Просто сидеть на полу, на коленях, прислонившись виском к прохладной ткани Сашиных штанов, и смотреть вниз, пока хозяйские руки гладят по голове или перебирают льняные прядки волос. И никогда - слушать разговоры. Поэтому Артур слушает музыку, лишь иногда прислушиваясь к голосу Саши - вдруг нужно что-то принести? В этом клубе спокойно относятся к таким отношениям, как у них. Но, глядя на почти голых сабмиссивов, Соловей благодарен Шуре. Тот раздевает его только дома, где всегда тепло, и даже полы с подогревом. Широкая ладонь легла на плечо, сжимая мягкую тонкую ткань футболки. "Мы уходим". Значит, надо грациозно встать и оказаться выше своего хозяина примерно на голову. Руки все еще за спиной, но это правильно, так и надо. - Спасибо, господа, я подумаю над вашим предложением. До свидания. И не забыть молча поклониться гостям. Артур умеет делать это красиво, так, что светлые ухоженные волосы скользят по плечам и закрывают лицо. - Ты молодец сегодня, - шепнул Саша, пробираясь к выходу. - Но не обольщайся. Он и не делает этого. Соловей понимает, что та же пробка - не просто так. Значит, сегодня будет сессия. Или ее подобие. Саша подобрал Артура два года назад, когда второй почти сдох от наркотиков. Оказалось, что Александр был одним из наркобаронов, и подыхал Соловей на его территории. В общем, ему спасли жизнь и отучили от зависимости. Это было тяжело, потому что Артуру не хватало в жизни адреналина. Тогда Саша рассказал ему о БДСМ-отношениях. Соловей согласился. Кстати, прозвище "Соловей" он получил от Шуры. Мужчине нравилось, как "поет" от боли его подопечный... - Раздевайся, - не терпящим возражения тоном скомандовал Саша, включая свет. - И иди в спальню. Пробку не вынимать. Я приду через пять минут. Артур кивнул и начал раздеваться. Футболка, ботинки, брюки и носки. Белья он не носил. Сложив все стопкой у дивана, Соловей поднялся на второй этаж и, войдя в спальню, снова сел на колени у стула, убирая руки за спину и пряча взгляд за тяжелыми прядями волос. Ждать пришлось недолго. Вскоре поднялся Саша. Он вошел в комнату, скинул на кровать несколько игрушек (Снова можно выбрать, это хорошо...) и подошел к Артуру. - Вставай. Сегодня я тебя выпорю, а потом трахну, - О, этот тон. Соловей чуть не застонал от возбуждения. - Можешь выбрать, чем я тебя накажу. Ремень, флоггер, плеть, щетка. Или рука. Но руку он выбирать не будет, потому что чтобы его пробить, нужно ударить много раз, а это заставляет уставать. - Ремень, - тихим, но хорошо поставленным голосом выбрал Артур. - Отличный выбор, - Саша убрал все остальное в тумбочку и достал оттуда стек. - И это. Уже подарок от меня лично. Александр поставил Соловья на колени у кровати, заставив упереться локтями в матрас. - Твои слова? - Передышка - чернила, стоп - серый. - Хорошо. Я ударю двадцать раз ремнем и десять раз стеком. Можешь не считать вслух, - Саша наклонился и огладил ягодицы. - Спой мне, Соловушка. И ударил ремнем. Артур ахнул, жмурясь. Последовательные и размеренные удары, сразу на всю ягодицу, очень жарко. Но пока никак. Последние десять - особо сильные, чтобы переход к стеку был плавным. Соловей стонет, комкая покрывало, которым застелена кровать, в кулаках. - Стек. Десять ударов. Слова ты помнишь. Жалящий удар. Артур жалобно скулит, двинув бедрами и потеревшись членом о деревянную пластину кровати. Пять ударов. Это слишком больно, это больше, чем боль. Он кричит, захлебываясь слезами. Пока без соплей - это хорошо. И последние пять ударов. Голос срывается на хрип. А потом - нежные, прохладные прикосновения ладоней к горящей коже. - Молодец, - шепчет Саша, гладя его задницу холодными руками. - Будет тебе награда... Шорох разрываемого презерватива, тихий скрип латекса. Потом - медленно вынутая пробка и смазка внутри. - Какой... хороший... - шепчет Шура, неторопливо входя. - Как в тебе хорошо... И холодные руки придерживают бедра Соловья, входя на всю длину. Жарко. По виску стекает капелька пота и падает на покрывало. Жесткие, быстрые толчки, шепот на ухо и собственные стоны. И рука, скользнувшая по члену. Артур застонал, упираясь лбом в матрас и выгибая спину. Слишком хорошо, черт... Он долго не выдержит. А от следующих толчков он кричит, срываясь на сиплые всхлипывания, и кончает, сжимая в себе член Саши. Тот шепчет что-то в исступлении и кончает следом, царапая мокрую спину Артура. А потом - душ, мазь на ягодицах и сухая похвала, которая из хозяйских уст звучит, как признание в любви. Это круче наркотиков. Хотя и очень эгоистично.