Одержимая любовь

Марисса зашла в дом матери и отчима, открыв дверь своим ключом. В помещении царил полумрак, оно и ясно, ведь на дворе глубокая ночь, и обитатели дома видят десятый сон. Рыжая вздохнула, и медленно стянула с головы искусственную шевелюру, которая вызывала зуд. Марисса, поморщившись, почесала голову, и только сейчас заметила в глубине огромной гостиной мерцающий телевизор. Девушка отбросила парик, и двинулась на источник света, а когда подошла ближе, поняла, что кто-то уснул при просмотре фильма. Фильм давно закончился, экран мерцал голубым светом, а проигрыватель DVD тихонько гудел. Рыжая кинула взгляд на диван, ожидая увидеть на нём отчима, ведь именно у Франко привычка засыпать на середине киноленты. Но вместо похрапывающего мужа матери, Марисса узрела стройную девушку, облачённую в короткие шорты и лёгкий топик, и, кстати, спящую в очень вызывающей позе. Красотка закинула одну свою ногу за спинку дивана, другая с этого дивана была спущена. Будь Мариссита представителем сильного пола, она бы точно испытала определённые желания, узрев такую нескромность. Волосы девушки цвета платинового блонда были перекинуты через подлокотник и свисали почти до пола, голова слегка закинута. Марисса сразу узнала сестру, и испытала лёгкий страх. Что она здесь делает? Неужели что-то случилось с Соней и Франко? Что заставило Мииту оторвать свою упругую попу от солнечного мексиканского пляжа, и прилететь в США? Бестия подошла ближе к дивану, склонила своё лицо над лицом сестрёнки, и тревожным голосом позвала: - Миа? - легонько потрясла она блондинку. - Миа, проснись. Сеньора Агирре неохотно разлепила веки. Прищурилась, а потом её синие очи резко округлились. - Ааааа! - заверещала Миита, вскакивая с дивана, и при этом действии долбанула Мариссе по плечу той ногой, которая была закинута за спинку софы. - Ай, идиотка! - возмутилась бестия, потирая ушибленное место. - Чего ты разоралась? - Не подходи ко мне, марсианское отродие! - провизжала Миа, уже достав невесть откуда газовый баллончик, и направив его на сестру. - Я не дам проводить над собой опыты! - Агирре судорожно жала на кнопку баллончика, но через пару секунд поняла, что он пуст. Блондинка отбросила бесполезный баллон в сторону, и сжала кулаки. - Я целых три дня ходила на курсы самообороны для девушек, - пропищала Миита, принимая боевую стойку. - Тебе меня просто так не взять, гуманоид! - Вроде двадцать лет уже, а ума, я смотрю, у тебя так и не прибавилось? - проговорила Андраде, давясь смехом, и глядя на испуганную сестру, которая стояла в неправильной боевой позе, и неумело махала маленькими кулачками. Этот голос немного привёл Мииту в себя, она медленно опустила руки, встала в нормальную позицию и проговорила, при этом протягивая руку к торшеру: - Марисса? - Нет, Папа Римский! - Чей папа? - пролепетала Миа, нащупывая на светильнике кнопочку включения. - Да я это, я. Не тупи! - на столике вспыхнул свет, и Миа смогла более отчётливо разглядеть сестру. - А что с твоей головой? - в ужасе проговорила блондинка. - Я постриглась, - спокойно пожала плечами Марисса, подходя к телевизору. - А ты, смотрю, покрасилась? Твой естественный русый мне нравился больше. - Андраде взяла коробочку от диска, лежащую на проигрывателе DVD, и прочитала вслух: - "Инопланетяне среди нас". Ну, теперь понятно, почему ты приняла меня за зелёного человечка, - ухмыльнулась она. - Сколько раз я тебе говорила, сестричка, что подобные фильмы не для твоей психики? Продолжай лучше смотреть романтические комедии. - Марисса положила коробку от диска на место, и повернулась. - Может, обнимешь меня? - с лёгкой ехидцей произнесла она, - всё-таки довольно долго не виделись. Миита её не слышала. Она расширенными глазами оглядывала голову Мариссы, потом проговорила: - Я вижу форму твоего черепа. Бестия закатила глаза, но ответить ничего не успела, поскольку от лестницы донёсся сонный голос: - Мне приснилось, или впрямь кто-то кричал? - взгляд актрисы упал на голову дочери. - Ааа! - отшатнулась Соня, - кто это?! Так как освещение в большом помещении было тусклым, сеньора Рэй тоже не сразу узнала дочь, и напугалась маленькой "голой" головы. Марисса закрыла одной рукой лицо, тем самым произведя жест под названием: "фейспалм", потом устало сказала: - Мама, это я. - Доченька? - растерянным полушёпотом уточнила модель. - Что за визги? - появившийся Франко включил свет под потолком. - О, привет, Мар... Ух ты, ёпти! - наверное, уже можно догадаться, что последние слова Коллучи - это реакция на "причёску" Мариссы. - Что здесь происходит? Что за сборище? О, Марисса, ты приехала? - радостно воскликнул Мануэль, и не успел никто ничего понять, как бывшая рыжеволосая оказалась в объятиях мексиканца. - Ну, слава Богу! - вскинула руки Марисса, - хоть кто-то адекватный в этом доме! - девушка крепко обняла парня в ответ, и поинтересовалась: - Тебя то моя лысина не пугает? - Не, не очень! - с невозмутимой улыбкой ответил Мануэль, потом слегка отстранился от неё, окинул взглядом её голову, и кивнул. - Прикольно выглядишь. Бестия заулыбалась, и ребята продолжили обниматься, а остальные присутствующие, наконец, пришли в себя, и через несколько секунд Марисса оказалась в крепких объятиях уже всех членов семьи. Когда радостные, довольные вопли стихли и Марисситу перестали мять, посыпались естественные вопросы типа: "три дня твой телефон обрывали, почему трубку не берёшь?", "почему редко звонишь, и не позвонила перед приездом?", "что за новый имидж у тебя, зачем обрила голову?", "где Пабло, не надумали ли вы с ним ещё завести детей, и вообще: как ваши дела?". Бестия проигнорила все вопросы, но на последний ответила, вот только по-своему: - Сначала вы расскажите, как ваши дела? - голос звучал достаточно твёрдо для того, чтоб вся семья сразу поняла, что о своей жизни приехавшая дочь-сестра-подруга рассказывать пока не собирается, не желает, и возможно, даже стесняется. Члены семьи растерянно переглянулись, потом Миа с подозрением протянула: - А где Пабло? - внимательно всматривалась Миита в лицо сестры. Сеньора Бустаманте потёрла лицо, и как обычно пропустила заданный вопрос мимо ушей. - Слушай, - обратилась Марисса к Мии, - а что вы тут делаете? Я даже немного испугалась, увидев тебя здесь, ведь покинуть Мексику тебя может заставить лишь бедовая ситуация, произошедшая с кем-то из близких. - По себе людей не судят, - скривилась блондинка, - это ты на всех забила, а мы с Мануэлем, между прочим, частенько наведываемся сюда, и позавчера мы приехали по поводу очередной годовщины наших с тобой мамы и папы, которая была ещё вчера! Говорим же, все телефоны твои оборвали, результата ноль. Даже в офис твоего мужа звонили - бесполезно! Марисса почувствовала неприятный укол сильной вины. Мало того, что она и так редко общалась с родственниками, пропускала дни рождения и юбилеи, праздники, на которые принято собираться всей семьёй, и прочие важные события в жизни родственников, так ещё и в последнее время окунулась только в свои заботы и душевные терзания, забыв обо всех на свете, и эгоистично думая лишь о себе. Причина вышеупомянутого игнорирования приезда на семейные посиделки, была банальна: Пабло в основном утопал в работе, и ехать куда-то не было возможности, поскольку взлетающий всё выше свой бизнес - он оставить не мог, и естественно, Марисса тоже оставалась в Аргентине, просто по телефону поздравляя того или иного члена семьи с очередным праздником. Правда, истинной причины бестия родственникам не называла, не желая, чтоб те возмущались по поводу того, что она в который раз идёт на поводу у мужа. Чаще всего Марисса придумывала сказочку о своей карьере и забитом съёмками графике, который просто нереально нарушить. Бестия вздохнула, виновато произнесла: "простите", и обняла Соню с Франко. - Ничего, дорогая. - Сказала модель, с удовольствием сжимая в объятиях дочурку, - главное, что ты вообще приехала, а в какой день - это не важно. - Я вас поздравляю! - не отлипала Марисса от матери с отчимом, - очень рада, что вы вместе. Надеюсь, ваших годовщин будет ещё не мало, и я больше не одной не пропущу. Спустя минут пять, Марисса слушала новости, происходящие в жизни родственников. У Сони с Франко ничего не изменилось. Первая всё так же отплясывает с перьями на голове, второй - занимается модой. Они всё также любят друг друга, живут, душа в душу, если не считать того, что Франко иногда нарушает эту идиллию просьбами о ребёнке, и требованием бросить карьеру. Правда, особой требовательности в его голосе при этом не слышно, скорее, он канючит, словно пятилетний мальчишка, выпрашивающий игрушечного супер-пупер робота, но Соня чувствует, что скоро сдастся. Она и сама давно думает о том, чтобы иметь ребёночка, который будет внешне похож на "ледяную статую Куллочи", но пока не уверенна, готова ли бросить карьеру. Туристический бизнес Мануэля в Мексике тоже идёт неплохо. Хоть до огромных высот пока не взлетел, но и прибыль не падает, агенство стабильно держится, позволяя Агирре достаточно обеспеченно жить, оплачивать престижную школу сестры, материально помогать матери, и даже исполнять некоторые капризы и запросы своей жены. Последним из таких капризов было приобретение собственного салона красоты. Вообще-то, сначала Миа там просто работала... - Что делала? - опешила Мариссита, шокировано округлив свои карие глазки. - Работала! - гордо вскинула голову Миита. - Администратором! Чего ты так смотришь? Меня в лёгкую взяли. Кому, как не мне знать, какие комфортные условия должны быть при процедурах? А ещё, я следила за качеством косметической продукции, и всегда на глаз могла определить, какая именно процедура необходима клиенту, говорила ему, что он выбрал неправильную, лучше попробовать другую... - Постой, постой, - оборвала её Марисса, - то есть, ты прямо говорила человеку, насколько он заплыл морщинами и прыщами, и что ему лучше выбрать ботокс, а не педикюр? - Дура, - обиженно буркнула блондинка. - Я советовала! Корректно намекала! Ни разу, между прочим, не ошиблась, за что меня и ценили все клиенты и работодательница! Бестия сделала нормальное лицо и согласно покивала. Вообще, чему она так удивилась? Всё, что связано с ухоженной красивой внешностью - это призвание Мии, поэтому неудивительно, что она легко заполучила работу и уважение клиентов в таком салоне. В общем, Миите очень нравилось помогать людям. Это, пожалуй, один из тех немногих случаев, когда работа доставляет человеку удовольствие, и каждое утро труженик бежит туда, как на праздник. Но потом блондинке захотелось иметь собственный такой бизнес, и Мануэльчик выкупил салон у некогда начальницы сеньоры Агирре. Теперь салон имеет незамысловатое, но гордое название "Миа", и с каждым годом становится всё популярнее и востребованней. Следом пошёл рассказ о Лухан, которая пропадает на тренировках и соревнованиях, каждый раз меняя страну для постоянного места жительства. Маркус, похоже, тоже утопает в работе, поскольку до него невозможно дозвониться. - Знаю, - кивнула Марисса, - всё стремится оправдать всех невиновных, - усмехнулась она. - Последний раз я его видела где-то год назад, но и тогда не удалось толком поговорить, так как он торопился на свидание с одним из своих несправедливо осужденных клиентов. Новости закончились, и пришла очередь Андраде рассказывать о том, какие события происходят в её жизни. Марисса оглядела членов семьи, и желание разрыдаться у каждого на плече, выплёскивая свои семейные проблемы - пропало. Неизвестно, почему. Просто пропало и всё. Может, потому что не хотела их расстраивать и разочаровывать. Может потому, что не хотела снова теребить свои болезненные чувства, которые притупить ей при полёте помог Виктор. А может, потому что не хотела напрягать родственников своими проблемами, нарушать такое приятное совместное времяпровождение, видеть, как после её рассказа их лица со счастливых меняются на жалостливые, негодующие, и шокированные. Ей просто хотелось находиться в обществе родных людей, по которым она так скучала, и общаться по душам о чём-нибудь хорошем, приятном. Шутить, смеяться, но никак не превращать эту встречу в море слёз и сочувствующих успокаивающих возгласов со стороны родственников. Возможно, она когда-нибудь всё расскажет Мии и маме, но не сейчас. И даже не завтра. Тем не менее, сказать что-то нужно было, поэтому Марисса, стараясь казаться уверенной и спокойной, невозмутимо заговорила: - Мы с Пабло немного повздорили. Я по вам так соскучилась, мне очень хотелось вас увидеть, а у него опять работа. Сначала мы пререкались, он обещал, что поедем на следующей неделе, только нужно немного подождать, пока он разгребётся с делами. Но мне надоело ждать! Я твёрдо отказалась, и мы поссорились практически не из-за чего. Потом, я назло ему побрила себе с утра голову, он обозвал меня дурой и ушёл на работу. Меня это взбесило ещё больше, и вот я тут. - Значит, на следующей неделе он, возможно, приедет? - осведомился Франко. Марисса нервно облизнула губы. Да, чёрт возьми! Он просто так её в покое не оставит, и, безусловно, приедет! На следующей неделе, через месяц, через год - неважно! Приедет в любом случае, но к счастью, к тому моменту родственники уже будут знать правду, и не позволят ему её обидеть, а так же, растерзать её душу на куски своими мольбами, упрашиваниями, искренними раскаяниями и слёзными признаниями в любви. - Может быть, - буркнула бестия, отводя взгляд. - Прекрасно! Обязательно помиритесь! Ну, в какой семье не бывает споров? Пустяки всё это, - бодро произнёс Коллучи. - Да, - снова дала буркающий ответ Марисса, и быстро сменила тему. Андраде рассказала, что прилетела с другом, который после того, как доехал с ней до дома Коллучи-Рэй, отправился в гостиницу. Мариссита пела о том, какой Виктор добрый и замечательный, и какой из него потрясающий, заботливый друг. - Пф, - ревниво фыркнул Ману, но промолчал. Андраде мило улыбнулась, глядя на него, а Соня спросила: - Мариссита, а где твои вещи? Ты без багажа? Помнится, ты говорила, что собираешься надолго приехать. - Голос звучал с подозрением, Марисса опять нервно облизнула губы. Ну, конечно! Мамуля, которая и без того умна, быстро поразмыслит, и поймёт, что дочь попросту сбежала от мужа. Именно при побеге от кого или откуда-либо, люди не заморачивается одеждой и хватают с собой лишь самое необходимое. - Эээ, - замялась бестия и тут же затараторила: - Да зачем мне шмотки? Я же не Миа, чтоб десять чемоданов с собой таскать, да и не падка я на наряды, вы же знаете! Да, я, скорее всего, надолго, но ездить люблю налегке, необходимую одежду приобрету себе здесь! Слушайте, - быстро сменила тему Андраде, - время-то четыре часа ночи, я своим приездом вас разбудила... - Ничего страшного! - воскликнула актриса, - мы уже и не хотим спать, с удовольствием посидим с тобой! - Да, очень приятно, - улыбнулась бестия, - я бы и сама с вами ещё до следующей ночи сидела, но меня жутко клонит в сон... Минут через десять было решено разойтись по койкам, а завтра договорить, о чём не договорили, и рассказать, о чём рассказать не успели. Марисса зашла в комнату, которая была отведена для них с Пабло при их редких сюда приездах, и чуть не завыла от бессилия. С их последнего визита, в комнате ничего не изменилось. Казалось, даже постель смята так же, как и была после их отъезда, но больше всего не затянувшиеся раны болезненно заныли от вида фотографии, стоящей на прикроватном столике. Это фото было сделано в тот же приезд в США. Ребята прислонились щеками друг другу и корчили весёлые забавные рожи, при этом они крепко друг друга обнимали обеими руками. Сзади виднелась статуя свободы, помнится, тот день был восхитительным. Их лица излучали счастье, любовь, безмятежность, но, не смотря на то, что эта фотография по всей комнате распространяла какую-то приятную энергетику - находиться здесь было невыносимо. Марисса опустила снимок изображением вниз, и практически выбежала из помещения. Она не сможет тут спать. Сегодня она переночует внизу на диване, а завтра выберет себе другую комнату, где из каждого угла не лезут воспоминания о недавнем счастье, ничего не приносящие, кроме горькой боли. Пабло открыл глаза и узрел скучный белый потолок. Даже не оглядываясь, где находится, он почувствовал всю серость и угрюмость данного помещения. Пабло втянул воздух, одновременно с этим ощутил боль в области плеча, и понял, что правильно сделал выводы, относительно своего местонахождения. Этот запах ни с чем не спутаешь. Больничная палата! Блондин посмотрел в ту сторону своего тела, где отдавалась боль, и увидел перевязанное бинтом плечо. Пабло откинул голову на подушку, и стал вспоминать события, произошедшие за несколько часов до того, как он тут оказался. События почему-то прокручивались в памяти в обратном порядке. Стрельба, кричащий что-то Арон, фура, дикая скорость, Виктор, которого жутко хочется втоптать в землю, аэродром и Марисса, говорящая о том, что больше не любит, и о том, что провела ночь с его заместителем. Теперь заболело всё тело, вот только какой-то другой, не физической болью. Такую боль невозможно описать, но испытана она была им не раз. Самые неприятные, угнетающие ощущения, убивающие хоть какое-то желание жить. Пабло медленно поднёс руки к лицу, закрыл его обеими ладонями, его глубокий вдох прозвучал громким всхлипом, а сердце билось быстрее, отдаваясь болью в висках. Он простит её. Найдёт силы, задушит гордость, и, несомненно, простит. Простит, не скажет ей ни слова упрёка, никогда не напомнит ей об этом, подавит свою боль. Вопрос в другом: простит ли она его? Погрузиться в расплющенное состояние, Пабло помешал голос врача. - Вы проснулись, сеньор Бустаманте? Как себя чувствуете? Блондин тяжело вздохнул, убирая руки от лица. Рассказать ему правду? О том, что каждая частичка тела оглушительно орёт, парализуя все двигательные функции, и этот крик слышит только он. О том, что душевная боль изнутри съедает его, и сжигает дотла всё живое. О том, что всё это связанно с потерей самого дорогого человека в его жизни, и от осознания того, что в этой потере виноват лишь он сам – становится ещё горше, печальнее, невыносимее. О том, что с удовольствием бы сейчас встал и, не раздумывая, сиганул бы в окошко, вот только невидимая рука, сжимающая сердце, заставляет чувствовать лишь боль в области груди, а остальных частей тела, похоже, не существует. Рассказать? Пожалуй, не стоит. Ведь этот человек не психолог и не священник, чтобы изливать ему свои душевные страдания и грехи. Скорее всего, данного врача интересует лишь физическое состояние и здоровье пациента. Пабло, глядя в потолок, безразлично ответил: - Нормально. Что со мной случилось? Точнее, что – я знаю. Ну, и как долго мне тут находиться? - Пока рана хотя бы немного не заживёт. – Бормотал доктор, проверяя что-то похожее на капельницу, - вам придётся ходить на перевязки, и прочие процедуры, чтобы не допустить какого-нибудь заражения раны. Ну, а то, что произошло, вам в подробностях расскажет ваш друг. - Какой друг? – не мог пока ясно соображать блондин. - Тот, который вас сюда привёз, - пожал плечами врач, потом с тревогой посмотрел на Бустаманте, и осведомился: - Вы ничего не помните? - Да нет, - устало произнёс Пабло, проводя рукой по лицу. - Я всё помню, просто... - в воспоминаниях снова пронеслись недавние события, но только те, которые он упустил. - Твою мать! - подорвался на койке блондин, - Арон! Прежде, чем вырубиться, я помню, что в него стреляли из автомата, и он стрелял... Он живой? - Живее всех живых, - хмыкнул эскулап, - и здоровее. А из автомата стреляли в вас. Он вас прикрыл. - Голубые глаза блондинчика превратились в огромные круглые блюдца, а доктор тихо спросил: - Впустить его? Пабло смог лишь молча кивнуть. Врач вышел, и через пару секунд в палату зашёл водитель Бустаманте. Пабло оглядел его с ног до головы, и ему почему-то показалось, что тот немного уменьшился в размерах. Грудь, что ли, менее широкой и выпуклой стала. - Ну, как вы? - спокойно и невозмутимо спросил Арон. Блондинчик несколько секунд смотрел на него неопределённым взглядом, потом прищурился, и произнёс: - Слушай, врач странный какой-то. Ведёт себя, как ни в чём не бывало. Не паникует, о полиции не кричит. Будто к нему каждый день пациенты с пулевым ранением поступают. - Это наш, проверенный. - Усмехнулся Лоренсо. - Проверенный и привыкший. Лишних вопросов не задаёт, органам правопорядка не стучит и просто отлично лечит. За определённую мзду, конечно. Его услугами многие люди моей профессии пользуются. Я ж охранником был, и охранять приходилось разных людей, вы ж знаете. - Знаю, - кивнул Пабло. - Подозревал, что у тебя подобная привычка осталась, но не думал, что привычка носить с собой огнестрельное оружие, у тебя осталась тоже. Арон залился лёгким виноватым румянцем, и отвёл взгляд. Вообще-то, ношение огнестрельного оружия, связанно далеко не с привычкой. - Ну, и я так понимаю, - продолжал блондин, - что выжил ты, тоже благодаря мерам предосторожности при бывшей профессии? Бронежилет? - Ага, - довольно оскалился Лоренсо. - Всегда удивлялся подобным идиотам, которые преследуют жертву. Не, ну если вы наверняка хотите мочкануть своего врага, то стреляйте в голову! Или же киллера наймите, который чётко попадёт в цель. Так нет же! Стреляют по телу, дебилы, потом локти кусают, что устранить человека не удалось. Вот так и с вами. Попали в плечо, я вас прикрыл, и они изрешетили грудь моей брони! Имбицилы! - Спасибо, - тихо сказал Пабло. - И давай на "ты". Как-то не по себе мне слышать "выканье" от человека, который спас мне жизнь. - Да не за что. Я вообще-то думал, что ты не очень этому обрадуешься, поскольку за пять минут до стрельбы, ты кричал о самоубийстве. - Да, - вымученно вздохнул блондин, - кстати, это желание ничуть не ослабло. Но всё равно, спасибо. Я твой должник. - Прекрасно! - тут же отчеканил Арон, и в его глазах блеснул задорный детский огонёк. - Мне нужна прибавка к зарплате. У меня племянник с большими запросами. Блондинчик закатил глаза. Интересно, у всех охранников и боксёров, один вид которых нагоняет жути - интеллект сущего ребёнка? Радуются какой-нибудь мелочи, говорят невпопад, не быстро соображают. После такого поступка, можно было и что-то посерьёзнее попросить, а этому всего лишь зарплата нужна повыше. Даже обидно немного. Неужели, он, Пабло Бустаманте, такой строгий и жёсткий начальник, что прибавки к зарплате у него можно осмелиться попросить, лишь спасши ему жизнь? Арон никогда раньше об этом не заикался, а если бы заикнулся, тут же получил бы положительный ответ. Все сотрудники Бустаманте знают, что на зарплату начальник щедр. - Будет тебе высокая зарплата, - вздохнул блондин, - вот только выберусь отсюда. - Здорово! - чуть ли не захлопал в ладоши Лоренсо. Пабло вновь закатил глаза, но тут же недобро прищурился и посмотрел на своего спасителя тяжёлым взглядом. Бывший охранник опустил голову, и стал переминаться с ноги на ногу. - Арон, - холодно отчеканил Бустаманте. - А что это было? Там, на дороге? Кому приспичило в меня стрелять, и как ты узнал об их намерениях? - Эээ, это конкуренты... - Какие нахрен конкуренты? У нас никогда не было конкурентов! - Ты сам то понял, что сказал? - прыснул со смеху Лоренсо. - Да, не то ляпнул. - Признал блондин. - Конкурентов море, я знаю, но до вражды у нас дело никогда не доходило. Тем более, до такой! Мы всегда с конкурентами умели улаживать всё мирным путём! Да половина из них, нашими партнёрами стали! У нас легальный бизнес, какого хрена мы посреди города стреляемся, будто авторитеты криминальные?! - переходил голос Пабло на возмущённый и недоумевающий крик. - Ладно, слушай. Помнишь компанию "KOMANDOR"? - Да, - не задумываясь, кивнул Пабло. - С ней было много проблем. Намучились мы с ними, но конкуренция у нас была ещё до того, как я вас, "ищеек" приобрёл. Помню, от сотрудничества они отказались, но и конфликт нам удалось тоже уладить. Слушай, они по прибыли от нас не отстают, процветают, что им опять не нравится? - Им не нравится, что в принципе имеется компания, которая на одном уровне с ними. То есть, твоя! Не будь твоей фирмы, KOMANDOR бы имел первое место в списке самых успешных бизнес компаний Буэнос-Айреса. Создатель этой компании обожает власть, и уступать никому не собирается. Короче! Это было где-то полгода назад. Мы с Игнасио как-то сидели в кабинете твоего компьютерного гения, пили пиво, ну и от нечего делать, полезли взламывать сайты разных фирм. Так, без всякого умысла, просто для развлекухи. Ну, в общем, игрались, игрались, и доигрались до того, что на экране появилась чья-то говорящая рожа. Мы даже немного испугались, что совсем нам не свойственно. Мы этому челу растерянно помахали, и в три голоса проговорили: "привет". Потом вспомнили, что наша камера отключена, и догадались, что залезли в чьё-то видеообщение. Звука не было, а тип на экране так эмоционально говорил, что нам стало ещё интересней. Ну и тогда твой компьютерный гений пощёлкал клавиатурой, проделал нужные манипуляции, и появился не только звук, но изображение того, с кем этот тип говорил. Мы понятия не имели, кто эти люди, но когда услышали из их разговора фамилию "Бустаманте", сделали погромче и все обратились в слух. Разговор нас шокировал и возмутил. Я не стану передавать тебе всю беседу, скажу лишь только, что мужик, чья рожа на экране появилась первой, гневно орал о том, что единственный выход - это убрать с земли этого наглого, зазнавшегося молокососа, который не по годам умён и гребёт бабло лопатой, ловко обходя всех конкурентов, и более того, делая их своими партнёрами. Как ты понял, зазнавшийся молокосос - это ты! - Проскользнула лёгкая ухмылка на лице Арона. - Также, данный тип брызгал слюной и орал о том, что не даст никакому сосунку быть на одном с ним уровне. Он годами шёл к этому богатству, а ты за пару лет взлетел. Так что варианта два: утопить твой бизнес, или прикончить слишком умного тебя. И поскольку первое не получается, то необходимо осуществить второе. - Лоренсо перевёл дух, и продолжил: - В общем, мы бурную деятельность развили. Нашли одного с экрана, поговорили с ним, узнали название компании, до самого верхнего начальства дошли. Боссом оказался тот чел, который слюной брызгал, и орал, что тебя нужно убрать. Ну, мы с ним сначала вежливо поговорили, он молча ухмыльнулся, нажал куда-то, и через секунду в кабинет десять бычар вошли и вышвырнули нас из офиса. Нам это не понравилось. Очень-очень не понравилось. На следующий день мы уже похитрее были. Пробрались в его кабинет, предотвратили все вызовы охраны, и говорили уже очень невежливо. Сказали ему, что нам известен каждый его шаг, и шаг тех, кого он нанимает для заказа на тебя. Долго в этом убеждать его не пришлось, мы всего лишь сказали, что пусть напряжёт мозги, и подумает над тем, как мы узнали о его разговоре по скайпу. Тот подумал, на морде испуг проскользнул. Решил, что следят за ним, прослушивают. Короче, в тот день вроде удалось всё уладить, мы заверили его, что если с тебя, хоть волосок упадёт, он окажется либо в инвалидной коляске, либо на кладбище. Мы следили за каждой деталью все шесть месяцев. Всё было тихо. Я не знаю, как его "головорезы" тебя вычислили и от нашей слежки смогли ускользнуть, но случилось то, что случилось. Пабло сидел с отвисшей челюстью и по-детски растерянным взглядом. Блондин переваривал информацию, и когда ему окончательно удалось понять сказанное, он нахмурился, и, закачав головой, сипло проговорил: - Полгода. Какие-то утырки пытаются уже полгода отправить меня на тот свет, а вы мне ничего не сказали? - Пабло, мы тебя не хотели беспокоить... - Какого хрена, Лоренсо?! - заорал блондин, подскакивая на постели. - Я понимаю, вы мои в какой-то степени помощники, охранники и иже с ними, но это моя компания, мои проблемы, мои конкуренты! Сказали бы мне сразу, я бы разобрался с Гомесом один на один! Без угроз, без шантажа, без запугиваний! Я бы нашёл с ним общий язык, и могло бы обойтись без ситуаций, подобных на дороге! - Пабло, да пойми ты! - тоже перешёл на высокий тон Арон, вскакивая со стула. - Гомес - это тебе не мягкотелые дяденьки и бизнес-леди, которых ты своим красноречием можешь убедить в том, что конкурировать бесполезно, что лучше дружить, и вести совместный бизнес. Ты сам говорил, что вы намучились с компанией Гомеса, думаешь, во второй раз бы получилось мирно всё решить? Да он бы тебя прямо в своём кабинете прихлопнул и пистолета, в упор, в лобешник! А не сказали, потому что тебя беспокоить не хотели! - повторил парень, - ты последнее время и так нервный весь, тревожный, с женой проблемы... Не смотри на меня так, мы только делаем вид, что ничего не видим и не слышим, молча выполняем свою работу, но на самом деле, каждая собака, пробегающая мимо твоего офиса, прекрасно знает, что все твои паршивые настроения и нервы, связаны с женой! Блондин сделал нормальное лицо, повёл губами, и бессильно плюхнул голову на подушку. Упоминание о Мариссе снова стали вызывать мучительные, неслышимые для окружающих крики, и все конкуренты, мечтающие о его смерти - отошли на второй план. Пабло смотрел в потолок, чувствуя, как глаза начинают предательски наполняются влагой, а Арон тихо сказал: - Слушай, Пабло, ты не лезь, а? Мы снова проведём с Гомесом беседу, ребята уже ищут этих упырей, которые, кстати, поняв, что им снова не удалось тебя завалить, трусливо смылись на издырявленной пулями машине. Ты лечись, выздоравливай, а мы всё уладим. - Уже уладили, - ухмыльнулся блондинчик, не отводя взгляд от потолка. - На этот раз, всё чётко будет! - твёрдо отчеканил Лоренсо. Пабло открыл было рот для возражений, но тут дверь тихонько приоткрылась, просунулась голова врача, и он сказал: - Сеньор Бустаманте, вас рвётся навестить Гвидо Лассен. Пустить? Пабло медленно отвёл взгляд от потолка, и изумлённо посмотрел на доктора, а Арон вскочил и возмутился: - Какой ещё Ларсен? Помимо меня, и ещё пары людей никто не знает, где находится Пабло! Вы его проверили этого Гнидо? А вдруг он засланный казачок, стукач, вдруг у него с собой тротила два кило? - Успокойся, Арон, - устало сказал блондин. - Во-первых, не Гнидо Ларсен, а Гвидо Лассен, а во-вторых - Гвидо безобиднее, и молчаливее всех собак, пробегающих мимо моего офиса! - не удержался Бустаманте от язвительности на последних словах, потом взглянул на доктора, и кивнул: - Конечно, пусть войдёт. Голова доктора скрылась, через несколько секунд вышел Арон, а в палату вошёл Гвидо. Пабло оглядел бывшего однокурсника, и легонько улыбнулся. Он сначала даже не узнал друга юности, того разгильдяя, который ухлёстывал за каждой юбкой, и любил злоупотребить алкоголем. Теперь перед ним стоял вполне обеспеченный мужчина, в приличном костюме, до блеска начищенных недешёвых ботинках, гладко выбритый, в глазах серьёзность, а на безымянном пальце левой руки, сияет кольцо, будто кричащее о том, что его владелец - примерный семьянин. Блондин перестал разглядывать Лассена, и безмятежно сказал: - Привет. - Привет, - кивнул Гвидо, проходя к стулу. - Наверное, желаешь знать, как я узнал, что ты здесь, что случилось, да и вообще, что я тут делаю? - Желаю, - кратко ответил блондин. - Ничего особенного. Твой врач - мой хороший друг. Его жена работает гинекологом, она все роды принимала у Лауры. Ну, и как-то рассыпавшись в благодарностях, мы разговорились, потом посиделки, так и стали семьями дружить. Сюда я пришёл, так как у меня очередная командировка, которая требует ещё одного медосмотра. Чтобы не бегать по врачам, я просто прихожу к Густаво, он мне ставит нужную печать. Вот и сейчас, я явился к нему, разговорились, и в одном из лежащих листочков на его столе, я заметил твоё имя и фамилию. Стал вопросы задавать, заверил, что я и впрямь твой друг и рот мой на замке. Он и рассказал, что ты попал сюда с пулевым ранением. - Как тесен мир, - произнёс Пабло, грустно улыбнувшись. - Да, - кивнул Гвидо. - Не хочешь рассказать, что произошло? - Нет, - честно ответил Пабло, отводя взгляд, - не очень. - Понял, - сказал Лассен, поднимаясь со стула. - Настаивать не буду. Скажу лишь, что заигрался ты в богатство, - подошёл Гвидос к столу, и смахнул с него невидимые пылинки. - Сегодня пуля в плечо, завтра в лоб... - Гвидо, у меня обычный бизнес, - сморщился Пабло, - а это - просто недоразумение. - Ну, да, - хмыкнул Лассен, - и сотрудники у тебя обычные... Мордовороты с рожами русских бандитов из 90-х... - Ты про Арона? - прыснул со смеху блондинчик, - да брось! Это он с виду такой страшный, на самом деле, он спокойный. Его не трогают, и он не тронет. Лассен минуту молчал, стоя к другу юности спиной, и стуча пальцами по столу, потом проговорил: - Знаешь, Лаура мне рассказала, что ты как-то её навещал, с этими самыми "безобидными" подчинёнными, - Гвидо повернулся, и холодным взглядом посмотрел на друга юности. Бустаманте виновато поджал губы, отвёл взгляд, и тихо сказал: - Прости меня. Я не хотел её пугать. Тогда эмоции из-за Мариссы переполняли, думал только о ней, поэтому о чувствах других как-то не задумался. - Ты давно перестал об этом задумываться, - ухмыльнулся Гвидо, - сам просто не замечаешь, что думаешь только о себе, и о том, как бы подмять под себя жену. Чтоб кроме тебя она никого и ничего вокруг не замечала. Нет, я, конечно, всё понимаю. Я сам до одури боюсь потерять Лауру, и меня не минует чувство ревности, когда на неё пялится левый мужик, но ударить женщину - это низко. Ты что, Пабло? - в какой-то нервной улыбке скривилось лицо Лассена, - совсем больной? Блондин повёл губами и осведомился: - Тоже Лаура рассказала? - вздёрнулись уголки его губ в лёгкой ухмылке. - Да. И сказать, что я удивился - это ничего не сказать. Даже верить ей сначала отказывался. Что с тобой, Бустаманте? Ты с Мариссы пылинки всегда сдувал, как ты мог на неё руку поднять? Пабло, в который раз тяжко и мучительно вздохнул. Он закрыл руками лицо и тихо проговорил: - Это сложно объяснить, Гвидо... Ничего не могу с собой поделать. Вижу её с другим, даже просто мило разговаривающей, воображение такие ужасающие картинки рисует. Я знаю, что не прав. Осознаю чудовищную ошибку своих последних поступков... - Поступков? - ухватился за слово Гвидос, - так это был не единственный твой низкий поступок? Ты ещё что-то натворил? Скривившееся в страдательной и виноватой гримасе лицо бывшего однокурсника, дало Лассену понять, что он прав. Гвидо нахмуренным, непонимающим и недоумённым взглядом смотрел на Бустаманте, пытаясь понять, что с ним происходит, но вопросов о том, что он ещё сделал - задавать не стал. Лассен просто поинтересовался: - Я так понимаю, раз она не с тобой сейчас, прощения ты не добился? Где она? Лаура дозвониться не может. - Уехала, - глухим голосом ответил блондин, - к матери. - Недолгая тишина, потом блондинчик выплеснул некоторые свои эмоции. Он закинул голову, с громким стоном закрывая лицо, и вопросил: - Гвидо, что мне делать? Я без неё задохнусь! Как всё вернуть, исправить? - Честно? Понятия не имею. Не каждая, самая любящая женщина такое простит, а это – Марисса. Марисса Андраде, понимаешь, Пабло? Что больше всего в жизни любит эта девушка? Свободу. А ты её душишь своими условиями, ревностью, недоверием, постоянным надзором. Она терпеть не может людей, упивающихся своей властью над кем-то, меркантильных, думающих, что всё должно принадлежать им. А ты ей своей физической силой только показываешь эту власть над ней, требуешь её бесспорной принадлежности себе, запрещаешь работать, хочешь засадить её в золотую клетку. Зачем? Ты вспомни, каким она тебя полюбила, Пабло. Вспомни, что больше всего она ценит в людях. Она не верит словам, она верит поступкам. А если верить твоим поступкам, то это не любовь. Это желание иметь в единоличное пользование любимую игрушку. Знаешь, я не стану говорить каких-то утешительных слов типа: "у вас всё будет хорошо, она тебя простит, и вы будете жить долго и счастливо", просто потому, что сам в это не верю. Также, я не буду призывать тебя меняться, бороться со своей патологической ревностью, собственничеством, страхами. Для того чтобы человек изменился, он должен сам этого хотеть. А судя по тому, что ты всё лишь усугубляешь, тебе больше нравится купаться в своей одержимости, безумном чувстве любви, которое только делает из тебя неадекватного мавра. Пожелаю лишь удачи, и посоветую задуматься над моими словами. Вспомни, каким Марисса тебя полюбила, сравни того Пабло Бустаманте, и того, в кого ты превратился сейчас. Лассен замолк и просто пристально смотрел на друга юности, ожидая хоть каких-то от него слов. Но Пабло дар речи потерял, он тоже просто внимательно смотрел в глаза Гвидо, и не мог произнести ни слова. Спустя пару минут тишины, Гвидо решил, что сын бывшего мэра совсем не согласен с его словами, и не особо дальше желает разговаривать. Лассен отвёл от Бустаманте пристальный взгляд, посмотрел на часы, и безразлично сказав: "мне пора, выздоравливай" - направился к выходу. Гвидос так и не услышал ничего от Пабло, даже "до свидания", он молча вышел, не оглядываясь, тихонько прикрыв за собой дверь. А блондинчик так и остался сидеть с удивлённо округлёнными глазами от того, насколько повзрослел его однокурсник. Столько серьезности, строгости, сообразительности, Пабло никогда не видел в его взгляде, не слышал в голосе, и даже не подозревал, что наступит время, когда слова Лассена заставят его задуматься. Сейчас это произошло. Блондин повёл зрачками, отводя взгляд от двери, и прокрутил в голове реплику Гвидо. Поступки! Она всегда ценила поступки. Вот только каким поступком на этот раз доказать Мариссе, что он действительно её любит, сам себя ненавидит за причинённую ей боль и унижение, искренне в этом раскаивается, и больше никогда не позволит себе нарушить её покой. Как? Дать ей то, чего она хочет? Возможно. Вот только хочет она тех вещей, от которых блондина бросает в мандраж, заставляющий обливаться горячим водопадом пота, трястись крупной дрожью, и в который раз желать оказаться на том свете. Она хочет развода, она хочет больше никогда не видеть его и не слышать, она хочет спокойствия, свободы. Она хочет быть счастливой. Счастливой без него, и свободной от него - некогда любимого мужа.