Одержимая любовь

Андраде неуверенно постучалась в нужную дверь. Прошло примерно пару минут, но никто не отреагировал на стук. Тогда Марисса постучалась чуть громче и подумала о том, что стоило предварительно позвонить, ведь не факт, что хозяин квартиры сейчас дома. Хоть он и говорил, что помимо работы давно никуда не ходит и всё свободное время проводит дома, а ныне с дочерью; случаются же непредвиденные обстоятельства. Актриса полезла в сумку за телефоном, но тут вдруг разозлилась на себя. А чего она, собственно, как напуганная пятнадцатилетняя школьница, которая тихо скребется в дверь своего бойфренда с целью рассказать тому о своей беременности? Стоит как мышка, нервничает чего-то, постучалась чуть ли не ногтем, будто боится разозлить или потревожить хозяина квартиры более громким звуком. Хватит так себя вести! Девушка постучалась громче и увереннее и опять полезла в сумку — позвонить всё-таки надо. Андраде достала телефон, который тут же завибрировал. Глянув на имя звонившего, бестия прижала трубку к уху и раздраженно произнесла: — Алло. — Привет, — тихо сказал Пабло. — Я звонил тебе на домашний, но там только собака в трубку тявкает. Ты наверно не дома… Я позвонил, чтобы… Просто. Как дела, чем занимаешься, ты где? — Ооо, Паблито, — язвительно улыбнулась Марисса в трубку. — Я занята очень серьёзным делом и нахожусь не так далеко. Я торчу под твоей дверью! — прошипела она последние слова. — Что??? — Нет, ну ты точно глухой! Стук мой не слышишь, слова тоже. Открой мне дверь, Бустаманте! — Марисса, это очень несмешная шутка, но мне всё равно не лень дойти до двери, открыть её и ожидаемо убедиться в том, что за ней никого… — Бустаманте открыл дверь и замолк, удивленно посмотрев на бывшую жену. — Тебе вроде только тридцать, Паблито, а слух твой как у восьмидесятилетнего, — сказала актриса. — Я минут пятнадцать стучусь! — Извини, — сказал Пабло, шире открывая дверь и жестом приглашая девушку войти. — Вообще-то там звонок сбоку есть. — Я не видела, — пожала плечами Марисса, входя в квартиру. Заметив, что Бустаманте мелькает голым торсом, она растерянно спросила: — Ты не один? — А что? — Пабло скрестил руки на груди и даже его тон был точь-в точь таким же как у неё, когда он на днях зашёл в дом Рэй-Коллучи и увидел бывшую жену в компании бывшего же заместителя. Вот только выражение его лица было другим — красивая ироничная улыбка от понимания того, что дочь модели его ревнует. Когда они встречались в юные годы, Мариссе почему-то очень нравилась эта улыбка. Бесила, раздражала, но нравилась. По мнению Андраде, это была одна из его самых обаятельных улыбок. — Ничего, — буркнула актриса. — Просто я пришла поговорить об Абигейл, не хотелось бы лишних ушей. Так ты один или нет? — пристально посмотрела она на него. — Один, один, — беззаботно махнул рукой Пабло и направился вглубь квартиры, на ходу хватая с кресла футболку и надевая её. — Проходи, чего ты на пороге встала как не родная. Бестия уверенно двинулась по квартире, оглядывая её. — Для будущего мэра у тебя как-то квартирка маловата, — протянула Марисса, пытаясь вспомнить, где она видела такой дизайн и обстановку. — Я один живу, на кой-мне огромные хоромы. — Пабло плеснул себе виски. — Выпьешь чего-нибудь? — Да, я буду апельсиновый сок, — голливудская звезда расположилась на диване в гостиной, всё ещё пытаясь понять, откуда же ей знакома эта квартира. На душе вдруг стало тепло, а по телу разлилась приятная слабость. — А у тебя тут уютненько, Бустаманте, — проговорила Марисса, откидываясь на спинку дивана да и вообще разваливаясь на нём как у себя дома. — Аура какая-то приятная… Домашняя. Родная, — последние слова она проговорила совсем тихо и задумчиво. Пабло их не услышал. — Спасибо, — блондин поставил перед ней стакан с соком и поинтересовался: — Так что там у Аби? Опять что-то в колледже натворила? — он придвинул кресло и сел напротив бывшей жены по другую сторону журнального столика. — Нет. Это не касается ни колледжа, ни учёбы, — заметив испуганный взгляд Бустаманте, девушка поспешила его утешить. — С ней всё в порядке и дела у неё отлично. Пабло слегка расслабился и спросил: — Ну, а что тогда такого произошло, что аж заставило тебя ко мне прийти? Марисса сделала глоток сока, покусала губы, потом спокойно сказала: — Она хочет твою фамилию. — Что? — выдохнул Пабло. — Моя дочь хочет быть Абигейл Бустаманте, — ухмыльнулась Марисса. — Ну или Бустаманте-Андраде. Или Андраде-Бустаманте, — закатывала глаза актриса. — Короче, это она сама решит, но в любом случае требует, чтоб твоя фамилия обязательно упоминалась в её имени. — Правда? — будущий мэр смотрел на голливудскую звезду взглядом ребёнка, которому только что купили долгожданный велосипед. Голубые глаза Пабло сияли по-детски счастливым и озорным огоньком, Мариссу это даже умилило, она легонько улыбнулась и кивнула. — Правда. — Это же просто здорово! — выражение лица блондина сменилось с восторженно-детского на счастливое отцовское, его губы стали растягиваться в широкой улыбке, но в одно мгновение вдруг всё испарилось. — Постой, — с беспокойством сказал он. — А ты? — А что я? — Ты разве не против? — заплескались тревогой его глаза. — Ну, честно признаться, сначала было дико обидно и неприятно, когда Абигейл мне об этом заявила да ещё устроила скандал после моего отказа, но… — Марисса отстранилась от спинки дивана и села, закинув ногу на ногу. — Но потом я вспомнила Мартина и себя в её годы, — тихо сказала она, сложив руки на коленях и уставившись в пол. — Я ведь тогда вела себя так же, только намного хуже по отношению к Соне. Честно говоря, я поражаюсь выдержке и не злопамятности Абигейл. Уж я-то при таком раскладе мамочку бы от души помучала. В общем, я стала понимать Аби. Ты её отец, она любит тебя и её желание носить твою фамилию вполне естественно и объяснимо. И потом, — Марисса оторвала взгляд от пола и грустно посмотрела на будущего мэра. — Мне ведь уже не пятнадцать, Пабло, чтобы постоянно злиться и обижаться на всё, что связано с тобой. Не пятнадцать и даже не двадцать. С рождением Аби я научилась забывать обиды и прощать людей, которые хоть как-то меня разочаровали. А таких людей за последние тринадцать лет в моей жизни была уйма, поверь. Конечно я уже никогда не стану водить с ними крепкую дружбу, но и зла на них не держу, обиду не таю. Я менее темпераментна, вспыльчива, эмоциональна. Я другая. — Смотрела она на свою первую любовь тоскливым взглядом, давая понять, что скучает по той рыжей девчонке. Пабло всё это время внимательно её слушал, не отрывая взгляд от её лица, разглядывая каждый его участок, наблюдая за мимикой и губами, и поражаясь тому, какую красоту способен создавать Господь Бог. Эта девушка подобна цветку, который с годами всё пышнее распускается и увядать не намерен. Он цветет и цветет, становясь всё прекраснее и поражая весь мир своей неотразимой красотой. Когда Марисса замолчала, Пабло ещё несколько секунд смотрел на неё, потом поставил свой полупустой бокал на столик и заговорил: — Нет, Марисса, ты та же, — уверенно сказал он. — Просто ты выросла и стала обдумывать свои решения более тщательно, а проблемы решать не на горячую голову, а рассудительно. Ты перестала быть взбалмошной, шальной и суматошной. Просто ты повзрослела, Марисса, — нежно смотрел он ей в глаза. — Но ты всё тот же дикий ураган, — твёрдо закончил он, легонько усмехнувшись. — Да… — задумчиво прищурилась девушка. — Я взрослая, — гордо произнесла она. — Ну, а что касается тех людей, — пожал плечами Пабло, — то значит не так они тебе дороги были, как казалось. По-настоящему близких и дорогих ты так просто и быстро не прощаешь. Уж я то знаю. — Пабло выдержал паузу и, резко схватив со столика бокал, грустно закончил. — А некоторых не прощаешь вообще, — блондин залпом выпил всю оставшуюся жидкость и громко стукнул стекляным дном бокала по столу. — В общем, — быстро вернулась Марисса к прежней теме, — Аби всучила мне твой адрес и настояла на том, чтоб я лично пришла к тебе с этим разговором и убедила тебя дать ей свою фамилию. Вообще-то она уверена, что ты согласишься, но всё равно на всякий случай наказала мне, чтоб я уговорила тебя любыми способами, даже если потребуется делать непристойности всякие. — Бустаманте округлил глаза, а актриса махнула рукой и быстро добавила: — Ну это у неё шуточки такие. Сначала ляпнет, потом думает. Ну так как? Пабло встряхнул головой, отходя от сказанного и ответил на последний вопрос: — Господи, ну конечно я согласен! — взмахнул он руками. — В любое время дня и ночи, можем хоть сейчас начать. — Я думаю, начать лучше с утра, — хихикнула бестия. — Сейчас ночь, все спят. Ну что ж, тогда на днях соберемся все втроём и отправимся менять фамилию Абигейл. Я тебе позвоню и скажу точную дату и время, не опаздывай. — Марисса встала с дивана, Пабло тоже резко поднялся. — Ты куда? — спросила она у вскочившего Бустаманте. — Тебя проводить. — До куда? — До двери входной. Или подвезти до дома? — заботливо поинтересовался он. — Ты что меня уже гонишь, Бустаманте? — возмутилась звезда. — Нет! — воскликнул блондин. — Конечно нет! Просто я подумал, что мы закончили разговор и ты собралась уходить. — Разговор мы закончили, но уходить я ещё не собираюсь. Я хотела посетить туалет. Кстати, где он? Пабло растерянным голосом объяснил путь к санузлу, потом недоуменным взглядом смотрел в спину жены. Марисса вернулась минуты через три. Она села обратно на диван, поджала под себя ноги и посмотрела на задумчивого Пабло, который глядел в свой пустой бокал, выстукивая на нём неровный ритм. — Ну, чем займёмся? — звонко поинтересовалась Марисса. Пабло медленно поднял на неё взгляд и ему даже стало немного страшно. Приболела она, что ли? — А ты чем хочешь? — спросил он. О, она бы ему сказала! С удовольствием бы выложила всё откровенно и на чистоту: чем, где и в каком положении она хочет заняться. А после того, как он согласится, а он, по её мнению, обязательно согласится, она позволит ему делать с собой абсолютно всё. Но пока ему не стоит об этом знать. Пусть придёт в себя, а то видно, что он слегка обескуражен таким неожиданным визитом. — Ну не знаю, — дернула плечом Марисса. — Давай телевизор посмотрим. — Там нет развлекательных каналов, только политика. — Ужас! У тебя башка от неё ещё не пухнет? Чем ты дома вообще развлекаешься? — У меня есть интернет. — Порнушку поглядываешь? — она не хотела этого говорить, слова как-то сами вырвались. Ну учитывая то, чем сейчас заняты её мысли, то это неудивительно. Для неё неудивительно. Пабло удивлённо улыбнулся и изогнул брови. — Марисса, по-твоему, в интернете можно только порнуху смотреть? — Нет, — забурчала звезда. — Просто в соцсетях ты не сидишь, а чем в инете ещё мужчинам заниматься? Голых девок разглядывать да порно смотреть. — Поверь, помимо этого там ещё много чего интересного имеется, — усмехнулся Пабло. — Тогда давай фильм посмотрим? Я знаю один отличный ужастик! — возбужденно сказала она и тут же обиженно прошипела, злобно прищурившись. — В который меня не пригласили. Нет, представляешь? — возмущённо посмотрела она на будущего мэра. — Я была уверена, что меня пригласят в восьмую часть этого хоррора, потому что режиссер сам на всех интервью чуть ли не кричал о том, что Марисса Андраде заранее утвеждена на эту роль, а потом — бац! Съёмки пошли полным ходом, а мне даже не сказали, что они начались. А потом вдруг режиссёр звонит и притворным извиняющимся голосочком говорит, мол, извини, дорогая, у нас изменились планы, актеры, бла-бла-бла. Вот козёл! Ну ничего, я потом снялась в четвёртой части ужастика «путешествие в астрал» и этот фильм тому дал такого фору! До сих пор подавляю желание позвонить тому режиссёру, который меня продинамил, и сказать, что если бы всё-таки пригласил меня в восьмую часть той франшизы, то касса у него была бы в разы больше! Паблито, чего ты молчишь? Пабло с интересом её слушал, пребывая в лёгком шоке, потом сказал: — Хорошо, давай посмотрим. Предпочитаешь на компьютере или ноутбуке? — На ноутбуке. Мне неохота отрывать зад от дивана, а ноут можно принести сюда. Но я что-то передумала. Давай пока просто поговорим. — Ладно, — пожал плечами Пабло, — давай. Скажи мне, Марисса, — как всегда вальяжно развалился он в кресле, — я пропустил апокалипсис, в котором всё человечество погибло? — В смысле? — не поняла его звезда. — Должна произойти масштабная катастрофа, чтоб ты так себя со мной вела да ещё и в гости ко мне нагрянула. — Вечно ты, Бустаманте, какой-то подозрительный и недоверчивый, — скривилась Марисса, сообразив, к чему был его вопрос. — Я что, не могу нормально пообщаться с отцом своей дочери? По-твоему, я всю жизнь буду на тебя злиться за то, что произошло хрен знает сколько лет назад? И вообще! — возмущенно сказала она. — Ты у нас дома практически сутками торчишь, пришла твоя очередь принимать гостей! — победно улыбнулась бестия. — Да я вообще-то не против. Оставайся сколько хочешь, просто я не привык к такому твоему дружелюбию к моей персоне, поэтому слегка растерялся. Извини. — Извиняю. — Может, чего-нибудь хочешь? Перекусить, выпить? — Пока нет, спасибо. Расскажи лучше, — девушка легла на диване, вытянувшись во весь рост. — Как твои дела? Что нового? — Марисса, — улыбнулся блондин, — ты знаешь, как мои дела и что у меня нового. — Да, точно, — вспомнила бестия и, повернувшись на бок, подперла лицо рукой. — Ну, а как твоя работа? Что там нового? Может, сплетни какие есть? У вас в политике, должно быть, очень весело? Скандалы, интриги, тайны нечистых на руку дядечек. — Да нет, всё тихо, всё по-старому. Те, что развлекаются в сауне с проститутками, продолжают развлекаться в сауне с проститутками и это давно всем по барабану. Те, у кого жены и дети, продолжают делать вид, что счастливы с женами и на детей им не плевать. Ну, а те, у кого дети объявились совсем недавно, бегают вместе с голливудскими красотками по политическим передачам и пытаются доказать, что они не верблюды. — Какая скучная у тебя работенка, Бустаманте, — скривилась Марисса. — Да. Политика — довольно-таки скучное занятие. — Ну раскажи тогда хоть о своей жизни вне работы. Ну и помимо того, что у тебя дочь появилась. О новых друзьях, об увлечениях, как развлекаешься в свободное время? — Ничего интересного из этого я тебе рассказать не могу. Новых друзей у меня нет, помимо нескольких тех, что с прошлой работы. Но они и не новые давно. Увлечений тоже нет, развлекаться я никуда не хожу. — Боже, Бустаманте! — вскочила актриса и села на диване, спустив ноги. — Ну нельзя же так скучно жить! Что-то же должно было интересного в твоей унылой жизни произойти! Какое-нибудь яркое событие! — Сейчас происходит. — Помимо Абигейл, — напомнила Марисса. — Я помимо неё и говорю. Я вот про прямо сейчас. Ты сидишь у меня в квартире, такая расслабленная, дружелюбно настроенная, пытаешься побольше узнать о моей работе, о моей жизни, о том, чем я вообще дышу. Это разве не интересно? Лично для меня это будет самым ярким событием в моей жизни после появления Абигейл. Я навсегда это запомню, поверь, — не сходила у блондина с лица непринужденная улыбка. Бестия закатила глаза и, скрестив руки на груди, приняла скучающий вид. — Ну извини, — развёл руками Пабло. — У меня правда нет никаких захватывающих историй. Нечем мне тебя развлечь, — как-то виновато сказал он и в своё оправдание добавил: — Моя жизнь в последние тринадцать лет была довольно скучна, сера и однообразна. Андраде кинула на него быстрый взгляд, потом придвинулась к столику, нервно постучала по нему пальцами и стала крутить в руках стакан с соком. — Ну хорошо, — сказала она дрогнувшим голосом, — тогда давай поговорим о… О том, как мы жили друг без друга. Скажи, ты скучал по мне? Думал? — она украдкой посмотрела на него и тут же снова опустила взгляд. Будущий мэр покосился на полупустой стакан бывшей жены и прищурился. — Марисса, ты что-то добавила себе в сок? Или, — вдруг осенило его, — уже пришла поддатая? — он наклонился вперёд, чтобы внимательненее разглядеть глаза голливудской звезды. Если его подозрения окажутся верны, то это сразу объяснит странное поведение актрисы. Девушка подняла голову и встретилась прямым взглядом с будущим мэром. — Я абсолютно трезва! — возмутилась она, глядя ему в глаза. — Хочешь, дыхну? — Нет, я верю, — блондин отстранился от столика. — А что тогда за странные темы для разговоров предлагаешь? Я думал, тебя раздражают разговоры о том, как я без тебя хреново жил и как сильно я тебя до сих пор люблю. — Ой, да ладно, — сморщилась Марисса, выпрямившись и закинув ногу на ногу. — Когда-нибудь эта тема всё равно бы поднялась. Неужели тебе не интересно об этом поговорить? Ты мне расскажешь, потом я тебе… — она замолкла и выжидательно посмотрела на бывшего мужа. — Хорошо, — хрипло ответил Бустаманте, согласно кивнув, и тоже замолчал. — Так что? — помявшись, спросила Андраде. — Ты думал обо мне? — Первое время да. Потом перестал. Дочь модели глянула на него с удивлением и некой обидой, а Пабло принял какую-то скромную позу, словно он совсем не у себя дома находится, и тусклым голосом продолжил. — Мы ведь с тобой много раз расставались, Марисса. Расставались, сходились, потом снова расставались. Мне каждый разрыв с тобой давался тяжело, но последний был для меня самым жестоким испытанием, и не только от осознания того, что этот разрыв окончательный, но и от того, из-за чего и по чьей вине он произошёл. Поэтому я просто запретил себе о тебе думать и в дальнейшем не мог себе позволить нарушить этот запрет. — Ясно, — повела уголками губ Марисса и поинтересовалась: — Сильно меня ненавидел после того «прощания» в аэропорту? — Что??? — выдохнул Пабло шокированным смешком. — Нет, Марисса, я тебя сильно любил. Впрочем, — спокойно пожал он плечами, — ничего не изменилось. Бестия исподлобья глянула на него неопределенным взглядом. — Извини, — развел руками блондин. — Ты сказала, что подобные темы рано или поздно всё равно поднимутся, вот я и подумал, что если откровенно выскажусь о своих чувствах, это не особо тебя разозлит. — Я не злюсь… — буркнула девушка, снова начиная крутить стакан. Молчание обоих разбавлялось шорохами со стороны кресла, в котором сидел Пабло. Он ерзал, хрустел пальцами, трепал волосы, трогал лицо и никак не мог решиться задать интересующий его вопрос. Можно было бы встать, подойти к бару и залпом опустошить одну из бутылок — тогда решительности бы прибавилось, но его словно прибило к этому месту. А Марисса сидела всё так же, закинув ногу на ногу, и смотрела в свой стакан, на дне которого плескался остывший ото льда сок. Наконец, Пабло выпрямился, перестал хрустеть пальцами и, глядя на макушку бывшей жены, осмелился спросить: — Ну, а ты? — хрипло произнёс он и сглотнул. — Ты думала обо мне? Девушка подняла взгляд и усмехнулась. — Бустаманте, у меня тринадцать лет под носом бегала маленькая копия тебя, только женского пола. Как считаешь, могла я о тебе не думать? — с усмешкой смотрела она него. Губы Пабло стали растягиваться в ироничной и нежной улыбке, а Марисса опять опустила взгляд и заговорила теперь тихо и печально. — Вообще-то, я думала о тебе не только тогда, когда Абигейл находилась рядом… Я постоянно о тебе думала, — девушка говорила чётко, уверенно, с недолгими паузами и не производя абсолютно никаких движений. — Ночью, днём, при походе в магазин, когда открывала кошелек, при первом кастинге, при радости от получения главной роли, на своих первых съёмках в блокбастере, на похоронах папы и остальных. Когда пыталась вывести из депрессии Соню и даже когда занималась сексом с Виктором — я думала о тебе. — Пабло сидел с очень низко отвисшей челюстью, находясь в ступоре, но Марисса этого не видела. Она продолжала: — Представляла тебя, иногда даже видела твое лицо вместо его, но подсознательно понимала, что это не ты. Не те приксновения, поцелуи, движения… Я лежала, даже звуков никаких не издавая, боясь твое имя назвать, — окончательно уничтожила она частичку уважения Пабло к самому себе. Бустаманте с ужасом осознавал, что Мануэль тогда в баре был прав, да и вообще, что своей удушающей любовью вперемешеку с одержимостью и мерзким поведением серьёзно пошатнул психику девушки, с которой по сию пору готов сдувать пылинки. Будущему мэру вдруг захотелось сходить в церковь и, встав на колени перед главной иконой, задать вопрос: как ты смог допустить появление на свет такого выродка как я? Пабло даже не стал интересоваться, зачем и почему она рассказывает это именно ему. Пусть говорит. В конце концов, имеет право высказаться когда угодно и кому ей вздумается. А Марисса перестала напоминать неподвижную говорящую куклу и стала подавать эмоции. Она крепко прижала руки к лицу и мучительно воскликнула: — Это было так унизительно! Отвратительно и гадко! — девушка вскочила с дивана и стала жестикулировать руками. — Мне было мерзко от себя самой, я поражалась себе и не понимала, что со мной происходит! Я должна была тебя ненавидеть, люто презирать, меня должно было тошнить от одной мысли о тебе! И я ненавидела и презирала, но почему-то при этом меня к тебе тянуло и морально и физически, несмотря на то, что между нами великое расстояние и я даже голоса твоего не слышала! — Марисса прижала пальцы к вискам и, крепко зажмурившись, отчаянно произнесла: — Будто какой-то долбаный стокгольмский синдром, но в ином, пока неизвестном специалистам проявлении! Даже не знаю, как я смогла это пережить, — она провела рукой по лицу и более спокойно продолжила: — Хотела пойти к психологу, но моя карьера стала взлетать, время густо забилось изучением сценариев, вживанием в роли и съёмками, — девушка села обратно на диван. — Работа занимала каждую секунду моей жизни, и мысли о тебе поутихли. Стало легче. Но ведь и в моей работе бывают редкие перерывы… — оборванно закончила актриса, залила себе в рот остатки сока и, обняв себя обеими руками, уставилась в пол. Повисла люто напряженная тишина. Было настолько тихо, что казалось, можно услышать звуки летающей в воздухе пыли и то, как она оседает на мебель. Неизвестно, сколько оба так сидели, отходя каждый от своего состояния, но за окном стала появляться луна. Внезапно Бустаманте вскочил и молча направился к бару. Заметив это, Марисса крикнула ему в спину: — И мне налей. Покрепче чего-нибудь. Того же, что и себе. Послышался звон бутылок и стаканов, а сквозь них спокойный, но неузнаваемый голос Пабло. — Представляешь, в наших кругах появилась двадцатилетняя девица, твёрдо намеревающаяся стать депутатом. Возможно, ты её даже знаешь, она снимается в нашем аргентинском сериале про какую-то там больницу, он популярен в других странах. Выглядит девочка как кукла, и по уму такая же, но строит из себя мозговитую мудрую сеньору, даже внешность изменила. Все считают, что она пролезла в политику через постель кого-то из чиновников, а некоторые даже знают, через чью… Марисса ухмыльнулась. Ну вот, а говорил, что ничего интересного у них там не происходит. Андраде повернулась и увидела как Бустаманте безуспешно пытается открыть бутылку с прозрачной жидкостью. Девушка тихо встала и молча направилась в сторону Пабло, последний что-то говорил настолько быстро, что неизвестная ему Тина Канделаки сейчас бы нервно закурила в сторонке, утопая в чёрной зависти. Голос блондина менялся с такой же скоростью, выдавая все его эмоции, которые он сейчас испытывает и которых было так много, что, казалось, некоторые он только что изобрёл сам. Марисса молча стояла напротив, наблюдая за ним, а будущий мэр перестал тараторить и раздраженно проговорил: — Гребаные русские, ну неужели нельзя проще сделать пробку к своему же пойлу! Бустаманте произвёл какое-то резкое движение, от которого бутылка с надписью «Водка» выскочила из его рук и прокатилась по столешнице, при этом выливая на неё половину содержимого. — Твою мать! — рявкнул Пабло, толкнув обеими руками стойку, после чего опустился на высокий барный стул, протяжно промычав. Марисса, не говоря ни слова, поставила бутылку в вертикальное положение, сняла с крючка кухонное мягкое полотенце и стала промокать им разлившуюся по столу жидкость, легонько морщась от запаха и поглядывая на скрюченного Бустаманте. — Прости меня, — глухо сказал Пабло. — За всё. Я думал, надеялся и верил, что ты сотрешь из памяти всё, что связано со мной, найдёшь достойного мужчину и будешь счастлива. Я был убеждён, что не появлюсь в твоих мыслях и воспоминаниях, был уверен, что ты со временем вообще забудешь как я выгляжу и что в твоей жизни был некто с именем Пабло Бустаманте! Но… То, что с тобой происходило — это не нормально. Марисса наплескала в стакан водки и поставила перед ним. Пабло одним махом залил ядерную жидкость себе в рот, а звезда сказала: — А, по-моему, вполне нормально, — пожала она плечами. — Ты мой первый парень, за которого я впоследствии вышла замуж, и то, что я о тебе думала после такого тяжёлого для нас обоих разрыва — это естественно. Бустаманте потер пальцами глаза, у него стала кружиться голова то ли от алкоголя, то ли от недавно услышанной информации, то ли от того, что пару минут назад он потерял к себе последнюю каплю уважения, то ли от всего сразу — он не знал. Он только чувствовал дикое головокружение. А Марисса обошла стойку, встала позади бывшего мужа, обняла его за пояс и прижалась щекой к его спине. Самое время было впасть в истерику или испытать головные боли от непонимания происходящего, но Пабло просто неподвижно сидел, глядя в одну точку перед собой. А Марисса, прижимаясь к нему сзади, по-детски обиженно заговорила: — Ты гадкий, отвратительный, неуравновешенный, мерзкий подонок, испортивший мне всю жизнь. Знаешь об этом? — Да, — кратко произнёс Бустаманте, всё так же глядя в пространство перед собой. — Я тебя ненавижу, не перевариваю, презираю всеми фибрами души и каждой клеточкой своего тела. Знаешь об этом? — Да. — А о том, что ты сегодня очень красивый, знаешь? — Нет. Этого я не знал, — непонимание спуталось с растерянностью. — Я тебе сегодня столько рассказала, столько личных проблем на тебя вывалила. Спасибо, что выслушал. — Не за что. — А я говорила, что очень давно не занималась сексом? Пабло перестал сидеть как прибитый — он, кажется, начал понимать причину её поведения и откровенности. Это не выпитый перед приходом к нему алкологоль и не нарушения психика. Это кое-что другое, но не менее депрессивное. Блондин стал медленно поворачиваться на стуле, Марисса расцепила руки на его поясе. Пабло повернулся, аккуратно поднял её лицо за подбородок и, глядя в любимые карие глаза, сочувственно спросил: — Очень одиноко, да? Андраде сначала зафыркала и, включая актерский талант, засмеялась, дескать ей-то, голливудской звезде одиноко? Но потом перестала театральничать, посмотрела в чистые голубые глаза и не выдержала. — Невыносимо! — призналась она, вскинув руками, и двинулась по квартире, повернувшись к Пабло спиной. — Просто хоть волком вой! — раздраженно говорила Марисса. — Я ненавижу одиночество и раньше никогда не испытывала это чувство настолько ощутимо, что повеситься хочется! — она повернулась и спросила: — Что со мной не так? — не дав ему ответить, продолжила. — У меня же всё есть! Любимая работа, обожаемая дочь, преданые, близкие ещё со школьных времён друзья да и новые отличные. Меня двадцать четыре часа в сутки окружают люди, ко мне постоянно приковано чье-то внимание, у меня самая потрясающая в мире мать и двое сестер, с которыми не соскучишься и которые готовы за меня в огонь и в воду! Прибавляем к этому дальнюю родню в виде Пеппы и Начо, которые тоже меня вниманием не обделяют, и задаем вопрос: какого хрена, чёрт возьми, мне так одиноко??? — скрестила она руки на груди и впилась в Пабло таким взглядом, будто лишь он один может знать ответ на её вопрос. Но он не знал. Он просто понимал её, так как сам тринадцать лет с одиночеством ходит плечом к плечу. Да, сволочное, невыносимое состояние, способное довести человека до шизофрении. Марисса перестала вопросительно смотреть на Бустаманте, прошла к стойке, села напротив и, тяжело вздохнув, грустно заговорила: — А сегодня вечером я заглянула в комнату Мии с Мануэлем и увидела, как они воркуют со своим малышом. Смотрят в колыбельку, сюсюкают, умиляются тому, как он зевает, хихикают над его младенческой мимикой, а потом смотрят друг на друга — и столько любви и счастья в глазах у обоих! Вот у кого действительно есть всё! И они, спустя столько лет, любят друг друга, терпят, прощают, они счастливы просто потому, что вместе и у них есть семья. Семья не в том смысле, что их куча родни окружает, а своя, собственная семья. — Пабло протянул свои руки к её и нежно сжал её ладони в своих. — И тогда я поняла, — сказала Марисса, заглядывая ему в глаза, — что для полного счастья мне нужна такая же. Ведь у меня такой никогда не было, — девушка всхлипнула и слезливо дополнила: — Дома стало невыносимо оставаться и тогда я поехала к тебе. Даже не знаю, почему именно к тебе понесло, но мне почему-то показалось, что если приду к тебе и мы начнём говорить про Аби, то мне станет легче, я ненадолго забуду о том, какие все вокруг счастливые, а я одинокая. А сегодня вечером ещё Пилар звонила и приглашала на вечеринку в честь их долгой совместной жизни с Томасом, она так весело что-то щебетала, а я думала о своём и даже не расслышала, сколько лет они отмечают! — Пятнадцать, — прошептал Пабло, ласково сжимая её ладони и грустно глядя на неё. Марисса молча смотрела ему в глаза пару секунд, потом одними губами повторила: — Пятнадцать… — она печально сдвинула брови и с завистью дополнила. — Пятнадцать лет вместе… — её голос сел и теперь она плаксиво произнесла: — А у меня даже парня нет! Марисса закрыла руками лицо, а Пабло быстро сообразил, что нужно делать, чтоб не дать ей впасть в истерику. Бустаманте вскочил, подошел к ней, обвил её пояс руками и уткнул её лицо себе в плечо. — Ну тише, тише. У тебя всё ещё будет, какие твои годы! — Да кому я нужна с тринадцатилетней дочерью-оторвой! — тихонько шмыгнула звезда. — Ты мне нужна, Марисса, — безнадёжно выдохнул шепотом Пабло. — Вы обе мне очень нужны! Марисса ничего не ответила, а Пабло ничего больше не говорил. Он просто крепко и трепетно обнимал её, вдыхая аромат её волос и мучительно жмурясь. Девушка утыкалась ему в плечо, её всхлипы давно прекратились, и теперь, окончательно успокоившись, она закончила свой бурный монолог: — А еще у меня секса давно не было, — обиженно проговорила звезда ему в плечо. Пабло занервничал. То, что она это упомянула второй раз — явно не к добру. До него стало доходить, к чему она клонит и что ей от него нужно. Она так делала ещё в те годы на пятом курсе, когда они встречались. Если их незначительная ссора затягивалась на пару дней и Мариссите становилось скучно, она приходила к нему с дружелюбным настроем якобы просто поговорить, потом придумывала себе несуществующие проблемы, жаловалась на подруг, родителей, учителей, директора. Говорила о том, что никто ее не понимает, что все кругом злые и эгоистичные, и ей от этого очень плохо. Потом театральными слезами мочила его шею, после чего оба оказывались в постели. Всё преподносилось и выкручивалось Мариссой так, что она якобы вовсе не за примирением или сексом приходила, а всего лишь хотела дружеского утешения на крепком мужском плече. Ну, а то, что они оказывались в койке — это вина лишь сыночка мэра, который не способен себя контролировать и понятия не имеет о существовании дружбы между мужчиной и женщиной. После этого они всегда мирились и счастливо продолжали быть вместе, но сейчас совсем другая, слишком далекая от тех незначительных ссор ситуация. — Да, я помню. Ты уже говорила, — Пабло попытался слегка отстраниться от неё, но та не собиралась его отпускать и всё так же обнимала его за шею. — А у тебя? — спросила она. — Что у меня? — У тебя секс давно был? — она посмотрела ему в глаза. Пабло выпустил ее из объятий и ответил: — Да нет, недавно. — Когда именно? — На прошлой неделе, — стал отходить он от неё. — На прошлой неделе ты постоянно со мной и Аби ошивался. А ещё мы бегали по твоим конференциям и интервью. — Значит, на позапрошлой, — нервно потрепал волосы Пабло. — Но мне надолго хватило, так что я пока не испытываю в этом потребности, — как заученную скороговорку проговорил он. Голливудская дива недоуменно нахмурилась и спросила: — Почему ты не хочешь признаться, что тоже давно не занимался сексом? Мы ведь уже не подростки, не станем друг друга за это высмеивать перед однокурсниками. Бустаманте провёл руками по лицу, шумно выдыхая, и ответил: — Ладно, Марисса, я понял, чего ты добиваешься. — Чего? — Хочешь забыться на одну ночь? — скрестил он руки на груди, впившись в неё взглядом. — Соображаешь, — буркнула звезда и вопросительно на него посмотрела. — Нет, — кратко ответил Пабло на её немой вопрос. — Но почему? — недоуменно вопросила актриса. — Давай поможем друг другу! — Это не поможет ни тебе, ни мне, — уверенно отрезал будущий мэр. — На одну ночь поможет! Давай, Пабло! Воздержание у мужчины грозит ему импотенцией! Можно быстренько, без прелюдий, чтоб потом, так сказать, не посещали грустные мысли о том, как это было чувствено, нежно… — Нет. — Я позволю абсолютно всё, — сказала она голосом искусителя, томно улыбнувшись. Бустаманте на секунду замер, сглотнул, поймал порцию воздуха и… — Нет! Я не стану с тобой спать, Марисса, — твёрдо сказал блондин. Актриса злобно и обиженно на него зыркнула, а Пабло быстро спросил: — Марисса, ты хоть понимаешь, что это не нормально? То, что тебе хочется со мной секса после всего того, что произошло тринадцать лет назад? Ты понимаешь, — Пабло тревожно нахмурился и закачал головой, — что это ни с точки здравого смысла, ни с точки психологии, ни с какой-либо другой точки — это абсолютно, совершенно, нихрена, чёрт возьми, не нормально! — его голос сорвался на отчаянный, перемешанный со страхом крик. — Ну… — помялась Марисса, — с другой стороны… — бурчала она, — благодаря той твоей выходке, у меня появилась Аби. Так что, возможно, не так уж это было и плохо. Голубые глаза будущего мэра стали вылезать из орбит. — Ты больная! — шокировано и сипло выдохнул Бустаманте. — Ой, сам-то давно выздоровел?! — с беспредельным возмущением воскликнула звезда, вскочив со стула. Пабло кинул на неё быстрый взгляд и резко отвернулся. Марисса решила сгладить ситуацию. — Хорошо, признаю, я больная, — согласно кивнула она. — Но ты тоже не здоров, и поэтому мы, два больных, несчастных и одиноких человека просто обязаны заняться сексом. Сама вселенная толкает нас к этому… — Марисса, сядь пожалуйста, — чересчур спокойным голосом попросил Пабло. — А можно, я сяду в спальне? — Нет. Голливудской диве осторчела такая строптивость этого ломающегося, словно целка, взрослого мужика. Она решительным быстрым шагом направилась к двери. — Ну не хочешь, как хочешь. Я тогда к Виктору пойду. Надо было сразу к нему идти, о чём я только думала… — Сядь! — гаркнул Бустаманте. Марисса, уже взявшая с крючка свою сумку, остановилась и довольно улыбнулась. Она прошла к мягкой мебели и села на подлокотник кресла. Пабло молча подошёл к ней, опустился перед ней на корточки и, заглядывая в карие глаза, стал говорить. — Марисса, я каждое утро на протяжении тринадцати лет плюю себе в рожу, глядя в зеркало. Я никогда себя не прощу и знаю, что ты тоже. Я всё так же люблю тебя, но я уже привык это делать на расстоянии, мне так легче, так я себя контролирую. А если мы сблизимся, боюсь, я не смогу тебя отпустить. Опять. Опять не смогу совладать с собой, не захочу мириться с тем, что ты не рядом, не со мной. Я боюсь сорваться, понимаешь? От ревности, от отчаяния, от этой больной одержимой любви, чёрт её дери! А это, сама знаешь, к чему приведёт. Я не желаю вас терять, — плескались болью его глаза. — Думаешь, я не хочу снова ощущать тебя в своих объятиях, чувствовать тебя, ласкать, целовать? Но… Я не могу, мне может снести от этого крышу, пойми меня. — Пабло, — тихо сказала Марисса мягким голосом, — но ведь так ты никогда не узнаешь, способен ли ты полностью контролировать себя, изменился ты или нет. Для этого же нужен какой-то толчок. — Этот толчок может оказаться роковым, а моё падение — смертельным. Я знаю, что сам должен нести ответственность за свои поступки и держать свои эмоции в руках, и я держу, но один маленький шаг может всё обрушить, на этот раз окончательно и бесповоротно. Пожалуйста, Марисса, не подталкивай меня к этому обрыву, мне и так никогда не выбраться из той ямы, в которую я сам когда-то прыгнул. Давай оставим всё как есть, я очень тебя прошу. Марисса смотрела в голубые глаза, в которых плескался ужас, мольба и страх. Она поняла, что бывший муж очень боится потерять всё то, что обрёл совсем недавно, боится своих эмоций, чувств и неугасшей безумной к ней любви. Боится этого всего как и раньше, но теперь твёрдо намерен не допустить срывов и ради этого даже готов не подпускать её к себе слишком близко. — Ну хорошо, — пробурчала бестия, — не буду больше к тебе приставать. — Вообще дурацкая была идея, повела себя как девственница престарелая, будто какой-то старой девой боюсь остаться. Это от переутомления и депрессии. Я больше так не буду, забудь об этом. Ты прав, лучше оставить всё как есть. — Спасибо, — он встал и, глядя на неё с благодарной улыбкой, заправил прядь её каштановых волос за ухо. — Ты всегда могла и умела меня понимать. Это одна из причин, по которой я тебя любил, люблю и любить буду. — Не так, как хотелось бы, — неслышно для него пробормотала звезда, потом уже громче сказала: — Ну давай тогда хотя бы косячок выкурим. — Что? — внимательно посмотрел на неё Пабло. — Это что-то вроде сигарет, только… — Я знаю, что это, Марисса. Но я не курю травку и естественно дома у меня её нет. — О, у меня есть! — спокойно возвестила бестия и потянулась к сумочке, валяющейся в кресле. — Ты куришь траву? — опешил Бустаманте. — Так, изредка, — пожала плечами Марисса. — Чисто для снятия стресса. С моей работой не каждым способом удаётся расслабиться, а это один из самых действенных. Вообще в Америке этим многие балуются, особенно студенты и старшеклассники. — Какое счастье, что моя дочь учится здесь! — воскликнул будущий мэр. — Абигейл умная сознательная девочка и никогда не прикоснется к этой гадости. Но ты всё равно не будь ханжой, Паблито, ведь сам с друзьями на пятом курсе этой дряни накурился, а потом трахал меня и ржал! — Я тебя никогда не трахал, — строго посмотрел он ей в глаза. Ему всегда не нравилось это определение в отношении неё. — Я с тобой любовью занимался. — Ладно, пусть так, — закатила глаза звезда. — Но траву ты на пятом курсе курил и это факт. Пабло повёл губами, отворачивая голову. Да, было дело. Гвидо где-то раздобыл и подбил дружков попробовать. Ребята спрятались в кладовке под лестницей и в первый и последний раз покурили марихуану, после чего ходили по колледжу и хохотали, глядя на каждый угол. Они обсмеяли Мию, попросившую их передвинуть ей шкаф, потом Фейли, радостно сказавшую, что её ребёнок впервые толкнулся, а также нового старосту, который просто хмуро и подозрительно на них смотрел. А Мариссите в тот день очень не вовремя приспичило предаться любви и она затащила любимого в прачечную. Оба тогда толком не смогли получить удовольствие, поскольку Паблито хохотал весь процесс, особенно его смешили вздохи возлюбленной. Последняя этого терпеть не стала, она оттолкнула от себя Бустаманте и со злобным высказыванием «козёл обдолбанный» покинула прачечную. Пабло остался стоять со спущенными штанами и со смехом смотреть на дверь. Нормально и без хохота извиниться у блондинчика получилось только на следующий день. — Ну так что? — спросила актриса. — Будем мы снимать стресс? — Пабло неопределенно на неё посмотрел, а та прищурилась и хитро пропела: — Или сексом предпочитаешь заняться? Будущий мэр резко отошёл от неё и решительно ответил: — Ладно, давай покурим. Марисса довольно улыбнулась и полезла в сумочку. Чуть позже оба молча сидели на диване, глядя в потолок и ожидая «прихода». Марисса повернулась к Пабло и спросила: — Может, посмотрим тот фильм? — Давай, — повёл плечом блондин. Фильм оказался дико смешным. Ну вообще-то для нормальных представителей Хомо Сапиенс в адекватном состоянии — фильм, где люди попадают в жестокие кровавые ловушки показался бы жутким и страшным, но не для Мариссы с Пабло и не сейчас. Обкуренную парочку веселило всё: отчаянные крики героев о помощи и их душераздирающий ор при мучительной смерти, реки крови, а также кишки, мозги и кости наружу. В процессе просмотра оба очень проголадались и заказали пиццу, а когда в дверь позвонили, те наперегонки побежали открывать. Пабло с Мариссой открыли дверь и рассмеялись, глядя на молоденького мальчишку, держащего в руках две коробки с пиццей. Парнишка растерялся, а Пабло быстро сказал: — Не обращайте на нас внимание, это мы не над вами ржем. — Ух ты, — протянул доставщик. — Пабло Бустаманте. Кандидат в мэры. — Да, это он! — весело сказала Мариссита, дружески прижавшись к бывшему мужу и похлопав его по плечу. — Вау! Марисса Андраде! — Да, это она! — невесть от чего заржал Бустаманте. — А можно с вами сфотографироваться? — смущённо спросил парнишка, доставая телефон. — С вами обоими? — Запросто! — втянула Марисса парня в квартиру. Бустаманте и Андраде приняли позы и скорчили дебильные физиономии, а доставщик встал посередине и сделал так называемое селфи. — Когда будешь выкладывать в соцсеть, обязательно подпиши «обкуренные мэр и актриса», — смеялась звезда. — Да что вы, я вообще-то не собирался нигде публиковать. Это так, на память. — Глупости! — возразил будущий мэр. — Такими вещами нужно делиться с друзьями и знакомыми! Скажи ему, Марисса, ты в этом шаришь! — Он прав. Сразу отхватишь кучу лайков и подписчиков! Выкладывай смело, мы не обидимся. — Хорошо, я подумаю. Спасибо вам. Я буду голосовать за вас, — посмотрел он на Бустаманте, — давно так решил. — Спасибо. Пабло настойчиво всучил деньги скромному парнишке, который отказывался их брать, говоря о том, что автограф и фото — лучшая плата. Бывшие супруги весело проводили поставщика пиццы и вернулись к ноутбуку. Концовка фильма на взгляд парочки была самой уморительной, поэтому когда шли титры, два укурка валялись от хохота на полу. Спустя некоторое время смех обоих стал стихать, на смену веселью стало приходить лёгкое уныние, а в теле появилась слабость. Бывшие муж и жена лежали на спинах, глядя в потолок. — А тебя Эскурра тоже на годовщину пригласили? — спросила Марисса. — Да. — Пойдешь? — Посмотрим, как там с работой сложится. А ты? — Я к тому моменту уже буду в США, поэтому сразу объяснила Пилар ситуацию. — Как тебе вообще Америка? — поинтересовался Пабло. — В смысле, как страна для проживания. — Хорошо. Красивая, яркая, возможностей много. Сама я в Лос- Анджелесе живу, давно туда переехала, ещё до смерти Франко. Но мне больше всего Лас Вегас нравится. Потрясающий город. — Я помню, как пьяные Франциско с Фернандой там чуть не поженились, — усмехнулся будущий мэр. — Да, я тоже, — хихикнула Марисса. — Мы тогда только пятый курс окончили, поехали туда отдыхать всей толпой, парами. Помню, все были очень удивлены, когда Бланко привёл Рамос и заявил, что она его подружка. — Счастливое было время, — грустно улыбнулся Пабло. — Как же хочется обратно в детство и юность. — Да, — тоже улыбнулась звезда. — По колледжу бегать, тебя гонять, дразнить Мииту, дергать за косу… Пабло издал смешок, после чего они вдвоём стали вспоминать весёлую жизнь юных лет, потом молодости, а следом их совместной жизни. Они нежно улыбались воспоминаниям, которые касались только счастливых, радостных мгновений в их некогда безоблачных отношениях. Когда ностальгия закончилась, Марисса изнурительно вздохнула и с какой-то безысходностью утвердительно спросила: — Нам очень плохо друг без друга, да? Бустаманте удивлённо повернул к ней голову. — Что же с нами не так, Пабло? — проскальзывали нотки мучения в её голосе. — Врозь нам плохо и вместе нам тоже плохо! Почему это происходит именно с нами, почему мы несчастны в обоих случаях? — Я был счастлив с тобой, — только и смог прошептать блондин. — Пабло, столько лет прошло, а ты этого так и не понял, — печально улыбнулась она. — Невозможно быть счастливым с женщиной, которая выводит тебя на такие эмоции. Невозможно быть счастливым, когда мысли забиты лишь ею и страхом её потерять, когда в прямом смысле слова сходишь с ума от любви, ревности, страсти. Невозможно быть счастливым с женщиной, которая так кружит тебе голову. Это как на карусели долго вертеться — сначала приятно, потом головокружение становится невыносимым. — Но ведь в этом только я сам виноват, — шептал Пабло, его глаза наполнились сожалением и отчаянием. — Это у меня какие-то расстройства и отклонения, это моё неусмиримое чувство собственничества, мои страхи. — Отчасти я тоже виновата. Возможно, если бы не моя непостоянность в отношении тебя в юные годы, ты бы так не боялся меня потерять. Был бы более уверен в себе, не ревновал, не страшился того, что я уйду к другому или вообще просто уйду от тебя, потому что… Потому что уйду и всё. Без причины. — Всё равно я был счастлив с тобой. Я был счастлив просто потому, что ты рядом. Если честно, я на данный момент тоже счастлив именно поэтому. — И я была счастлива, Пабло, — честно призналась она. — Жаль только, что счастье для нас обоих всегда было кратковременным. С самого начала, с самого зарождения наших отношений нам его отсыпалось по крупинке. Ты сам это поймёшь. Поймёшь, что мы несчастны как вместе, так и раздельно. Бустаманте перевернулся на живот, сложил руки и, опустив на них голову, тихо спросил: — Марисса, а ты сильно меня ненавидишь? — Не ненавижу я тебя, Бустаманте, — вздохнула бестия, не отрывая взгляд от потолка. Она вообще всё это время смотрела только вверх. — И не ненавидела. Обидно просто было, злилась за твоё недоверие, гневалась, никак поверить не могла, что это произошло именно со мной, с нами. Хотела морду тебе начистить да выбить из тебя всю твою душащую меня любовь, и будь я в два раза покрепче и посильнее, то осуществила бы это желание и уезжать бы никуда не пришлось. Не пришлось бы сбегать от твоей больной любви. В общем, зла была сильно, но я никогда тебя не ненавидела. Лицо Пабло на мгновение озарилось счастьем, он тихо и с надеждой спросил: — А что ты сейчас ко мне чувствуешь? Вообще чувствуешь хоть что-нибудь? Марисса тяжело опустила веки, выдохнула и, вставая с пола, сказала: — Сейчас я чувствую, Пабло, что очень хочу спать, — полезла она на диван. — Глаза слипаются. — Давай я тебе в спальне постелю, — Бустаманте тоже стал подниматься с пола. — Нет, я тут хочу. И ты тут ложись, — она потянула его на себя, Пабло покорно лёг рядом с ней. Марисса положила свою голову ему на плечо, закрыла глаза и мгновенно уснула, а Пабло нежно гладил её по голове, словно ласковую кошку. Бывшие супруги заснули в обнимку, за всю ночь так и не сменив позу для сна.